Вернувшись в поместье с приема в честь праздника урожая, Люцифера тут же сняла тесное платье, бросила его куда подальше и отправилась отдыхать. Все ожидали, что не до конца выздоровевшая леди Айдин будет еще несколько дней недомогать после выхода в свет, поэтому заранее приготовили необходимые лекарства. Одна из служанок принялась разминать ей ноги.

Сонливость окутала Люциферу, путая ее мысли.

Во дворце в ее сознании внезапно начали всплывать воспоминания и чувства настоящей Люциферы. Поведение графа Айдина вызвало в ее душе печаль, которую не могла бы испытать Эстель, а затем она уверенно отправилась в императорские покои, о которых не имела ни малейшего понятия. Встреча с наследным принцем воскресила в памяти худшие мгновения жизни Люциферы, которые никогда не случались с нынешней хозяйкой ее тела.

Она не желала мириться с тем, что ее постоянно посещали чужие мысли и воспоминания. Ее память и чувства должны принадлежать только ей, так почему же в ее голову своевольно вторгаются воспоминания другого человека?

Люцифера лежала в постели, прикрыв веки, но никак не могла заснуть. Однако глаза она открыла уже утром следующего дня от испуга, когда граф поцеловал ее в лоб. Отец просто приветствовал дочь, но Люцифера до сих пор чувствовала себя настолько неловко от того, что ее так по-отечески целует чужой человек, что у нее внутри все переворачивалось. В то же время она совершенно не ощущала неприязни.

– Хорошо ли тебе спалось?

– Когда вы вернулись?

– Я немного припозднился. Прости, что заставил тебя добираться до дома одной.

– Все в порядке.

В комнату вошла служанка с влажным полотенцем в руках. Граф взял его и принялся протирать лицо Люцифере.

Ох, я и сама бы справилась.

Но, судя по всему, граф хотел сделать это сам, поэтому Люцифера доверилась его рукам. Прикосновения были полны нежности, и она не могла поверить, что граф, который с такой любовью заботился о ней сегодня, вчера оставил ее одну на растерзание тем людям.

– Иногда мне кажется, что ты еще дитя.

– ?..

– Но я и оглянуться не успел, как ты повзрослела. Ты все больше становишься похожей на Луану.

«Кто такая Луана?»

Вслед за этой мыслью у Люциферы в голове возникло слово «мать».

Эстель снова слышала в своем сознании чужую мысль. Настроение стремительно портилось, но она постаралась сделать вид, будто ничего не произошло, и перевела взгляд на графа.

Увидев, с какой грустью он смотрит на нее, она растерялась. Эстель не понимала, что испытывает родитель, глядя на своего повзрослевшего ребенка. В семье Халида, единственной семье, за которой ей удалось понаблюдать из первых рядов, все было совсем иначе.

Семья – странная штука. Глядя на графа, ее нынешнего отца, Люцифера никак не могла понять: это семья Габрайн была такая необычная или граф Айдин сильно отличался от других?

– Я слышал, вчера тебя проводил герцог Хайнт. Кажется, он хорошо к тебе относится. Я очень волновался по этому поводу, но, к счастью, все обошлось.

Люцифера улыбнулась. Если граф узнает, что в первую же встречу они пообещали друг другу развестись сразу после свадьбы, он точно схватится за голову и лишится чувств прямо на месте.

Хотя нет, больше всего графа удивило бы, что в теле его дочери вместо Люциферы каким-то образом появился рыцарь из Ольши.

Полотенце, которым он протирал ей лицо, исчезло, взгляды отца и дочери пересеклись, и они улыбнулись друг другу. Люцифера почувствовала, как от его улыбки по груди разливается тепло.

– Давай проведем сегодня весь день вместе? Хочешь, отправимся в торговый район и что-нибудь тебе купим?

Люцифера покачала головой. Она действительно чувствовала слабость и считала, что ей лучше отдохнуть. Но Люцифера обрадовалась предложению графа. Видимо, он заметил, как сильно ее утомили уроки этикета.

– Отец, вам тоже нужно отдохнуть.

Граф удивленно посмотрел на дочь, а потом улыбнулся и погладил ее по голове:

– Ты и правда повзрослела. Совсем уже большая.

Во время их небольшого завтрака и чаепития горничная принесла Люцифере письмо. Осознав, что оно от самого императора, девушка ужаснулась.

«К моему большому сожалению, на вчерашнем вечере нам не удалось обменяться с вами ни единым словом. Мне много о чем хотелось бы вас расспросить. Я бы хотел видеть вас у себя на аудиенции сегодня в полдень, без лишних глаз и ушей».

Неужели император вызывает ее к себе из-за произошедшего с наследным принцем? Люцифера думала, Темир постыдится о таком кому-то рассказывать, но он не постеснялся и донес своему отцу? Этот парень оказался еще более жалким, чем она представляла.

От растерянности пальцы Люциферы задрожали. Прочитав письмо, граф обеспокоенно сказал:

– Его величество вчера искал тебя, но я не ожидал, что дело дойдет до личной аудиенции.

– Его величество искал меня?

Граф кивнул.

– Он, случайно, не сердился?

– Мне так не показалось…

Неужели император действительно ничего не знал? Или просто скрыл свои чувства от графа Айдина? Люцифера не понимала, с какими намерениями император отправил приглашение, но оно ей совершенно не нравилось.

Она взглянула на печать императорской семьи на письме и нахмурилась. Раньше на печати Яншгара красовалась лишь одна звезда. Сейчас их стало две: пятиконечная и шестиконечная. Звезды, символизирующие две страны, теперь объединились на одной печати, показывая, что Ольша отныне принадлежит Яншгару.

Люцифера сама не заметила, как сжала письмо в кулаке.

Император ясно давал понять, что встреча должна пройти «без лишних глаз и ушей», очевидно, имея на то вескую причину, и Люцифера поехала одна, отказавшись от сопровождения графа.

Люцифера не думала, что вернется во дворец. Но жизнь непредсказуема.

Следуя за прислугой, она встретила рыцарей, совершавших обход императорского дворца, и по старой привычке начала их изучать. Все они были одеты в мундиры темно-фиолетового цвета. Мундир герцога Хайнта в день, когда он приехал спасать ее от серийного убийцы, был черным. Интересно, цвет формы зависел от ранга или принадлежности к рыцарскому отряду?

– Что-то случилось, леди?

– Н-нет, все хорошо.

Люцифера поняла, что слишком погрузилась в свои мысли. В Ольше все рыцари носили одну и ту же форму. Друг от друга их отличал только цвет эполет и накидок.

В этот момент она поймала на себе взгляды рыцарей в темно-фиолетовых мундирах. Соблюдая правила приличия, она безмолвно поприветствовала их, и рыцари, зардевшись и неловко откашливаясь, быстро прошли мимо.

Люцифера на ходу обдумывала, что скажет императору. «Нет, я ничего не знаю! Ну что вы! Я? Как я могла совершить такой ужасный поступок!»

Находись она в теле Эстель, это не сработало бы, но отвратительному спектаклю со слезами на глазах в исполнении Люциферы император поверит. Обязательно поверит.

Или лучше говорить начистоту? Люцифера не знала нрава императора, поэтому не понимала, как вести себя с ним. Может, просто держать рот на замке?

Размышляя так, она дошла до конца коридора. Перед ней выросли роскошные двери, ведущие в тронный зал. Темно-коричневые, с рельефной звездой и вставками из чистого золота, они демонстрировали величие и благородство императорской семьи Яншгара.

Люцифера с трудом сглотнула.

Двери отворились, и Люцифера медленно и осторожно ступила на бархатный ковер. На мгновение она замерла, увидев на ковре символ Ольши, пятиконечную звезду Ха-Зохар, и расположенный прямо над ней символ Яншгара, шестиконечную звезду Ха-Бахир.

Люцифера пошла дальше, стараясь не наступать на звезду Ольши. Подол платья скрывал ее шаги, поэтому со стороны нельзя было заметить странности ее походки. Поскольку Люцифера не поднимала взгляда от пола, она видела лишь ступени возвышения, на котором находился трон императора. На самой последней, пятой ступени виднелись ножки трона и ноги императора.

Люцифера остановилась, но император хранил молчание. Выдержав небольшую паузу на случай, если он первый захочет что-то сказать, она приподняла подол платья и поклонилась со всем благородством, подобающим леди:

– Да здравствует Солнце Яншгара. Приветствую вас, ваше императорское величество.

Люцифера думала, что ни за что не сможет этого сказать, но слова непринужденно слетели с ее губ.

– Посмотри на меня.

Она подняла голову и посмотрела на императора. Если бы ей пришлось описывать его внешность, она обошлась бы двумя словами: крепкий старик. Несмотря на седину волос, глаза императора излучали невероятную энергию. На Люциферу смотрел человек, который вел завоевательные войны с двадцати лет. Совсем не похожий на последнего короля Ольши, он источал холодную бесстрастность и давящее чувство превосходства.

– Сколько тебе было, когда мы впервые встретились?

– Двенадцать, ваше величество. – Ответ слетел с уст Люциферы прежде, чем она успела это осознать.

Что, если она ошиблась? Тогда следует сказать, что память ее подводит. Не станет же император придираться к такому пустяку, как возраст какой-то графской дочки?

– Да, точно.

«Что? Так это был верный ответ?»

Она поняла, что правильно ответить ей помогло тело Люциферы, в котором до сих пор хранились воспоминания предыдущей хозяйки.

– Я помню, как ты смотрела на меня, прячась за спиной графа Айдина. Но теперь ты смотришь на меня прямо. Даже когда я даровал тебе прозвище Восходящей звезды Яншгара, ты все равно боялась. А теперь? Боишься меня?

«Боюсь ли я его? Это слишком неоднозначный вопрос, какой смысл он в него вложил? Неужели намекает на случай с наследным принцем?»

Люцифера не могла понять, какой ответ от нее ждет император. Его было не так легко раскусить. Она незаметно выдохнула, помотала головой и, набрав в грудь побольше воздуха, произнесла:

– Ваше величество, вы желаете, чтобы я вас боялась?

Император посуровел.

– Я задал вопрос. Отвечай.

Значит, шуток и вопросов он не допускает.

В одно мгновение спокойная атмосфера, витавшая в воздухе, стала напряженной. От давления, исходившего от императора, по спине Люциферы заструился холодный пот. Она пыталась разгадать его намерения, однако этот человек стал правителем целого государства еще до рождения Люциферы и даже до рождения Эстель. Ей оставалось лишь признать в нем человека совершенно другого уровня, нежели все ее предыдущие противники.

– Я не могу вам ответить, ваше величество, потому что не могу постичь всю глубину ваших мыслей, – призналась Люцифера.

Если это своего рода проверка, как она может пройти ее, не зная, что от нее требуется? Люцифера не имела ни малейшего шанса разгадать намерения императора и выкрутиться, поэтому она решила быть с ним честной.

Она выругалась про себя. Пытаться подобрать верные слова, чтобы пережить встречу с императором Яншгара, было унизительно.

– Расскажи об этом подробнее.

Люцифера подняла глаза.

– Я не обладаю ни достаточной проницательностью, чтобы предположить, какой ответ вы желаете от меня услышать, ни красноречием, чтобы порадовать ваш слух. Если вы спрашиваете меня, боюсь ли я вас, то мой ответ: да, я боюсь. Потому что в вашей воле покарать меня или моего отца. Однако если вы говорите о том, боюсь ли я того человека, который прямо сейчас беседует со мной, то мой ответ: нет, я вас не боюсь.

Император улыбнулся:

– Ты боишься моей власти, но не боишься меня самого?

– Да, ваше величество.

В зале воцарилась тишина. Она не соврала ему. Но было ли это верным ответом?

Император смотрел Люцифере в глаза, и она не стала избегать его взгляда. Они молча обменивались изучающими взглядами, как вдруг император поднял руку и потер переносицу.

Несмотря на это действие, смысл которого для нее оставался непонятным, Люцифера была спокойна. Он не выглядел рассерженным, это подсказывали ей не мысли Люциферы, а интуиция Эстель. И действительно, уголки губ императора взмыли вверх, и он рассмеялся.

– Да, графу Айдину с тобой нелегко, да и герцогу Хайнту придется не легче.

«При чем тут герцог Хайнт?»

Люцифера внутренне содрогнулась. К счастью, судя по всему, она не сказала ничего такого, что могло бы стоить ей головы.

– Если и существует правильный ответ на мой вопрос, то он звучит так: «верного ответа нет». Мне было любопытно, только и всего.

«Неужели для такого простого вопроса обязательно строить такое надменное лицо и нагнетать зловещую атмосферу?» – хотела бы возмутиться Люцифера, но благоразумно промолчала.

– Все напрасно стараются угадать по одному лишь слову, в чем заключаются мои намерения.

Разве это не естественно? Ведь в зависимости от того, в каком настроении находится человек, занимающий трон, решается, полетят сегодня чьи-то головы или нет.

– Иногда в моих словах нет скрытого смысла. Иногда слова это просто слова.

Улыбаясь, император жестом подозвал Люциферу. Поколебавшись, она подошла вплотную к возвышению.

Ей удалось увидеть императора ближе, чем когда-либо до этого. Император, который представлялся почти божеством, вблизи оказался просто крепким стариком. Такие глаза насыщенного оливкового цвета, слегка приплюснутый нос и морщинки вокруг рта могли принадлежать любому человеку. Интересно, если бы он не сидел на троне, облаченный в великолепные одежды, можно было бы принять его за императора?

– В моих словах нет скрытого смысла. Просто увидев, что ребенок, который раньше прятался от меня за спину отца, вырос в прелестную девушку и теперь уверенно смотрит мне прямо в глаза, я почувствовал, как быстро летит время.

– Разве можно вечно оставаться ребенком, ваше величество? – без запинки проговорила Люцифера, и император согласно кивнул. Пристально изучая лицо девушки, он погладил подбородок и произнес:

– Я знал, что у вас с Темиром особые отношения, но не даровал тебе статус невесты наследного принца. Понимаешь ли ты почему?

– Не потому ли, что я вам не нравлюсь?

От прямолинейности Люциферы, которая не умела ходить вокруг да около, император на мгновение лишился дара речи.

– Ты действительно так думала? – спросил он в ответ на ее недоуменный взгляд.

– Так мне сказал наследный принц.

– Вот паршивец, – возмущенно цокнул языком император и нахмурился. – Я никогда такого не говорил. Я всего лишь не хотел взваливать подобный груз на дочь Луаны. Поэтому я решил, что ты не подходишь на роль его невесты.

«Луаны? Матери Люциферы?»

– Твоей матери приходилось не по нраву, когда ее обременяли подобными обязанностями. Поэтому она и выбрала графа Айдина, хотя могла стать герцогиней. Я подумал, что ее дочь похожа на мать. Место императрицы – тяжкое бремя. Вот почему я тебя не принял.

Так вот оно что. Луана предпочла стать женой графа, а не женой герцога. Видимо, Люцифера должна быть тронута. Но… Получается, император решил, что раз мать не хотела занимать ответственное положение, то и дочь не должна этого хотеть. Не слишком ли самоуверенные выводы?

– Однако я не знал, что твои чувства настолько сильны, что привели тебя на край дворцового озера. Если бы я знал, то еще раз хорошенько бы все обдумал.

Глядя в лицо императору, Люцифера поняла, почему, безумно прыгнув в озеро, она не понесла наказания. Император велел всем закрыть на это глаза.

– У тебя остались чувства к Темиру? Если помолвка с герцогом Хайнтом тебе не по душе, я могу расторгнуть ее.

Люцифера осознала, что император понятия не имеет о ее вчерашней выходке с наследным принцем. По телу пронеслась волна облегчения. Он вызвал ее на аудиенцию, чтобы поговорить о помолвке. Но, расторгнув ее своим указом, император вступит в конфликт с епископами, заверившими завещание. Неужели он настолько благосклонен к Люцифере, что готов пойти на такие жертвы?

– Благодарю вас за заботу, ваше величество, однако этот вопрос уже решен.

Ее слова сперва озадачили императора, но вскоре он ласково улыбнулся, поняв, что она имеет в виду. Люцифера же, увидев человеческую сторону императора, которого всю жизнь считала жестоким и безжалостным монстром, почувствовала в своей душе смятение.

– Герцог Хайнт хорошо к тебе относится?

– У него нет другого выбора.

Император вновь рассмеялся. Сейчас он выглядел понимающим и добродушным, словно какой-нибудь деревенский дедушка. Он совершенно точно напоминал ей кого-то.

– Он неплохой человек.

Люцифера нахмурилась и ничего не ответила. Увидев выражение лица девушки, император кивнул, будто понял ее без слов.

– Леди Айдин, ты не умеешь скрывать свои чувства.

В те времена, когда ее звали Эстель, ей часто говорили эти слова. В напряженный миг она прекрасно владела лицом, но стоило ей почувствовать себя в безопасности, как она тут же забывала о необходимости скрывать свои чувства.

– Семья Хайнт владеет обширными землями на юге, родине самых могущественных рыцарей. Герцог богат и недурен собой, разве этого недостаточно для того, чтобы стать подходящей партией?

– Да, вы правы, – неохотно признала Люцифера.

Прочитав мысли, написанные на ее лице, император усмехнулся и покачал головой.

– Если ты когда-нибудь захочешь расторгнуть помолвку, сообщи мне. Именно за этим я и пригласил тебя сегодня. Если в отношениях что-то не заладилось, нужно разбираться с этим на корню.

Если Люцифера согласится расторгнуть помолвку, значит ли это, что она должна будет воссоединиться с наследным принцем?

Настоящая Люцифера на ее месте с радостью приняла бы такое предложение, однако Эстель не хотела вступать в брак с этим мерзким типом. Лучше уж выйти замуж за герцога Хайнта. Подавляя неприязнь и отвращение, вызванные этими размышлениями, Люцифера опустилась в поклоне.

– Благодарю вас, ваше величество.

– Хорошо. Тогда можешь идти.

Кивнув и махнув рукой, император разрешил ей откланяться. Он и так едва нашел время на беседу с ней среди своих многочисленных забот.

Люцифера еще раз поклонилась и покинула тронный зал. Она так сильно погрузилась в свои сложные чувства и мысли, что даже не заметила, как наступила на звезду Ольши, Ха-Зохар, на бархатном ковре.

Следуя за прислугой, Люцифера пыталась разобраться в себе. Простодушная и прямолинейная, она обычно прекрасно понимала, что именно чувствует. Но сейчас Люцифера оказалась в замешательстве.

Увидев императора на вчерашнем приеме, она думала лишь о том, как убить его. Однако он отнесся к Люцифере с теплотой, а под маской грозного правителя скрывался дружелюбный старец.

Обида за то, что армия, которую он возглавлял, растоптала Ольшу, никуда не исчезла, но гнев Люциферы никак не выходил наружу. На аудиенции она забыла о своей ненависти и думала лишь о том, как следует вести себя в присутствии императора. Чего же она хочет? Чего желает? Мысли в ее голове находились в полном беспорядке.

– А?

В какой-то момент Люцифера осознала, что осталась в коридоре совершенно одна.

Куда делся слуга? Озираясь по сторонам, она дошла до места, где коридор пересекался с другим, и, не раздумывая, двинулась прямо, пока на ее пути не возникло еще одно пересечение.

Вскоре Люцифера поняла, что потерялась, и попыталась вернуться, но только окончательно заплутала. Она умудрилась заблудиться в огромном императорском дворце. Люцифера тяжело вздохнула. Она решила идти куда глаза глядят до тех пор, пока не встретит слугу или рыцаря, но…

Нет, ну какого черта?! Что происходит? Неужели в таком огромном дворце невозможно встретить ни одного человека, случайно проходящего мимо? Понятно, что все толкутся рядом с императором, но хоть кто-то же здесь должен быть?

Люцифера снова тяжело вздохнула, пытаясь хотя бы в общих чертах вспомнить путь, по которому ее вел слуга, но у нее ничего не вышло. В конце концов, ступая наугад, Люцифера обнаружила лестницу. Сейчас она находилась на третьем этаже, ей следовало спуститься на первый. Но тут Люцифера осознала, что совершенно не понимает, в какой части дворца она находится. Она решила подняться, чтобы оглядеться сверху. Если она забредет в ту часть, куда вход посторонним запрещен, наверняка ей встретятся караульные, у которых она и спросит дорогу.

Люцифера поднялась по лестнице еще на один этаж и вышла в коридор. Мягкий ковер делал ее поступь совершенно бесшумной, и она отметила про себя беспечность охраны: такой пол не позволит вовремя обнаружить чужое присутствие. Люцифера подняла взгляд и увидела в конце коридора юношу. Его блестящие в солнечных лучах золотистые волосы ниспадали до самых плеч, а на носу красовались очки в толстой черной оправе. Он нес в руках тяжелую стопку книг. Юноша поднял голову и встретился взглядом с Люциферой.

– Ы-а-а-а-а!

Растерявшись от неожиданного столкновения с девушкой, он выронил свою ношу. Ковер сгладил звуки падения, но книги разлетелись по полу. Люцифера не задумываясь опустилась и начала собирать их. Судя по вычурным названиям, это были любовные романы.

– Леди Айдин, оставьте, они слишком тяжелые.

«Он меня знает?»

В этот момент Люцифера поняла, что перед ней был не кто иной, как второй принц Иосиф.

– Приветствую вас, ваше высо…

– Ы-а-а-а!

Принц попытался махнуть рукой в знак того, что церемонии можно опустить, но в итоге выронил все книги, которые они только что собрали.

«Он что, совсем дурак?»

Люцифера снова принялась собирать книги.

– Ох, прошу прощения, леди.

«Яншгар тоже обречен. Наследный принц – отброс, второй принц – слабоумный», – хладнокровно подумала Люцифера.

Рука девушки коснулась последней оставшейся на полу книги. В этот же момент поверх ее ладони легла рука Иосифа.

– Что?..

Его прикосновение… Испытав слишком знакомое ощущение на тыльной стороне ладони, девушка широко раскрыла глаза и посмотрела на Иосифа. Тот, не поняв причину ее удивления, приветливо улыбнулся. Люцифера насторожилась. От этого человека следовало держаться подальше.

– Леди, позвольте.

Услышав его ласковый голос, Люцифера медленно убрала руку. Иосиф сложил книги в стопку и резко подхватил ее. Люцифера, прищурившись, наблюдала за его действиями.

– Леди, что за книга вас так сильно заинтересовала, что вы пришли за ней в Императорскую библиотеку?

Люцифера лишь покачала головой:

– Так значит, это Императорская библиотека.

– Да. Она начинается на этом этаже и простирается до самого верхнего, – улыбнулся Иосиф. – Если вы ищете какую-то книгу, я с радостью помогу вам ее найти.

– Нет, я просто заблудилась.

– Хм-м, а у вас довольно своеобразное мышление, раз, заблудившись, вы решили подняться наверх, а не спуститься вниз.

– Сверху лучше видна общая картина и проще найти путь.

– О-о! – С губ принца слетел короткий восторженный возглас, а затем он учтиво произнес: – Я вас провожу, леди.

– Но…

Разве не нужно для начала куда-то деть эту стопку? Иосиф проследил за взглядом Люциферы, направленным на книги, и, неловко улыбнувшись, отставил их в сторону. Несмотря на довольно внушительную высоту, стопка практически не дрогнула, когда Иосиф опускал ее на пол. А ведь несколько минут назад он с трудом удерживал книги в руках.

– Лестница, по которой вы поднялись, ведет к кабинету. Даже если спуститься по ней на первый этаж, выхода там не найти. Следуйте за мной.

Отряхнув руки, Иосиф посмотрел на Люциферу. Увидев ее настороженный взгляд, он улыбнулся.

– Леди, что с вами? У меня что-то на лице?..

– Нет, – покачала головой Люцифера и снова посмотрела на книги.

– Думаю, ничего страшного, если я оставлю их здесь ненадолго. Это не старинные фолианты, поэтому не стоит беспокоиться об их сохранности, – доброжелательно проговорил Иосиф. – Пойдемте, леди.

Девушка послушно кивнула. С одной стороны, ее забавляла мысль о том, что принц взял на себя роль слуги и вызвался ее проводить, но с другой, этот парень настораживал. Впрочем, у Люциферы не было иного выбора.

– Вместо того чтобы пойти по этому пути, вам следовало повернуть направо.

Через некоторое время Люцифера снова оказалась около тронного зала. Пока Иосиф объяснял ей верную дорогу, девушка молча рассматривала его деликатные, интеллигентные черты лица. В отличие от властной манеры речи наследного принца или Седа, слова Иосифа звучали мягко и плавно, будто журчание ручья. Несмотря на болтливость, этот парень казался темной лошадкой.

– Леди?

– А, простите. Все в порядке.

Иосиф снова улыбнулся, но, глядя на него, Люцифера думала только о том, что ей надо как можно скорее убираться из императорского дворца.

– Ах, меня удивила ваша идея забраться повыше, чтобы отыскать верный путь. Я слышал, что путешественники именно так и находят дорогу. Судя по всему, вы читаете много книг о путешествиях.

– Можно и так сказать.

Иосиф принялся с энтузиазмом говорить о книгах. Люцифера рассеянно отвечала на вопросы принца, поглядывая в огромные арочные окна в коридоре. Во внутреннем дворе она заметила ровные ряды рыцарей в темно-фиолетовой форме. Тех самых, которых она видела перед аудиенцией.

Проследив за взглядом Люциферы, Иосиф произнес:

– К сожалению, это не Первый отряд. Герцог Хайнт почти не занимается его делами. Жаль, что вы не смогли увидеть жениха.

«Вот как. Значит, это Второй рыцарский отряд».

Думая так, Люцифера скользила взглядом от рыцаря к рыцарю, но вдруг замерла на месте.

– Что такое? Леди, вы хотите полюбоваться садом? Сад – гордость нашего дворца. Как-нибудь я отведу вас туда и покажу самый красивый вид.

Но Люцифера не ответила на его вопрос и, приподняв подол, внезапно сорвалась с места. Даже на бегу ее взгляд оставался прикован к тому, что она увидела за окном.

– Леди Айдин!

Голос Иосифа остался где-то вдалеке и не достиг слуха Люциферы.

Ей нужно было разглядеть рыцарей более отчетливо. Она не захотела спускаться по лестнице, боясь даже на миг отводить взгляд от увиденного, словно то был мираж, в любой момент способный растаять.

Люцифера добежала до окна, которое находилось прямо над площадкой, где выстроились рыцари. Раздумывая, как ей поступить, она увидела, что окно соединено с балконом. Люцифера поспешила открыть задвижку и выскочила на балкон.

Не слыша ничего из того, что ей кричал Иосиф, Люцифера, схватившись за перила, наклонилась вперед. Ее сердце колотилось в груди, словно сумасшедшее, а взгляд впился в одного-единственного человека. Люцифера смотрела на мужчину, стоящего в самом центре отряда рыцарей, одетых в темно-фиолетовую форму.

Разве она могла его забыть?

Разве такое вообще возможно?

Разве она могла стереть из памяти его образ?

Его небесно-голубые волосы ослепительно ярко сияли в солнечных лучах. Его неповторимые изящные черты лица приковывали взгляд. Его губы двигались, пока он отдавал приказы.

Его лицо, такое красивое и изящное для рыцаря. Его высокий рост. Она ничего не забыла: ни один из его элегантных жестов. Она просто не смогла забыть.

Что она чувствует? Радость? Грусть? Обиду?

– Что вы… что вы… делаете, леди? Что-то случилось? – задыхаясь, спросил Иосиф, наконец догнав Люциферу.

Вместо ответа она спросила:

– Тот человек, вон тот человек! Кто это?

Она прекрасно знала ответ, но хотела убедиться. Голос Люциферы невольно дрогнул, а взгляд метался от Иосифа к рыцарю и обратно.

Принц ответил ей, тяжело дыша:

– Леди Айдин… дайте минутку… Вы слишком быстро бегаете…

– Я прекрасно знаю, что ты умеешь орудовать мечом, так что перестань притворяться растяпой и нести чушь! Ответь мне наконец!

Дыхание Иосифа вдруг стало ровным, а взгляд резко изменился. Из слабого принца, который задыхался даже от короткой пробежки, он превратился во вполне уверенного в себе мужчину. На его добродушном лице появилась кривая ухмылка. Он разглядывал Люциферу, будто ребенок, наблюдавший за чем-то невероятным и удивительным.

Казалось, происходящее весьма его заинтересовало.

Взглянув туда, куда показывала Люцифера, Иосиф задумчиво хмыкнул, выдержал многозначительную паузу, а затем посмотрел в ее налитые яростью глаза и произнес:

– Если вы говорите о герцоге Луирке, то вы видели его уже не раз и не два, так как же вы можете его не знать? Хотя, вы вполне могли и не замечать его все это время. Ведь раньше вы смотрели только на моего брата.

– Герцог Луирк?

– Да, бывший герцог из Ольши. Сейчас он подданный Яншгара. Леди Айдин, этот человек заинтересовал вас из-за герцога Хайнта?

Лицо Люциферы побледнело. Ее сердце билось так сильно, что отдавалось эхом в ушах. В голове звенело, а губы и язык дернулись, произнося до боли знакомое имя:

– Ха… ли… д.

Именно так звали этого человека.

– Верно, Халид Луирк. Дворцовый пес, продавший свою родину вражескому государству за титул герцога. Если говорить точнее, он скорее не дворцовый, а личный пес моего брата.

В голове Люциферы не осталось ни единой мысли. Она смотрела на рыцаря, сжимая балконные перила так сильно, что побелели костяшки. Люцифера открыла рот, чтобы хоть что-то произнести, но не смогла выдавить из себя ничего, кроме хриплых вздохов.

Не зная, что собирается делать, она перегнулась через перила. Ее охватило опасное желание. В голове теперь билась лишь одна мысль: «Я должна с ним встретиться. Нужно поймать Халида. Нет…»

– Леди Айдин?

Люцифера вскочила на перила, собираясь прыгнуть вниз. Она не испытывала ни капли страха. Нет, она не могла даже помыслить о страхе.

Ничего. Здесь всего три этажа. Не так уж и высоко.

Она прекрасно знала, что в ее силах выполнить этот прыжок. Потому что сейчас она была Эстель.

– Леди, стойте!

Люцифера принялась ожесточенно вырываться из хватки Иосифа, который, увидев ее решимость спрыгнуть, тут же обхватил девушку за талию.

Халид был там. Казалось, стоит только на мгновение отвести от него взгляд, как он исчезнет. Ей нужно поговорить с ним. Прямо сейчас. Прямо сейчас, как можно скорее, ей нужно увидеть его гадкую физиономию. Как только она увидит ее…

Она убьет его.

– Ха… лид!

Внутри нее кипела буря. С губ девушки слетел выкрик, полный ненависти.

«Герцог? Какой еще, к черту, герцог? Ты стал герцогом Яншгара? Яншгарской дворцовой псиной?»

«…Ты убил меня, а сам остался жив?»

– Хал!

– Леди Айдин!

Несмотря на то что прикасаться к телу женщины считалось неслыханной дерзостью, Иосиф отчаянно цеплялся за ее талию. Но Люцифера не оставляла попыток вырваться из его хватки.

«Я убью тебя. Убью! Ты жив! Как ты можешь просто жить дальше?! Я убью тебя!»

– Отпусти меня!

– Леди Айдин, вы с ума сошли?! Это третий этаж! Вы погибнете!

От возбуждения перед глазами девушки возникала то красная, то белая пелена. Ее охватил неуправляемый гнев, дыхание стало тяжелым, а сознание помутилось.

– Халид! – Его имя наконец четко и громко слетело с ее губ.

В этот момент Иосиф сдернул ее на балкон. Люцифера упала и перекатилась по полу. Невзирая на боль, она медленно доползла обратно до перил, и ее взгляд встретился со взглядом Халида.

Он смотрел прямо на Люциферу. Она увидела его прекрасные фиолетовые глаза. Халид указал на нее, а его губы зашевелились, отдавая какие-то распоряжения. Люцифера снова открыла рот, собираясь что-то выкрикнуть.

– Я извинюсь за это позже.

Она вдруг почувствовала сильный удар в затылок. Прекрасно понимая, что за этим последует, Люцифера продолжала бороться, пытаясь оставаться в сознании.

«Нет! Я разглядела его только сейчас. Только сейчас я смогла наконец увидеть его лицо! Он прямо передо мной!»

Но картина перед глазами стала расплываться. В какой-то момент ее сознание погрузилось в кромешную тьму, и она рухнула на месте.

Сед повидал за свою жизнь множество отвратительных вещей: ужасы, творящиеся на поле боя, мерзкие монстры. Но самым гадким созданием для него оставался человек.

Когда разгоралась война, а продовольствие заканчивалось, люди начинали поедать друг друга. То же самое было и при ловле монстров. Они могли бы объединиться против общего врага, но страх за свою жизнь заставлял их использовать собственных товарищей в качестве приманки и сбегать с поля боя. Вместо того чтобы сражаться против естественных врагов – монстров, они воевали друг с другом. Когда положение становилось критическим, наводить порядок отправлялись рыцари из императорского дворца, а среди них и Сед.

Но если бы ему пришлось выбирать самую жестокую и мерзкую сцену из его жизни, он выбрал бы событие, произошедшее три года назад. День, когда Яншгар завоевал Ольшу. Ворота города были отворены, и Сед, сопровождая императора, вошел в Отроп, столицу королевства. Король Ольши и все его подданные склонили перед победителями голову.

Сед оставался начеку, и его солдаты со щитами в руках охраняли императора, тогда еще короля. Звуки шагов захватчиков мрачно и беспощадно разносились по тронному залу королевского дворца. Именно в тот день Сед увидел самую мерзкую сцену в своей жизни.

Мужчина держал в руках женскую голову. Ее пепельно-серые волосы побагровели от крови. Сед не мог оторвать взгляда от этой головы, и даже разговор императора с последним королем Ольши пролетел мимо его ушей. На лице, еще недавно пылающем праведной яростью, лице, которое не знало покоя, теперь застыло умиротворенное выражение. Умиротворенное? Эту женщину убили, о каком умиротворении может идти речь?

Седа захлестнула волна гнева.

– Разве она не была вашей Иштар? – спросил император, приводя Седа в чувства.

– Да, это так, – тихо ответил человек, державший голову.

– За какие проступки верный рыцарь Ольши был обезглавлен?

Красивое лицо мужчины озарила печальная, мягкая улыбка, но глаза его сверкали мрачным блеском.

– Она хотела, чтобы мы сражались до последнего вздоха. Я убил ее, потому что ее приказ был безумием.

– Мне знакомо твое имя. Халид Габрайн. Вице-капитан Третьего рыцарского отряда Ситора.

– Так точно.

– А голова, что находится у тебя в руках, принадлежит Эстель Шуперт, капитану твоего отряда.

– Так точно.

– Ты своими руками обезглавил собственного командира?

– Так точно.

Последний ответ рыцаря заставил всех присутствующих замолчать. В зале повисла гробовая тишина.

Только тогда Сед смог отвести взгляд от головы Эстель и внимательно рассмотреть лицо ее убийцы. Ему уже доводилось прежде видеть этого необычайно красивого рыцаря с бледно-голубыми волосами. И видеть, с каким доверием смотрела на рыцаря та женщина, чья голова сейчас покоилась у него в руках…

– Отрубить голову своему командиру – поступок, на который не способна даже последняя псина! – выплюнул Сед, не в силах скрыть отвращения. Все взгляды устремились на него.

Несмотря на прозвучавшее оскорбление, лицо Халида ни капли не изменилось.

– Если бы я этого не сделал, мы все погибли бы как последние псины. Я не хотел умирать, следуя приказам бестолкового командира.

Голос Халида не дрогнул, когда он озвучивал причину своего поступка, такую же мерзкую, как и сам поступок. Губы императора скривились в усмешке:

– Ты хотел продлить свою жалкую жизнь… Халид Габрайн, ты настолько хочешь жить, что готов стать псом Яншгара?

– Если мне придется стать псом, я им стану. Если вы сохраните мне жизнь, я не укушу руки своего хозяина, – ответил Халид со спокойствием, бесившим Седа.

Халид вышел вперед и бросил голову Эстель под ноги императору. Седу пришлось приложить все усилия, чтобы не снести голову с плеч самому мерзавцу. Габрайн преклонил колени перед императором.

До того как получить титул герцога Ольши, Халид Габрайн был обычным рыцарем, поклявшимся защищать родину ценой своей жизни. Теперь он преклонил колено перед врагом, и это зрелище поражало сильнее, чем вид павшего ниц короля.

– Я отбросил честь, когда отрубил голову этой женщине. Во мне больше не осталось ни капли чести, – произнес Халид и коснулся лбом пола в знак полного подчинения. Раболепно и омерзительно.

Те же чувства разделял и сам император, с презрением смотревший на рыцаря. В обычное время император без раздумий приказал бы обезглавить Халида, но Сед заметил на лице повелителя зловещее любопытство.

– Род Габрайн является побочной ветвью королевского рода Ольши. Ты приходишься не таким уж дальним родственником королевской династии Яншгара.

– Ваше величество! – вырвалось у Седа. Он в отчаянии смотрел на императора, но на лице того по-прежнему играло зловещее любопытство.

Габрайна следовало убить! Убить как собаку, посмевшую кинуться на своего хозяина. Но предостережение Седа не остановило императора от странного решения.

– Отныне ты не будешь носить фамилию Габрайн. Я дарую тебе новую фамилию – Луирк. Я не жалую тебе земель, но позволю сохранить титул.

– …

– Ты станешь последним выжившим членом королевского рода Ольши.

Слова императора заставили Седа стиснуть зубы от негодования. Смысл этих слов был предельно ясен. Император подал Седу знак, и тот, повинуясь, обезглавил короля Ольши.

Ольша пала, рыцарь, пытавшийся защитить свою страну, погиб, а псина, предавшая командира ради того, чтобы продлить свое жалкое существование, осталась в живых.

Если бы этот ублюдок хотя бы показывал признаки раскаяния, Сед не испытывал бы к нему такого отвращения и ненависти. Он бесчисленное множество раз видел, на какие низости способны люди перед лицом смерти. Это свойственно человеку. Однако Халид был другим. Он совершенно не жалел о содеянном.

Сед не мог определиться, какие чувства испытывает к женщине, убитой Халидом. Сострадание? Жалость? Насмешку над ее глупой смертью? Или скорбь?

Образ Иштар Ольши, женщины-рыцаря, которая до последнего вздоха пыталась защитить свою страну и была убита собственным подчиненным, еще долго не выходил у него из головы.

«Все-таки ты оказал мне услугу, буду должна. Отплачу тебе в следующий раз».

Это были последние слова, которые она сказала Седу. Следующая их встреча произошла именно таким, поистине мерзким и отвратительным образом.

Из задумчивости Седа вывел его адъютант Бернард. Когда он передал Седу последние новости, глаза герцога непроизвольно округлились от удивления:

– Леди Айдин? Во дворце?

«Вот черт. Неужели император узнал о том, что случилось вчера? Учитывая его характер, даже дочери графа сложно будет избежать наказания за такой поступок. Зачем я только ввязался?..»

Сед раздраженно цокнул языком и приготовился к поездке во дворец. Он ведь пообещал Люцифере разобраться с последствиями ее выходки. Сед задумался о том, как она ответит на его помощь и что скажет.

«Отплачу тебе в следующий раз».

Осознав, что на ум ему пришла вовсе не Люцифера, а Эстель, Сед тряхнул головой. Почему мысли об этой женщине продолжают мучить его?

«Ну что за напасть!»

Ему вспомнились пепельные волосы и сверкающие янтарные глаза, а следом другие, блестящие в сиянии свечей, лазурные глаза с серебристым отливом.

Сед снова цокнул языком и поспешил с приготовлениями. Но затем до него дошли новости о приступе Люциферы.

– Я не виноват, – заявил Иосиф, нахмурившись под свирепым взглядом Седа. Он без остановки вертел в руках очки. – Его величество уже лично допросил меня. Ничего особенного не произошло: леди Айдин потерялась, я вызвался показать ей дорогу, по пути она вышла на балкон, желая полюбоваться дворцовым садом. А затем вдруг попыталась спрыгнуть.

Сед смотрел на него, будто спрашивая: «Неужели ты думаешь, я в это поверю?» Уловив его взгляд, Иосиф слабо улыбнулся.

– Ну на самом деле кое-что и правда произошло, но это касается только леди Айдин.

– Ты не действуешь в интересах леди Айдин, защищая ее личную жизнь. Ты приберегаешь эти сведения на потом, чтобы в случае чего выгодно ими воспользоваться.

– Не буду этого отрицать, – произнес принц, расслабленно откидываясь на спинку дивана.

На языке Седа вертелось очередное ругательство. В виду некоторых обстоятельств и против желания самого Седа, они были близки с Иосифом с юных лет.

– Если я расскажу, ты выполнишь мою просьбу?

– Вот же мерзавец, – не сдержался Сед.

Иосиф прищурился и улыбнулся. Сейчас он действительно напоминал мягкого кроткого второго принца, которого все знали.

– Сколько раз тебе повторять? Несмотря на помолвку, мы с ней не настолько близки, чтобы ради этой девушки я выполнял твои просьбы.

– И все же вы настолько близки, что ты приехал меня допрашивать, – ловко парировал Иосиф.

Сед нахмурился. Принц надел очки, которыми поигрывал все это время, и скрыл острые проницательные глаза за толстыми стеклами.

– Я думал, она очередная пустоголовая дура, которая гоняется за моим братом, но леди Айдин необычная девушка.

– Это уж точно.

– Она смогла вычислить, что я владею мечом.

– Что?

– Представляешь, так и сказала: «Я прекрасно знаю, что ты умеешь орудовать мечом, так что перестань притворяться растяпой и нести чушь!» Как она догадалась? Я вел себя предельно осторожно.

– Ха, – ухмыльнулся Сед, представив тон Люциферы. Она обладала поразительной способностью говорить и делать то, что хотел сказать или сделать сам Сед. Пережить очередной приступ и попытаться спрыгнуть с балкона третьего этажа тоже было весьма в ее духе.

– Я не стал ничего отрицать. Все равно если она захочет кому-то рассказать, то ее примут за сумасшедшую. Но суть в другом: она вскочила на перила и подняла всех на уши.

– …

– Второму отряду пришлось попотеть. Герцог Луирк лично со всем разбирался.

Лицо Седа перекосило, и, увидев столь неприкрытую неприязнь, Иосиф рассмеялся:

– А ты действительно ненавидишь герцога Луирка.

– Псина, напавшая на своего хозяина, может вызывать только отвращение.

– Герцог Луирк живет в Яншгаре уже три года. Уже пора бы признать его гражданином нашей империи.

– Размечтался.

Сед раздраженно постучал пальцем по чашке, стоявшей перед ним, а затем и вовсе отодвинул ее от себя.

– Интересно, знали ли друг друга герцог Луирк и леди Айдин до этого случая?

– Что за чушь ты несешь? – нахмурился Сед.

– Логика проста: герцог Луирк – верный пес моего брата, а леди Айдин была его любовницей.

– Если ты намеревался сегодня испортить мне настроение, то у тебя это прекрасно получилось, Иосиф.

Увидев свирепое лицо герцога, Иосиф лишь ухмыльнулся.

– Забудь, я просто шучу. Они точно незнакомы. Леди Айдин даже не знала, что его называют дворцовым псом.

– Правда?

Иосиф кивнул и отпил чай из своей чашки. Сед вдруг почувствовал, что упоминание Луирка и Люциферы в одном предложении почему-то вызывает в нем раздражение.

– Может, тебе стоит навестить леди Айдин?

– Сколько раз мне еще повторить, что мы с ней не в таких отношениях? – раздраженно выпалил Сед и устремил взгляд вверх. На чистом осеннем небе медленно сгущались темные тучи.

«Ну и погодка. Лучше не придумаешь».

Сед мрачно наблюдал за тем, как хмурится небо.

На улице шел дождь.

Люцифера медленно сомкнула и разомкнула веки, а затем посмотрела в окно. На улице было светло, но из-за облаков казалось, что глаза застилает пелена тумана.

Кап. Кап. Кап.

Тихую комнату наполняли звуки дождя. Люцифера поняла, что находится не во дворце, а в своих покоях.

Получается, ей удалось вернуться домой после переполоха, который она устроила во дворце.

Люцифера усмехнулась. Затылок, по которому ее ударили, по-прежнему отдавал тупой болью. Она села в кровати, откинувшись на подушки, и продолжила слушать звуки дождя.

В ее голове возник образ, который она видела перед тем, как потерять сознание.

Он стоял прямо под балконом, в непривычном темно-фиолетовом мундире, и что-то говорил своим подчиненным. Такое знакомое лицо теперь казалось ей омерзительным.

– Халид Луирк. Луирк. Луирк. Луирк, – шептала Люцифера его имя.

Его имя, Халид, было до боли ей знакомо, но вот фамилия, Луирк, которую она без остановки произносила, касаясь зубов кончиком языка, звучала пугающе непривычно. В какой-то момент вместо этого слова с ее губ слетел короткий звук. Усмешка.

Уголки ее губ взметнулись вверх, и Люцифера расхохоталась. Ей стало смешно. Ей стало до того смешно, что казалось, она сходит с ума.

Люцифера поднялась с постели, но ноги не смогли ее удержать, и она упала.

Солнце все больше выходило из-за туч, и небо начало постепенно светлеть. Люцифера не прекращала улыбаться.

В ее поведении не было ничего удивительного. Ведь в тот момент, когда она встретилась взглядом с Халидом, в тот момент, когда она своими глазами увидела, что он свободно ходит по этой земле, абсолютно целый и невредимый, самая глупая и безрассудная ее сторона взяла над ней верх.

Она ведь даже не пыталась ничего разузнать о Халиде, хотя это не составило бы для Люциферы, дочери графа Айдина, труда. Она хотела найти Лиама, но разыскивать Халида Люцифера не спешила. Она придумала нелепое оправдание: внушила себе, что расспросы о нем вызовут подозрения. На самом же деле ей просто не хотелось ни о чем знать. Ведь если ничего не знаешь, нет нужды действовать. Нет необходимости грустить и ненавидеть.

По мере того как она привыкала жить в обличье Люциферы, мысли о Халиде по-прежнему не отпускали ее ни на секунду, он даже приходил к ней во снах. Но она все равно не думала о нем, как о реально существующем человеке.

Наоборот, она бы хотела, чтобы Халид был мертв. Люцифера отказывалась верить, что он предал ее.

Ох, как же глупо. Она продолжала смеяться, пока ее беззвучный смех не превратился в рыдания. Теперь, узнав, что вместо старой фамилии ему жаловали новую, она окончательно приняла решение. Халид преподнес ее голову к ногам императора, а взамен получил титул яншгарского герцога. Поскольку он состоял в кровном родстве с королевской семьей Ольши, император решил оставить в живых его, а короля Ольши убить.

Да. Все было именно так! Ценой ее жизни он купил себе новую жизнь и власть.

– Эстель.

В ее голове всплыл образ широко улыбающегося юноши. Они не всегда ладили, но все равно могли доверять друг другу. У нее не было никаких сомнений в том, что он пойдет с ней до конца.

Самый близкий друг предал ее и теперь жил как яншгарская дворцовая псина. Человек, который был ей так дорог.

Он сохранил за собой право на жизнь и только с виду величественный титул герцога и теперь влачил существование с чужим лицом, под чужим именем, в чужих одеждах, на чужой земле.

«С кем, черт возьми, я жила под одной крышей? С кем я сражалась плечом к плечу?»

Они знали друг о друге все, они были словно единое целое. Она думала, что, если потребуется, они пожертвуют жизнью ради друг друга. Они прожили столько времени бок о бок. Неужели все было ложью? Когда все изменилось? Когда началась война? Или так было с самого начала?

Люцифера вновь стала Эстель и не могла перестать плакать.

Узнав о предательстве товарищей, она испытала чувство, которое невозможно описать словами. Но предательство Халида окончательно сломило Эстель.

Она решила жить как Люцифера, пытаясь приспособиться к жизни в новом теле, не имея никакой дальнейшей цели. У нее в голове промелькнула лишь смутная мысль о том, чтобы встретиться со своими товарищами, только и всего.

Насколько же она была беспечна! Лишь увидев Халида, Эстель наконец осознала, кем сейчас является и какая смерть ее настигла в прошлой жизни.

Она вышла из комнаты.

Дождливое раннее утро. В этот предрассветный час, когда даже слуги давно спали сладким сном в своих постелях, рядом не было никого, кто мог бы остановить Люциферу. Ее слабое тело едва слушалось, но разум был как никогда ясен. Теперь у нее появилась цель.

Он убил ее, значит, она отплатит ему тем же. Раз он отрубил ей голову, то и она снесет голову с его плеч.

Все очень просто. Нужно только поторопиться.

– Халид…

Люцифера продолжала то бормотать, то яростно выкрикивать его имя и грозить предателю смертью. Шатаясь, она брела по тихим коридорам поместья, пока не дошла до стены, где висел церемониальный меч, на который она уже давно положила глаз. Люцифера встала на цыпочки и сняла меч, покачнувшись под его тяжестью.

Стиснув зубы, Люцифера дошла до конца коридора и отворила входную дверь.

На улице лил сильный дождь. Люцифера вышла из дома с мечом в руке, не осознавая, что она в неглиже и босиком. Ее длинные волосы и белые одежды мигом намокли. Нежные стопы увязали в грязи, но она не обращала на это ни малейшего внимания.

– Эстель.

Перед ее глазами стоял четкий образ широко улыбающегося Халида. Его светлые волосы цвета замерзшего озера. Его прекрасные фиолетовые глаза.

Если бы Эстель пришлось назвать самого красивого человека в ее жизни, она бы без колебаний назвала его имя.

Шаг, другой… Каждое движение давалось ей с трудом, а в пелене дождя мерещилась фигура Халида. Она тонула в этом отчаянном, странном намерении убить его, в печали, разъедающей ее изнутри.

– Эстель, ты в порядке? Я пришел спасти тебя!

Перед ее глазами возник образ Халида, который однажды смог уговорить отказавшихся приходить на помощь солдат и вырвать ее из окружения монстров. Его тело покрывали ссадины, впрочем, как и тело Эстель. Но первым делом Халид проверил, насколько серьезны ее раны, и только убедившись, что с ней все в порядке, широко улыбнулся. Тогда он даже не обратил внимания на то, что она на мгновение усомнилась в нем, подумав, что он бежал с поля боя.

С каждым новым воспоминанием о Халиде ее ненависть к нему становилась все сильнее подобно кинжалу, который столько лет скрывался в роскошных ножнах и наконец сверкнул острым лезвием. Чувства Эстель, запертые в обличье Люциферы, начали разгораться.

У ворот поместья она поскользнулась. Неудивительно, ведь она шла прямо по мокрой земле, не замечая удобной каменной дорожки. Неудивительно для Люциферы, но не для Эстель. С ней никогда не происходило чего-то подобного. Поскользнувшись, она с мечом в руках упала на землю.

Пустячного падения хватило, чтобы ослабить и без того обессиленное тело. Длинные мокрые волосы застилали глаза. Люцифера попыталась подняться, опершись на меч, но снова упала. С ее губ слетело грязное ругательство. Она не оставляла попыток встать, но ничего не получалось. В конечном итоге меч, на который она опиралась, соскользнул, и девушка снова рухнула лицом в грязь.

Люцифера уперлась в землю и приподнялась. Ее взгляд упал на собственные подрагивающие руки. Мертвенно-бледная кожа. Тонкие запястья. Она увидела свое невероятно слабое тело во всей красе. Люцифера совсем недолго пробыла под дождем, но ее уже трясло. Внезапно открывшаяся правда поразила девушку. Она медленно покачала головой.

«Нет, это не я. Эта рука, эта нога… Это не мое тело! Это не мое тело!»

Люцифера прикусила губу и отчаянно замотала головой.

Ха-а-а, вот бы этот кошмар закончился!

Она запрокинула голову и устремила взгляд в небо. Мрачные тучи цвета пепла по-прежнему извергали дождь.

Выдохнув белое облако пара, Люцифера стиснула зубы и, словно отрицая только что сошедшее на нее осознание, начала подниматься на ноги.

На этот раз она вставала медленно, без суеты, поэтому, вопреки ожиданиям, ей удалось подняться.

Дрожащими руками она попыталась выдернуть меч из ножен, но тщетно. Она пробовала несколько раз, но сумела обнажить лишь крошечную часть клинка. Даже поднять меч – легкий, церемониальный меч, выплавленный не из стали и сделанный не для сражения, – оказалось непосильной задачей.

Ха-а-а…

У нее не оставалось другого выбора, кроме как признать поражение. Люцифера выронила меч и закрыла лицо ладонями. Она думала, что, если восстановит выносливость и будет как следует тренироваться, сможет вернуться к прежнему состоянию. Ее позитивный взгляд на мир позволял сохранять спокойствие и проще относиться к происходящему, не вдаваясь в размышления. Она до конца не понимала, что на самом деле значит – умереть.

Однако теперь она поняла.

Эстель виртуозно владела мечом, но Люцифера не могла даже достать его из ножен.

Физическая сила и скорость, которые девушка развивала с юных лет, умение предвидеть опасность, обостренное инстинктом самосохранения, зрение, способное определить траекторию полета клинка. Все это были навыки, которыми Эстель обладала от природы или приобрела в течение жизни.

Искусное владение мечом было порождением Эстель, воплощением ее опыта, чуждого Люцифере, самой изящной и утонченной леди из всех благородных дам.

Эстель, рожденная, чтобы держать в руках меч, мертва. Ее убил Халид. Она умерла и никогда не вернется обратно. Ее сознание живо в этом теле, ее глаза открыты, но она – не прежняя Эстель и никогда ею не станет.

Вот что значит – умереть. Как глупо было думать, что она сможет жить прежней жизнью, стоит ей только восстановить силы и заново научиться фехтовать!

Не записи в книгах по истории и даже не существование Халида заставили ее принять смерть Эстель. Только сейчас, осознав свою беспомощность, она наконец смогла осмыслить, что Эстель мертва. И понимание того, что у нее отняли жизнь, привело Люциферу в ярость.

– А-а-а-а-а-а! – закричала она, и слезы, полные горя, потекли по ее щекам.

Как бы глубоко ни потрясло ее предательство, смириться с собственной смертью оказалось гораздо труднее. Теперь она отчетливо видела, что потеряла: право жить как Эстель, честь и доблесть, товарищей, которым доверяла. Она потеряла все.

Она даже не могла стать рыцарем, потерявшим свою страну. Потому что рыцарь по имени Эстель был мертв.

Эти воспоминания и чувства принадлежали Эстель, но Эстель больше не было на свете.

«Кто же я тогда? Люцифера? Эстель в облике Люциферы?»

Впервые задавшись этим вопросом, она отчаянно закричала, а дождь все лил, заставляя тело Люциферы содрогаться от холода.

Выслушав доклад адъютанта, Сед нахмурился. Заметив, как изменилось выражение лица его господина, Бернард замолчал.

– Час от часу не легче, – пробормотал Сед, откинувшись на спинку стула и уставившись в окно, за которым бушевал ливень. Несмотря на расслабленную позу, герцог не переставал стучать по столу указательным пальцем, оглашая тихий кабинет нервной дробью.

– Значит, ходят слухи, что дочь графа Айдина сошла с ума?

– Скорее, не сошла с ума, а потеряла рассудок.

– Не вижу разницы, – скривил губы в мрачной усмешке Сед.

– Семья графа Айдина старается сохранить это в секрете, но слухи имеют свойство быстро распространяться.

– Ну еще бы. Если бы я увидел ее ночью, босую и полуголую, с мечом в руках, плачущую на земле под дождем, я бы тоже решил, что она спятила.

Бернард подумал, что Сед скажет что-то насчет помолвки. Даже титул герцога не убережет Хайнта от насмешек, когда люди узнают, что его невеста сумасшедшая.

– Черт возьми, как граф Айдин управляет слугами? Мало того что они не уследили за своей больной госпожой, позволив ей выбраться из дома, так еще и язык за зубами держать не могут. Я бы на его месте просто так этого не оставил.

Как и предполагал Бернард, Сед разразился гневной речью, но ее содержание разошлось с ожиданиями адъютанта. Герцог отчитывал слуг, которые разносили слухи о Люцифере.

– Как человек может додуматься до такого безумия?

Человек? Бернард не сразу понял, что теперь его господин говорит о Люцифере Айдин. Адъютант пристально посмотрел на герцога.

– Что? – нахмурился Сед.

– Прошу прощения, но разве вас не беспокоит, что леди потеряла рассудок?

– Непременно нужно об этом говорить?

Карие глаза с красным отливом зловеще сверкнули. Бернард понял, что совершил ошибку. Его удивило, что Сед первым делом отчитал болтливых слуг и только потом выразил недовольство леди Айдин. Очевидно, приоритеты у него изменились.

– В каком состоянии сейчас леди Айдин?

Вот опять. Он не просто не бранил невесту, а справлялся о ее самочувствии. Сед беспокоился о Люцифере.

– Леди слегла с жаром. Она никогда не отличалась крепким здоровьем, так что, говорят, положение довольно серьезное…

– Должно быть, из-за дождя. – Сед с досадой цокнул языком. – Насколько широко расползлись слухи?

– Скорее всего, пока не расползлись. Служанки случайно проболтались на рынке, где наш человек все и услышал.

– Займись этим.

Бернард по своей глупости едва не переспросил у герцога, чем именно ему следует заняться. И хоть чувства Седа к Люцифере были ему не до конца ясны, сложив в голове общую картину происходящего, Бернард кивнул и вышел из кабинета.

Сед сидел за столом и рассеянно смотрел в окно. Люцифера с самого начала казалась ему не в своем уме, но что случилось на этот раз? Зачем она выбежала на улицу? Почему плакала под дождем? Что произошло во дворце?

Насколько Седу было известно, после позора, что нанесла ему Люцифера, наследный принц практически не покидал дворец. По слухам, Темир рвал и метал, но он точно никак не пересекался с Люциферой в тот день.

Получается, что-то случилось на аудиенции у императора? Однако при встрече с Иосифом Люцифера, заплутавшая в дворцовых коридорах, была лишь слегка встревожена, только и всего. Иосиф сказал, что она даже раскусила его и догадалась, что он ходит на тренировки.

Так в чем же тогда причина? Иосиф явно что-то знал, но недоговаривал.

Неужели она действительно потеряла рассудок? Сумасшедшая невеста Седу не нужна.

Он вдруг осознал, что слишком много времени посвящает мыслям о Люцифере. Впрочем, он не стал отрицать свои чувства или удивляться им, ведь в его интересе к ней не было чего-то неправильного. В конце концов, они помолвлены, что плохого в том, чтобы волноваться о своей невесте?

Сед вновь глубоко задумался.

Люцифера первой заговорила о разводе, но раз он еще не состоялся, Сед вправе действовать так, как считает нужным. Они уже давно знакомы и даже делят общий секрет, так разве он не может подумать о ней немного?

Закончив оправдывать себя, Сед теперь уже без малейшего зазрения совести размышлял о Люцифере.

В прошлом ему уже доводилось несколько раз сталкиваться с ней, но они никогда не проявляли друг к другу особого интереса. Сед никогда не был очарован прекрасной внешностью Люциферы подобно большинству мужчин, а Люцифера в свою очередь не видела никого, кроме наследного принца.

Вспомнив взгляд Люциферы, направленный на Темира, Сед почувствовал, будто его хорошенько приложили чем-то по голове. Неужели, несмотря на уверения, что с ней все в порядке, на самом деле это было не так? Могла ли она страдать от разрыва с принцем? В светских кругах царило строгое правило скрывать свои чувства, и это многое объясняло.

Люцифера утверждала, что пнула наследного принца в причинное место потому, что испытывает к нему только ненависть. Если она говорила правду, то ей пришлось пережить самое скверное предательство.

Внезапно Сед вспомнил о своем подчиненном, который оказался на грани жизни и смерти из-за любви. Седу не довелось на собственном опыте по-настоящему прочувствовать, что такое любовь, но даже он знал, что это самая мощная сила на свете, способная свести человека с ума. Он не обязан был утешать Люциферу, выслушав плаксивую и жалостливую историю о ее прошлом, но и относиться к ней легкомысленно не стоило.

Он знал, как сильно Люцифера упала в глазах светского общества, после того как прыгнула в дворцовое озеро. Для леди светское общество было полем боя, и Люцифера потерпела сокрушительное поражение. Несмотря на то что она не успела оправиться после произошедшего, Темир вынудил ее прийти на прием. Сед думал, что принц таким образом хотел унизить его, но, поразмыслив, понял, что Темир ведет себя как последний ублюдок и по отношению к Люцифере. Ей следовало пнуть его посильнее и не ограничиваться одним ударом.

Может, она так странно себя ведет потому, что ее душевные раны еще не затянулись? Очевидно, Люцифера не забыла наследного принца. И все-таки что-то не сходилось… Тогда, во дворце, она не выглядела влюбленной в Темира, но другого объяснения ее поведению Сед не находил.

– Вот же чертов дождь, – пробормотал он сквозь крепко стиснутые зубы.

Когда она, задыхаясь, открыла веки, мир расплывался в мутной дымке.

«Трудно даже глазами пошевелить», – подумала Люцифера и вдруг увидела отца, сидящего рядом с ее постелью. Заметив беспокойство и печаль, застывшие у него на лице, она медленно моргнула.

Голова раскалывалась от жара. В последний раз Эстель лихорадило в раннем детстве, и с тех пор как она повзрослела, этот недуг ни разу ее не настигал. Свою постель она использовала только по прямому назначению – ночью во время сна, и валяться на перинах не входило в ее привычки. Однако теперь, став Люциферой, бо́льшую часть времени она проводила именно в постели.

Ей досталось чертовски слабое тело. Та сильная девушка, которой она когда-то была, бесследно исчезла. Чтобы не заболеть, теперь ей придется беречь себя. Слишком высокую цену она заплатила из-за какого-то дождя. Люцифера не просто не умела владеть мечом, она была хрупкой и уязвимой.

Каждый жест, каждый вдох – все ее движения казались чужими, будто их делал за нее кто-то другой.

Заметив, что Люцифера пошевелилась, граф Айдин поднял голову и посмотрел в глаза дочери. Одного его взгляда хватило, чтобы сердце девушки сжалось от угрызений совести.

– Люци, – едва сдерживая рыдания, проговорил граф. Его лицо болезненно исказилось. – Тебе было так тяжело? Неужели тебе и правда было так тяжело?

Из глаз графа Айдина полились горькие слезы, и Люцифера, глядя на его покрасневшее измученное лицо, сокрушенно вздохнула.

– Я ни о чем тебя не спрашиваю. Ничего от тебя не жду. Я просто хочу, чтобы ты была здорова и счастлива. Разве я о многом прошу?

Она не была ни здорова, ни счастлива. Понимает ли он сам, как трудно выполнить то, о чем он ее просит? Люцифера горько усмехнулась.

Что вообще означает «жить счастливо» в ее положении? Эстель мертва, так неужели счастье заключается в том, чтобы жить припеваючи, притворившись Люциферой? Неужели именно так ей и следует жить? В таком случае как быть с чувствами Эстель?

Ее душа болела, закипая от гнева, а сердце переполняла печаль. Несправедливо отнятая жизнь, позорная, бесславная собачья смерть, вписанная в историю. Все это сидело у нее внутри, поражая душу, словно болезнь.

– Не переживай. Папа обо всем позаботится. Я избавлю тебя от всех страданий.

Слова графа не достигли ее сознания, оставшись висеть где-то в воздухе.

Если она получила еще один шанс, значит, следовало принять его и жить дарованной новой жизнью. Однако осознание этого не прибавляло ей сил двигаться дальше. Но и умирать, находясь в плену отчаяния, не хотелось.

Испытав настоящую смерть, Эстель осознала, насколько та страшна. И это осознание начало разжигать в ней волю к жизни.

Она хотела жить. Возможно, потому, что понимала, что если умрет снова, то Эстель окончательно перестанет существовать. Она не хотела больше умирать.

Вместе с отчаянием росла и ее решимость жить дальше. Ведь если она умрет, то не сможет даже отчаяться.

Каждый раз, когда на нее накатывала очередная волна отчаяния, она засыпала, и ей начинали сниться сны о Люцифере. После того как она наконец смирилась со смертью Эстель, к ней начали приходить воспоминания леди Айдин.

Она увидела, насколько одинокой была Люцифера в детстве. В тот день, когда умерла мать Люциферы, граф Айдин забыл о дочери, погрузившись в отчаяние. Он плакал, всем сердцем желая последовать за женой. Не было никого, кто утешил бы маленькую Люциферу.

Граф буквально решил последовать за женой и попытался повеситься. Именно Люцифера обнаружила отца, к тому моменту уже потерявшего сознание.

Самоубийство не удалось. Граф выжил. Очнувшись, он нашел рядом с собой Люциферу и, рыдая, прижал ее к себе. Больше он никогда не предпринимал попыток расстаться с жизнью. Более того, с тех пор он всегда старался окружить дочь любовью, давая ей все только самое лучшее.

Но Люцифера прекрасно знала, что он действует лишь из чувства вины. Однажды он уже ее оставил, и отныне она знала, что отец может бросить ее в любой момент. Граф не имел понятия, какие страдания приносит ей его любовь, ведь он всячески старался избегать смотреть ей в глаза. И это искалечило душу Люциферы.

Каждый раз, когда, выбившись из сил, она засыпала, к ней приходили воспоминания Люциферы, будто из раза в раз уговаривая забыть об Эстель. Поэтому она старалась как можно дольше бодрствовать. Ради своего здоровья и ради того, чтобы не дать оставшейся в ней Эстель потонуть в воспоминаниях Люциферы.

Но происходящее беспокоило ее. Почему к ней внезапно начали приходить чужие воспоминания?.. Они сводили ее с ума.

«Я Эстель? Или Люцифера с воспоминаниями Эстель? Могу ли я, находясь в теле Люциферы и обладая воспоминаниями Люциферы, называть себя Эстель?»

Она никогда должным образом не задавалась этим вопросом, просто думая, что она – Эстель. Но как можно называть себя Эстель, если все изменилось? Чужое тело, чужое окружение… Нет ни одного человека, кто подтвердил бы факт ее существования.

Спустя три дня жар слегка спал и больше не представлял угрозы жизни. Вместе с тем и граф, который все это время не отходил от нее ни на шаг, начал снова отлучаться из поместья. Когда Люцифера проснулась и не обнаружила его рядом с собой, она почувствовала непередаваемую горечь, хоть и понимала, что отец не может находиться при ней вечно.

Согласно воспоминаниям Люциферы, граф всегда был занят. Любовь к дочери и ответственное отношение к работе никогда не пересекались в его сознании.

Покорно выполняя предписания по приему лекарств и питанию, она смогла подняться с постели и начать понемногу двигаться. Однако ее слабому организму требовалось гораздо больше времени, чтобы полностью восстановиться. Жар спал, но не прошел окончательно, и Люцифера находилась в полубессознательном состоянии.

В тот день она чувствовала себя еще хуже, чем прежде, и пребывала в отвратительном настроении. Все из-за сна, в котором Люцифера подвергалась издевательствам аристократов. Служанки пытались утешить госпожу, но тщетно.

Осознавая свое положение, Люцифера лежала в постели и глотала слезы: слабая, изнеженная женщина, не способная никак и ни на что повлиять.

– Госпожа, он пришел! Вам нужно скорее привести себя в порядок!

– Кто?

– Его светлость герцог Хайнт.

«Зачем мне нужно приводить себя в порядок?» – рассеянно подумала Люцифера и проговорила вслух:

– Отошли его.

– Госпожа, вы ведь сами сказали, что он может вас посетить, – растерянно ответила служанка.

Люцифера была в недоумении. Видимо, утром она не задумываясь кивнула в ответ на вопрос о том, может ли он ее посетить.

– Прикажете отказать герцогу в визите? – осмелилась напрямую спросить Лоиза.

Люцифера на мгновение задумалась, а затем отрицательно помотала головой. Она не знала почему, но ей хотелось увидеть этого человека.

Ее растрепанные нечесаные волосы вмиг оказались опрятно уложены, а поверх неглиже надета теплая шерстяная накидка. Жар не проходил, и Люцифера чувствовала слабость и рассеянность.

– Мне спуститься к нему?

Лоиза покачала головой.

– Его светлости подобает самому подняться к вам в комнату. Вы ведь больны!

– Хорошо.

Пока горничные заканчивали последние приготовления в ее туалете, Люцифера, по-прежнему находясь на грани реальности, безотрывно смотрела в окно. Серое небо растворялось в мутной дымке тумана. Люцифера погрузилась в раздумья.

«Куда делась Эстель?»

С тех пор как она вновь встретила Халида, этот вопрос постоянно крутился у нее в голове. Ответа на него она не находила.

В этот момент послышались звуки приближающихся шагов, и дверь в комнату отворилась. Взгляд Люциферы по-прежнему был устремлен в окно.

– Оставьте нас, – приказал знакомый мужской голос.

Склонившись в поклоне, служанки вышли, притворив за собой дверь. Воцарившуюся тишину разрушил звук тяжелых шагов, и герцог остановился возле постели. Помолчав, он коротко вздохнул и спросил:

– Ты правда сошла с ума?

Люцифера повернулась и задержалась взглядом на черном мундире Хайнта.

– Это рыцарская форма?

– Что?

Сед с недоумением разглядывал Люциферу. Решив, что она не в себе из-за болезни, он ответил:

– Да, это рыцарская форма.

– Красивая.

«Чего это она вдруг заговорила о форме?» – изумился Сед и посмотрел на свой мундир. Разве его можно назвать красивым? Он вгляделся в вялое апатичное лицо невесты.

– Ты и правда выглядишь серьезно больной.

Люцифера усмехнулась. Это была мрачная улыбка, совершенно не похожая на ту, которую ему довелось увидеть на приеме. Сед не понимал эту девушку.

Люцифера продолжала рассматривать Седа. Рыцарская форма. Этот наряд она носила до самой своей смерти.

– Чем ты сегодня занимался?

– Что?

– У тебя была тренировка?

– Да. Мы давно уже не тренировались в полном составе.

– Ты упорно занимался, невзирая на дождь.

– Разве это не естественно для рыцаря?

Увидев выражение лица Седа, Люцифера неосознанно прикусила губу. Ее глаза внезапно наполнились слезами.

В тот день, когда Люцифера смирилась со смертью Эстель, к ней пришло и осознание того, что отомстить Халиду она не сможет. Даже будучи Эстель, она едва ли могла одолеть Халида, не уступавшего ей в мастерстве, а в этом теле об этом можно было и не мечтать. Месть стала невозможной.

– Ты герцог и обладаешь невероятной силой не только на поле боя, но и здесь, правда?

Седа слегка нахмурился. Ему показалось, что в ее сверкающих глазах стоит пелена. Он не понимал, что значит ее взгляд.

Люцифера же думала о том, что не сможет убить Халида сама. Дочери графа не под силу убить герцога. Если бы только она была мужчиной… у нее бы было хоть какое-то влияние, которое она могла бы использовать для того, чтобы раздавить Халида. Но Люцифера была всего лишь слабой женщиной.

Она оторвала взгляд от Седа и перевела его на свои руки.

Белые, нежные, ухоженные ладони, они сильно отличались от рук Эстель, огрубевших и мозолистых.

– Я совершенно не понимаю, к чему ты клонишь.

Люцифера растерянно посмотрела на герцога и слабо проговорила:

– Просто… я хотела сказать, что ты потрясающий.

Крепкий и статный, как и подобает рыцарю, он одевался хорошо, но не вычурно. Носил титул герцога и не имел серьезных врагов внутри страны. Хайнт обладал огромной властью в высших эшелонах империи. Искусно владел мечом и был доблестным защитником родины. Его черты дышали мужественностью и достоинством.

Хайнт имел все: богатство, власть, славу, здоровье и даже родину.

– О чем ты?

– Ты действительно невероятно выдающийся человек.

Люцифера ему завидовала. Она оценивала не его привлекательность. Она смотрела на то, что он имеет.

Если бы у нее был выбор, кем стать, она предпочла бы стать мужчиной, а не беспомощной женщиной. Когда Люцифера поняла, что у Седа есть все, что было ей так необходимо, она почувствовала, как ее захлестывает волна зависти.

– Да о чем ты вообще говоришь?

Она никогда не сможет стать такой же, как этот мужчина. Если у Эстель еще имелись какие-то шансы, то для нынешней Люциферы это было недостижимо. Она даже не могла отомстить Халиду, что говорить о защите своей страны? Люцифера хотела отомстить. Но как?

– Леди Айдин?

Она попыталась встать с кровати. Прилагая все возможные усилия, Люцифера медленно приподнялась. Руки ее тряслись так, что она едва не выругалась. С ее губ слетел тяжелый вздох.

– Леди!

Не в силах больше выносить этого зрелища, Сед подхватил ее, помогая подняться. Их лица оказались непозволительно близко.

Карие глаза Седа встретились со лазурными глазами Люциферы, и в этот момент все мысли испарились.

Если она родилась женщиной и стала чертовой леди, то почему бы ей просто не соблазнить этого мужчину, прибрав его к рукам? Просто использовать его власть. Не важно, в какой она стране, женщины и мужчины везде одинаковы, значит, план должен сработать.

С ее красотой завоевать сердце мужчины как раз плюнуть. Так почему бы Люцифере не отдать себя этому человеку взамен на возможность использовать его власть? Ведь это все, на что способны женщины… Да, ей просто нужно соблазнить этого мужчину.

Его сильные руки крепко поддерживали Люциферу. Повиснув на руках Седа, она протянула руку к его лицу. Ее ладонь медленно огладила жесткую скулу.

– Что ты сейчас…

Не обращая ни малейшего внимания на слова Седа, Люцифера обвила его шею руками, встала на колени на постели, сравнявшись с ним в росте, и без колебаний поцеловала его.

Послышался нежный звук легкого поцелуя.

– Ты не хочешь?

От этого вопроса Сед будто потерял дар речи. На белоснежном лице девушки странно сверкали прелестные глаза, а ее щеки покрылись очаровательным румянцем. Ее алые, словно пропитанные кровью, губы изогнулись в улыбке. Длинные черные волосы, свободно ниспадающие с плеч, выделялись на фоне белоснежной кожи. В изгибе ее алых губ отчетливо читался соблазн.

Сед на мгновение застыл, рассеянно уставившись на это головокружительное зрелище. Уголки его губ взметнулись вверх в кривой ухмылке, и в ответ на ее незамысловатую провокацию он сказал:

– Почему бы и нет?

Он обнял Люциферу за талию и притянул себе. Их губы слились в поцелуе.

Сед сразу перехватил у Люциферы инициативу. Она неловко старалась подстроиться под его движения, но, кажется, только мешала. Сед положил ладонь на щеку Люциферы, успокаивая, и слегка приоткрыл ее губы.

Его горячий язык быстро скользнул внутрь и с влажным звуком прошелся по ее ровным зубам.

– М-м!

Почувствовав, как напряглась ее рука у него на шее, Сед нежно погладил Люциферу по спине. От этого жеста она крепко зажмурилась. Ее черные ресницы затрепетали.

Ладонь Седа, которой он поглаживал ее щеку, скользнула за ухо девушки, заправляя растрепавшиеся волосы, а затем спустилась по шее к груди. Люцифера вздрогнула и, распахнув глаза, попыталась отстраниться.

Сед тоже открыл глаза. В его взгляде что-то промелькнуло, и он отодвинулся от девушки, разорвав поцелуй.

Тяжело дыша, они смотрели друг на друга. В комнате стоял странный жар, возникший после их поцелуя.

По непроницаемому взгляду Седа было совершенно невозможно понять, что творилось у него в голове. Он вдруг поправил растрепавшиеся волосы Люциферы и подтянул ее приспустившуюся накидку. На лице герцога вновь появилась ледяная маска, а в глубине глаз затаился гнев. Между ними не было произнесено ни слова. Накалившийся воздух мгновенно остыл.

Люцифера замерла от удивления, прижав ладонь к губам. Нахмурившись, Сед молча развернулся и покинул комнату.

Бернард уже давно понял, что характер у Седекии Хайнта не сахар. Поэтому, что бы ни выкидывал герцог, его адъютант, обладая огромным терпением, свойственным его должности, всегда говорил: «Да, это вполне в его духе. Оно и понятно, ведь господин с детства отличается прямолинейностью. Меня ничем не удивишь. Удивление – удел зеленых новичков».

Если бы к Бернарду вдруг пришел служитель храма и заявил: «На нас снизошло пророчество! Бернард, ты – святой, посланный нам Богом!» – юноша бы не удивился. Ведь только святой мог каждый раз, когда его господин выходил из себя, с оптимизмом повторять: «Все в этом мире неизменно: горы остаются горами, вода – водой, звезды – звездами, а этот человек – Черным Львом Яншгара. Такова уж его природа. Он не человек, а дикое животное».

Однако Бернард отказывался нарекать себя святым.

Чтобы герцог отличался прямолинейностью? Да какой сумасшедший вообще может принять его хамство за прямолинейность? Какой еще, к черту, Черный Лев? Да грош цена этому вашему Черному Льву! Этот человек – не свирепо рычащий лев, а всего лишь гадкий кошак с дурным характером. И хоть он не мяукает, но всячески выражает свое плохое настроение. Причем не один, а целых три дня подряд.

Впервые с того дня три года назад, когда закончилась война против Ольши, Сед был столь резок. Бернарду стоило уволиться еще в тот день. Он удрученно вздохнул.

– Вам пришло письмо от гильдии кузнецов Кремад.

– По какому вопросу?

Сед слушал доклад, сидя за столом и уставившись в окно. Три дня подряд он вымещал злобу на чем попало, а теперь просто погрузился в себя.

– Оружейники просят помочь им с…

– Мы что, благотворительный фонд? Выбрось это письмо.

– Но ведь…

Отказать в помощи кузнецам равнялось самоубийству. Из-за бесконечных войн цены даже на посредственное оружие взлетели до небес, а работ настоящих мастеров днем с огнем не сыскать. Оружейники возомнили о себе невесть что, и если пойти им наперекор, можно остаться с пустым арсеналом.

Для герцога Хайнта не сделают исключения. В гильдии Кремад состояло много кузнецов из его герцогства, но даже они в первую очередь думали о прибыли.

Герцог не прав, Бернарду нужно переубедить его! Если принимать глупые сиюминутные решения, все пойдет прахом!

В этот момент каре-красные глаза герцога грозно сверкнули и метнулись в сторону Бернарда, будто он знал, о чем думает его адъютант. Этот взгляд заставил Бернарда вздрогнуть.

– Похоже, ты считаешь, что я принимаю необдуманное решение. Война за расширение границ империи давно закончилась, и я не понимаю, зачем работать над новым оружием. Насколько я помню, гильдия Кремад изготавливает осадные орудия, верно? Это ведь даже не оружие для борьбы с монстрами. Или, может, мы собираемся учинить гражданскую войну? Если так хочешь стать нищим, вложи в это собственные деньги.

– Нет, я сделаю все, как вы велите.

– Впредь сначала хорошо подумай, прежде чем докладывать. Или твоя голова служит лишь цветочным горшком для волос?

«Зря я вообще раскрыл рот. В итоге только нагоняй получил».

Бернард крепко зажмурился. Может, ему и правда лучше уволиться и убраться отсюда подальше? Он даже семьи не завел, потому что его господин совершенно не оставил ему на это времени.

Затем последовал доклад о солдатах, арестованных по подозрению в подрыве морального духа в частях, размещенных в герцогстве, и раздражение герцога только усилилось. На этот раз он назначил суровое наказание: неделю каторжных работ в шахте. Обычно все заканчивалось несколькими ударами плетью.

Следом Бернард доложил Седу о сто первом письме от дочери графа Ения, которая давно оказывала герцогу недвусмысленные знаки внимания. Заявив, что отвечать ей – пустая трата времени и чернил, Сед швырнул письмо в камин.

Пламенная любовь графской дочери вспыхнула, охваченная настоящим пламенем.

Бернард собирался сказать, что граф Ений служит в казначействе, но тут же закрыл рот, увидев взгляд герцога, который будто бы вопрошал: «Может, и ты хочешь стать топливом для камина?»

Бернард промолчал. Он не любил жары.

Следующим на очереди оказался чай.

– Аргх, вот же чертов чай!

Сед сделал большой глоток и окончательно вышел из себя. Хозяин сам был виноват: зря он пропустил мимо ушей слова служанки о том, что чай горячий и пить его нужно аккуратно.

Герцог уставился в окно и крикнул:

– Чертов дождь! Когда он уже перестанет идти?! И так много чертовых луж натекло!

Этого человека раздражало все: что облака белые, что небо голубое, что стол деревянный, а чашка фарфоровая. Его не раздражало только собственное капризное поведение, хотя пора было бы уже задуматься, что дело может быть в его отвратительном характере. И почему подобные люди так снисходительны к самим себе?

Как же Бернард хотел, чтобы этот день закончился! Как он хотел домой! Но, как ни прискорбно, он жил в поместье герцога Хайнта.

Бернард предполагал, в чем заключается причина недовольства господина. Он стал сам не свой, когда приехал от больной Люциферы Айдин. Визит оказался чрезвычайно кратким, а герцог вернулся злой и раздражительный.

Что, черт возьми, у них с этой сумасшедшей леди там произошло? В первый день после визита он ходил словно в воду опущенный. Начиная со второго дня, начал гневаться и раздражаться по любому поводу, а на третий раскапризничался и стал чувствительным, точно кошка.

Не может быть. Неужели его высокомерный хозяин влюбился в Люциферу Айдин?

На фоне выдающегося статуса его господина происхождение Люциферы Айдин не имело особого значения, но вот то, что эта девушка – сумасшедшая, в корне меняло все. Что, черт возьми, происходит? Что в ней такого особенного?

– Что в ней такого особенного? – буркнул герцог.

– Верно. Простите, что?!

Бернард чуть не потерял сознание, услышав, как хозяин произносит слова, которые точь-в-точь совпали с его соображениями. Неужели герцог овладел искусством чтения мыслей? Бернарду казалось, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

«Да здравствует герцог Хайнт! Вечного ему процветания!» – принялся славословить своего господина про себя Бернард. Он никогда не дерзнул бы сравнивать его светлость с котом. Даже подумать об этом не посмел бы…

– Нет, ничего, – угрюмо пробормотал Сед, не имея ни малейшего понятия о том, какие дифирамбы пел ему у себя в голове Бернард. – Просто я спятил.

– Что случилось?

– Она была не в себе… Чего мне в жизни не хватает, раз я…

За неимением более подробных сведений Бернард решил не делать поспешных выводов. Но он чувствовал: без Люциферы тут не обошлось.

Вспомнив о Люцифере, адъютант собрался доложить герцогу о последних новостях, чего не смог сделать во время чаепития из-за того хаоса, что устроил герцог.

– Ваша светлость.

Сед окинул его равнодушным взглядом, ожидая продолжения.

– По поводу леди Айдин.

– Что такое? Говори!

Увидев, как расслабленное тело герцога напряглось и тот всем корпусом подался к нему, Бернард почувствовал, как его догадка укрепляется, постепенно превращаясь в уверенность.

– Говорят, она собирается отправиться в свои загородные владения.

Сед нахмурился. Он долго о чем-то размышлял, прежде чем снова заговорить:

– С какой стати?

– Думаю, дело в слухах…

– Я же приказал тебе остановить их распространение, не так ли?

– Вы же и сами знаете, это не так просто. К тому моменту они уже в некоторой степени распространились. Да и почвы для пересудов хватало: прыжок в озеро, попытка спрыгнуть с балкона во дворце, случай в поместье.

– И какие же слухи ходят о ней?

– Люди начинают говорить, что леди Айдин душевно больна.

Сед внимательно смотрел на Бернарда, взглядом приказывая ему продолжать.

– Судя по всему, граф Айдин решил увезти дочь, потому что леди будет сложно находиться в столице.

– Понятно.

– Полагаю, она останется в загородных владениях до самой свадьбы.

Сед перевел взгляд в окно и кивнул. Он стучал указательным пальцем по столу, рассматривая серые облака.

– Мудрое решение. Я тоже думаю, так будет лучше, – пробормотал герцог, наконец оторвав взгляд от окна и, казалось, попытавшись сосредоточить внимание на работе.

«Что это с ним? Это не то, чего я ожидал. Откуда столько равнодушия?»

Бернард оказался настолько сбит с толку, что не заметил, как несколько раз прочитал одну и ту же часть документа.

– Бернард, – позвал Сед.

– Да, ваша светлость.

– Неужели наследный принц настолько привлекателен?

– Прошу прощения?

Герцог выглядел предельно серьезно.

«Что за чепуху он несет?»

– Он привлекательнее меня?

«Заразно ли безумие? Не подхватил ли он этот недуг от леди Айдин?»

– У его высочества наследного принца довольно много поклонниц, – после минутного колебания уклончиво ответил Бернард.

– Тогда что насчет меня?

– То же самое можно сказать и о вас, ваша светлость.

– Но наследный принц пользуется бо́льшим успехом, чем я?

– Дело в том, что невеста для наследного принца еще не выбрана. Каждая благородная леди мечтает в будущем стать императрицей.

Слова Бернарда означали лишь одно: наследный принц действительно пользуется у дам бо́льшим успехом, чем Сед.

– Не забывайте о том, ваша светлость, что вы только и делали, что перебирались с одного поля боя на другое, практически не выходя в свет.

– Верно, – кивнул Сед, будто слова Бернарда его успокоили. Затем, осознав, что именно он только что спросил у своего адъютанта, герцог понизил голос до шепота и выпалил то, что вертелось на языке и у Бернарда: – Кажется, я сошел с ума… – После недолгой паузы он снова подал голос: – Неужели место императрицы так желанно?

– Думаю, это зависит от человека. Разве статус хозяйки империи – не самое высокое положение, которое может занять женщина?

Сед нахмурился.

– Обладает ли принц привлекательными человеческими качествами?

Бернард скривился, будто слова Седа вызвали в нем приступ тошноты, и произнес:

– Я – подданный Яншгара, но не могу сказать ничего хорошего о его высочестве. О его безнравственном поведении и беспорядочных связях с женщинами уже давно известно каждой собаке в империи. Какие тут могут быть привлекательные человеческие качества?

Лицо Бернарда вдруг побелело. Ему показалось, что теперь Сед спросит, есть ли у него самого подобные качества. Герцог обладал не менее отвратительным характером, чем принц, и Бернард не смог бы ответить на вопрос своего господина утвердительно. Ему бы не позволила совесть.

Его хозяин учинял произвол не во дворце, а на поле боя. Он никогда не опускался до грязных связей с женщинами, но был чересчур избирателен в них. Сед казался ненамного человечнее наследного принца. Разве можно сказать, что в нем есть «привлекательные человеческие качества», если он лишь немного менее испорченный?

– И все же… почему она так поступила?

«Как же мне закончить этот безумный разговор? Может, не стоило говорить о леди Айдин?»

Бернард прекрасно понимал, что ценой ошибки может стать его голова, поэтому решил хранить молчание.

– Могут ли быть искренними действия больного человека? – спросил Сед после недолгого размышления.

– О чем вы?

– Я спрашиваю, может ли больной человек говорить и делать то, что он действительно хочет?

– Вы побывали в стольких сражениях и сами знаете, как ведут себя люди в критических состояниях. Если бы больные говорили только правду, разве придумали бы словосочетание «больной бред»?

Слова Бернарда не понравились Седу. Герцог нахмурился, все сильнее барабаня пальцами по столу.

– Что, если больной человек предложит тебе сто золотых монет?

– Ни в коем случае нельзя их принимать.

– Но ведь это целых сто золотых. Разве не будет естественно принять их?

– Может ли больной человек обладать достаточно ясным сознанием, чтобы принимать решения? Разве можно брать у него деньги просто потому, что он их дает? Я ведь даже не знаю, насколько ему важны эти деньги. А если кто-то примет эти сто монет, я буду вынужден усомниться в его человечности. Если он принимает эти деньги, думая, что поступает правильно, то такой человек просто подлец.

На этот раз вопрос был несложный, поэтому Бернарду удалось дать вполне определенный ответ.

– Черт… – Сед ударил кулаком по столу. Кажется, его сильно задели слова Бернарда. Герцог будто бы говорил себе: «Я – подлец».

Он явно не стал бы сокрушаться о сотне золотых монет, так в чем же, черт возьми, дело?

– Я думаю, тебе лучше отправиться в наши загородные владения, – сказал граф Люцифере через два дня после визита герцога Хайнта, как только она пошла на поправку.

– Почему?

– Мне кажется, так будет лучше для тебя.

Лицо графа, как и его слова, выражало беспокойство. Однако его предложение «отправиться в наши загородные владения» означало переезд из того места, где Люцифера сейчас находилась.

Она почувствовала, как ее охватывает тревога. Люцифера еще толком не привыкла к чужой стране, а он уже хочет отправить ее в другую часть Яншгара, далеко от столицы?

– Я не хочу.

– Люци, – строго произнес граф.

Глядя в лазурные с серебряным отливом глаза графа, Люцифера поняла, что он уже принял решение и у нее нет права на отказ. Закусив губу, она спросила:

– Но зачем?

Казалось, ее вопрос смутил графа.

– Отдохнешь вдали от столицы…

– Об этом я и говорю. Зачем мне нужно быть вдали от столицы?

Несмотря на настойчивость, с которой Люцифера задала ему вопрос, граф избегал ее взгляда. Она продолжала пристально смотреть в глаза отцу.

– Похоже, о тебе начали распространяться довольно неприятные слухи, – наконец проговорил граф.

– Какие слухи?

– Люди поговаривают, что ты душевно больна.

Его слова заставили Люциферу вновь прикусить губу. Эти слухи вызваны ее собственными действиями. В них даже была доля правды.

Все, что позволяло ей быть Эстель, бесследно исчезло. Ее тело, ее сила, ее товарищи. Смерть Эстель опустошила ее, но теперь она сомневалась в самом существовании Эстель. Вместе с тем Люцифера горела желанием отмстить Халиду. В ее голове совмещались желание отомстить и сомнение в реальности собственной личности. Разве можно считать, что она в своем уме?

Люцифера продолжала совершать взбалмошные поступки. Она свела брови к переносице, вспомнив то, что произошло в ее покоях между ней и Седом. Она вспомнила их страстный поцелуй: прикосновение губ, близость тел, нахлынувший жар. Крепкие руки, поддерживающие ее за талию, грубые ладони, ласково проходящиеся по ее щекам, разделенное на двоих дыхание – все это вызывало в ней странное, неописуемое чувство.

Люцифера думала, что, целуя Седа, действует расчетливо, но, поразмыслив, поняла, что совершила спонтанный, безумный поступок. Движимая завистью и желанием мести, она попыталась соблазнить его, чтобы подчинить и использовать в своих целях.

Но взгляд Седа сказал Люцифере все. Будучи неглупым человеком, он раскусил ее неуклюжую попытку.

«Неужели я собиралась соблазнить мужчину, чтобы использовать его чувства ради мести? Я слишком далеко зашла. Наверное, я и правда не в своем уме», – продолжала горько усмехаться про себя Люцифера.

– Получается, вы выгоняете меня из столицы?

– Люци!

– А что вы думаете, отец? Вы тоже считаете, что я сумасшедшая? – Губы Люциферы скривились в невеселой улыбке, а нутро яростно сопротивлялось. Сердце Люциферы точно твердило: «Не перечь моему отцу!»

Граф промолчал, и эта тишина стала ответом на ее вопрос. Несмотря на то что Люцифера ощущала отдаленность между ними, ей показалось, что в глубине души что-то оборвалось.

Она выдохнула и усмехнулась.

«Люцифера, как мне тебя жаль».

Она прекрасно знала, что значит быть любимой, но понятия не имела, что такое доверие. По правде говоря, доверять кому-то нелегко. В мире, где даже самые близкие люди могут вонзить тебе нож в спину, доверять кому-то было поистине глупо. Она поняла это слишком поздно.

– Вот оно что. Вы думаете, что я выжила из ума, и поэтому хотите отослать меня с глаз долой. Чтобы я не причиняла вам неудобств.

– Прости меня… – с болью в голосе произнес граф, опуская голову.

Всем своим видом он показывал, как тяжело ему далось это решение, но его чувства не достигали сердца Люциферы. Граф любил свою дочь, но в самые важные моменты всегда выбирал что угодно, только не ее.

– Я ничего не хочу слышать. – Тон Люциферы, обращенный к отцу, впервые был настолько холоден. Граф выглядел потрясенным ее резкостью.

Пожалуй, ее ответ действительно выбил его из колеи. Из воспоминаний настоящей Люциферы она знала, что леди Айдин всегда мило улыбалась отцу и в любой момент могла прибежать к нему с очередной просьбой и выклянчить у него новую безделушку. Люцифера вымещала гнев и обиду на других людях, а не на отце.

Граф всегда твердил о любви к дочери, но никогда не подкреплял свои слова действиями. Почему, как только ей стало лучше, он тут же укатил из дома? Почему он оставил ее одну на том осеннем приеме? Чем занимался граф, когда Люцифера прыгала в озеро?

Выслушав признание дочери в чувствах к наследному принцу, граф не проронил ни слова, а когда она пыталась утопиться из-за этого самого принца, он на него даже не разгневался.

– Люци…

Лицо графа говорило о том, как сильно она ранила его своими словами. Но раны, которые он нанес дочери, были куда болезненнее. Где-то в глубине ее души раздавался голос, молящий, чтобы она перестала злиться на графа, но Люцифера мысленно велела ему замолчать и произнесла вслух:

– Я совершенно не в порядке.

В ее воспоминаниях леди Айдин, наводящая ужас на прислугу, всегда убеждала отца, что с ней все в полном порядке. Но нынешняя Люцифера не собиралась поддерживать эту иллюзию.

Тяжело выдохнув, граф погладил ее по голове.

– Позже ты обязательно все поймешь. Позже…

И когда наступит это самое «позже»? Сейчас граф просто отказывался от своей дочери.

Люцифера оставила отца без ответа, лишь красноречиво посмотрев ему в глаза. Граф отвернулся, избегая ее взгляда. Люцифера собиралась спросить у него, не жалко ли ему собственную дочь, но поспешно прикусила язык.

В чем-то граф был прав. Если Люцифера и дальше останется здесь, кто знает, может, она совершит очередное безумство. Немедленно… Ей немедленно следовало покинуть столицу. Не важно, кто она: Эстель или Люцифера. Если она и дальше станет идти на поводу у чувств, будет только хуже. Ей стоило охладить свой пыл.

– Хорошо. Я уеду.

Приготовления для отправки леди Айдин в загородные владения поспешно завершились. Судя по всему, граф начал готовиться еще с тех пор, когда она заболела.

Лекарь советовал еще немного отдохнуть, но Люцифера заявила, что, поскольку решение уже принято, она хочет отправиться как можно скорее. А лучше – на следующий же день. Служанки и граф уговаривали леди Айдин ненадолго отложить отъезд, но она осталась непреклонна.

Если только она окажется одна, вдали от графа, императора и праздно живущего во дворце Халида, ей наверняка удастся привести в порядок мысли, сводящие ее с ума. Возможно, ей даже удастся найти ответ на вопрос о существовании Эстель.

В день отъезда Люциферу ожидала роскошная карета, по одному виду которой можно было сказать: граф вложил много усилий, денег и внимания в приготовление экипажа для своей дочери. Служанки пищали от восторга. На карете красовались изящные золотые узоры ручной работы, породистым лошадям мог бы позавидовать сам император, а колеса выглядели весьма прочными.

– Я приготовил ее для тебя. Там внутри подушки, набитые гусиным пухом. Может, удастся вздремнуть по дороге.

Люцифера же про себя подметила, что такой роскошный экипаж легко станет мишенью для разбойников. Но, рассмотрев рыцарей, нанятых охранять ее, их вооружение и манеру держаться, она осталась довольна и решила, что в их сопровождении будет в безопасности.

– Ты давненько там не бывала. Заодно полюбуешься драгоценными камнями с прииска. Если тебе что-нибудь приглянется, сообщи Мэтси.

Люцифера оставила его слова без ответа. Она знала, что граф ожидал от нее привычное: «Не волнуйся, все в порядке» – и ласковую прощальную улыбку. Но Люцифера не собиралась исполнять его прихоть. Не проронив ни слова, она направилась к карете, но на полпути остановилась, почувствовав, как ее что-то гложет.

Развернувшись, она подошла к отцу. Служанки расступились, давая ей дорогу. Граф радостно улыбнулся, но даже его добродушное расположение не смягчило сурового лица Люциферы.

– Отец. – С недавних пор это слово начало легко слетать с ее губ. – Я не в порядке.

Радость улетучилась с лица графа, сменившись неописуемой печалью. Люцифера тихо вздохнула и продолжила:

– Но как только мне станет лучше, позвольте вернуться в столицу. Я выздоровею и не доставлю вам больше хлопот.

Люцифера дала ему обещание. Обещание, что она непременно поправится. И когда вернется в столицу, уже не будет совершать столь необдуманные действия, обнажающие все слабости ее характера.

– Вы сделаете это для меня?

Граф набрал в грудь воздуха, и Люцифера решила, что услышит отказ, но он лишь протяжно выдохнул и улыбнулся. Граф подошел к ней и притянул к себе, сжимая в крепких объятиях, а затем ласково погладил по голове.

– Да, разумеется. – Его глаза покраснели. – Конечно, так и сделаем, если тебе станет лучше.

Ощущая любовь человека, которого она называла отцом, Люцифера по-прежнему испытывала смутное чувство обиды и одиночества. Возможно, они принадлежали настоящей Люцифере.

– Ты же моя доченька. Конечно, возвращайся скорее.

Люцифера улыбнулась. Когда их короткое и одновременно невероятно долгое прощание закончилось, она почувствовала, что силы окончательно ее покидают. Придерживая подол платья, Люцифера склонилась в изящном реверансе и забралась в карету.

При мысли о том, что она отправляется в новое место, сердце ее забилось чаще. Следовало оставить заботы позади и тщательно, никуда не торопясь, все обдумать. Следовало восстановить здоровье. Это не займет много времени. И Халид никуда не убежит.

До ее слуха донеслись звуки перекатывающихся колес и ржание лошадей. Карета тронулась в путь.

Экипаж действительно оказался очень удобным, и Люцифера не сомневалась, что ее ждет приятное путешествие. За окном проплывали столичные улочки. Когда-то она уже наслаждалась этим видом, только в вечернее время и из кареты герцога Хайнта.

«Интересно, как там герцог Хайнт?»

В обществе уже ходили слухи о том, что она сошла с ума. Эти разговоры не могли пройти мимо его ушей, но он все равно решил навестить ее. Осознание, пришедшее к ней в этот миг, заставило Люциферу распахнуть глаза от удивления.

«Неужели он не поверил слухам?»

Но ведь даже отец Люциферы полагал, что его дочь выжила из ума… Думая об этом, она замотала головой.

«Нет, наверняка он просто хотел лично убедиться в том, что все это правда и я действительно сумасшедшая», – с долей самоиронии подумала Люцифера. Она нахмурилась и отчаянно замотала головой. Мысли о том поцелуе не покидали ее.

В тот момент, когда Люцифера всеми силами старалась прогнать эти воспоминания из своей головы, до нее донеслись звуки голосов, и карета остановилась.

«Что происходит?»

Она подобралась и выпрямила спину. В дверь кареты постучали.

Люцифера взглянула на Лоизу, сидевшую напротив. Служанка клевала носом, задремав во время езды, но, услышав стук, тут же распахнула глаза и открыла окно кареты.

– К вам пожаловал его высочество второй принц, – объявил охранник.

Люцифера нахмурилась и отворила дверь экипажа, ведь приветствовать члена императорской семьи из кареты означало проявить крайнее неуважение. Приподняв подол платья и опираясь на протянутую руку рыцаря, Люцифера вышла из экипажа. В этот момент перед ее взором предстал принц, восседающий на белом коне. Когда Люцифера подошла к нему, Иосиф неумело спешился.

– Ох, леди, еще бы чуть-чуть, и я не повидал бы вас до отъезда.

С густыми светлыми волосами, собранными в хвост, юноша выглядел так, словно сошел с картины. Его облик портили лишь очки в толстой черной оправе. Увидев Люциферу, Иосиф сердечно ей улыбнулся.

– Разве я мог не тревожиться за ваше здоровье, леди? В тот раз, когда вы потеряли сознание, вас так быстро увезли в поместье, что я даже не успел справиться о вашем самочувствии. Я так переживал за вас!

В глубине души Люцифера покрывала принца последними ругательствами, ведь на самом деле он не был таким глупым, каким хотел казаться. Больше всего в жизни Эстель ненавидела именно такой тип людей, которые только и занимались тем, что плели интриги.

– Ваше высочество, какое неотложное дело привело вас за пределы дворца?

– Меня-то? О, я просто хотел купить одну книгу для своей коллекции. Представляете, я совершенно случайно нашел роман под названием «Забавы в мире грез», написанный рукой самого автора! А по дороге обратно увидел, как вы покидаете столицу, и тут же помчался следом.

Значит, коллекционирование книг. Этот парень наверняка умел размахивать мечом так, будто тот был продолжением его руки, но успешно прятался под маской книжного червя.

Увидев, что его речь не тронула Люциферу, Иосиф произнес:

– Да, вот же несладко пришлось рыцарям Второго отряда в тот день. Особенно их командиру. Вы его помните? Это тот человек, который стоял прямо под балконом в день нашей последней встречи.

Слова принца резко воскресили в памяти Люциферы ненавистный образ. Равнодушное лицо девушки вмиг посуровело. Она бросила на Иосифа испепеляющий взгляд, и на губах принца расцвела яркая улыбка. Он будто хотел удостовериться в том, что упоминание Халида снова заставит ее выйти из себя. Глядя в глаза девушки, принц заботливо продолжал:

– Ох, леди Айдин, командир Второго отряда в тот день приложил так много усилий, чтобы уладить все последствия вашего обморока. Не будет ли правильно с вашей стороны лично поблагодарить его? – Иосиф обернулся и махнул рукой. – Герцог Луирк.

Сердце Люциферы забилось как бешеное. Принц прекрасно видел, какое действие на нее произвела встреча с Халидом, и теперь затеял собственную игру. Не обращая внимания на яростный взгляд Люциферы, он сохранял образ кроткого и добродушного парня, ни на секунду не прекращая фальшиво улыбаться.

За спиной Люциферы послышался звук тяжелых шагов, но она не могла набраться смелости и обернуться.

– Приветствую вас, леди Айдин, – раздался до боли знакомый бархатистый голос.

Тот самый голос.

Он звучал приветливо и тепло, но Люцифера ощутила ноющую боль в затылке, будто кто-то протыкал его острой тонкой иглой. Она развернулась, с трудом двигая непослушным телом, и увидела темно-фиолетовую форму.

Он всегда был таким высоким? В прошлой жизни Эстель доставала ему до плеч. Сейчас же ее взгляд упирался в его грудь. Люцифера медленно подняла голову и встретилась с сияющей улыбкой.

Человек, который бросил ей добродушную фразу, прищурив глаза цвета сирени, был давним другом Эстель. И ее заклятым врагом, отнявшим жизнь.

Она думала, что как только увидит Халида, то кинется на него с ругательствами и проклятиями. Но Люцифера молчала. Мысли и чувства переполняли ее, заглушая друг друга, и она не могла выдавить из себя ни слова.

Люцифера смотрела на человека, знакомого и незнакомого одновременно, расширившимися глазами. На лице Халида красовалась привычная теплая улыбка, но что-то в его облике казалось странным. Перед ней стоял тот же Халид, что всегда дарил Эстель улыбку. Но неужели весь его образ был сплошной лживой маской?

– Леди, что с вами?

Люцифера прекрасно слышала Иосифа, но по-прежнему не могла проронить ни слова. Одной этой улыбки хватило, чтобы она вернулась в прошлое. Словно ничего этого не происходило. Словно он не убивал Эстель. Словно она была жива, просто все это время по неизведанной причине находилась вдали от него. Казалось, будто Люцифера встретилась с родственником после долгой разлуки. На миг она ощутила радость. Это было так странно.

– Кажется, вам нехорошо, леди.

Лицо Халида приняло обеспокоенный вид, и Люцифера наконец пришла в себя.

У Халида имелась особая привычка, которая выдавала его с головой каждый раз, когда он лгал: он на мгновение отворачивался, избегая взгляда, смотрел вниз, а потом снова на собеседника. Этот краткий миг позволял ему собраться с мыслями, и сейчас Халид поступил точно так же. Теперь на его лице отразилась притворная забота. На самом деле Халиду было плевать на нее.

– Я…

Люцифера стояла, разинув рот как идиотка. Ей удалось выдавить из себя лишь одно слово. Она почувствовала, как сильно дрожат ее пальцы. Халид нахмурился. Так он выглядел, когда хотел скрыть презрение.

– Я просто…

И что ей сказать? «Я тебя ненавижу и хочу убить?» Ну уж нет. Первым делом ей следовало сообщить ему, что на самом деле она – Эстель. Ведь только Эстель могла смотреть на него с ненавистью и отвращением. Но разве она могла называть себя Эстель, когда сама в этом сомневалась?

– Леди Айдин?

Невозмутимое лицо этого мерзавца вызывало в ней отвращение. Если она ударит его ножом в шею, он ведь умрет? Но, к огромному сожалению девушки, в руках у нее не было никакого оружия.

– Похоже, вы нездоровы. Пожалуйста, обопритесь на меня. Я сопровожу вас до экипажа. – Халид учтиво подошел к Люцифере и протянул ей руку.

В тот же момент она почувствовала прикосновение к плечу, а за спиной раздался знакомый голос:

– Я сам с этим справлюсь.

Люцифера оглянулась и увидела своего жениха.

– Судя по всему, тебе нехорошо. Не лучше ли закончить с разговорами и сесть в карету?

Люцифера посмотрела на руку, лежавшую у нее на плече. Затем их взгляды встретились, и она увидела недовольное лицо Хайнта. Как ни странно, но именно оно вернуло помутненный разум Люциферы в реальность. Лихорадочно метавшиеся в голове мысли мигом остановились.

– Герцог Хайнт, вы пришли проводить свою невесту? – дружелюбно поинтересовался Халид у Седа, игнорируя отвращение на лице герцога.

– Как видишь.

– Герцог Хайнт! – послышался звонкий голос Иосифа. Принц подошел к ним, всем своим видом показывая радость. – Вот так неожиданная встреча!

– Приветствую вас, ваше высочество, – сухо поздоровался Сед. Лицо Иосифа вмиг изменилось, приняв меланхоличное выражение. – Я и не думал, что моя невеста может встречаться с вами без моего ведома.

– Я просто очень переживал за леди Айдин. Вот и пришел ее проводить.

– Вот как? Не знал, что вы, оказывается, так близки с леди, – криво усмехнулся Сед.

Взгляд Халида метался от Иосифа к Седу и обратно.

– Ну что вы, дело совсем не в этом. Просто приступ леди случился прямо на моих глазах, вот я и переживал. Разве я мог поступить иначе? Вы же не хотите сказать, что ревнуете? Или все-таки ревнуете?

Седу хотелось вылить поток нецензурной брани прямо в сияющее лицо Иосифа, но он изобразил подобие дружелюбной улыбки и произнес:

– А мне что, разве нельзя ревновать?

– Ойк! – подпрыгнув от удивления, воскликнул Иосиф, услышав бесцеремонные слова Седа.

– Ваше высочество, я очень ревнивый человек.

Естественно, Сед ни капли не ревновал невесту к Иосифу, и оба прекрасно это понимали. Своими словами Сед посылал Иосифу предупреждение, будто говоря: «Еще одна глупая выходка, и я этого просто так не оставлю». Иосиф уловил смысл послания герцога и улыбнулся, на самом деле обливаясь холодным потом.

– Леди.

Люцифера повернулась на голос. Теперь рядом с ней стоял не Халид, а Сед. Ситуация кардинально изменилась.

– Кажется, тебе действительно плохо.

Она продолжала молчать.

– У тебя нет сил даже ответить?

Несмотря на ласковые слова и манеру герцога, Люцифера по-прежнему хранила молчание. Халид, наблюдавший за их разговором, прищурился и произнес:

– Признаться, я даже немного удивлен. Никогда бы не подумал, что человек, всегда сдержанный в общении с женщинами, может проявлять к кому-то такую заботу.

Услышав саркастичный укол Халида, Сед скривился: этот подлец намеренно начал свои нападки. Если ему удастся унизить Люциферу, он унизит и Седа.

Все думали, что это Сед точит зуб на Халида, но в реальности Халид отвечал ему взаимностью. Мерзавец с вечно улыбающейся физиономией при любой возможности пытался подгадить Седу. Если бы император не привез этого человека из Ольши, Сед лично отрубил бы ему голову.

– Не думал, что ты будешь оценивать мое отношение к невесте, герцог.

– Что вы. Просто мне показалось, что в ваших отношениях есть что-то особенное.

– Особенное? – насмешливо переспросил Сед.

Вместо того чтобы ответить ему, Халид обратился к Люцифере:

– Герцог Хайнт действительно очень благороден. Леди, вы так не думаете?

В этот момент взгляды всех троих сошлись на девушке. Люцифера хранила молчание, опустив глаза в пол. Было ясно, что ей не по себе.

Иосиф с интересом наблюдал за тем, что произойдет дальше. Если у Люциферы случится очередной приступ, это отразится на репутации Седа. Принц впервые видел, чтобы Халид так нападал на Седа, и разворачивающаяся у него на глазах сцена забавляла его.

С притворным сочувствием в голосе Халид продолжил:

– Ох, я и забыл о том, что вам нехорошо, леди. Видимо, вам сложно отвечать, верно? Какая жалость. Я мечтал с вами пообщаться, но, кажется, сейчас для этого не лучшее время.

В этот самый момент Люцифера разлепила плотно сомкнутые губы и, слегка улыбнувшись, произнесла:

– Прежде всего, я хотела бы поблагодарить вас за помощь, которую вы оказали мне в прошлый раз во дворце.

Глаза Иосифа сверкнули странным блеском. Причиной этому стали изменения в лице Люциферы, ему больше не казалось, что девушка не в себе.

– Кроме того, я бы хотела поблагодарить вас за столь лестные слова о моем женихе.

Люцифера положила ладонь поверх руки Седа, по-прежнему покоящейся на ее плече. Рука Седа слегка дрогнула от неожиданного теплого прикосновения. Взгляд его скользнул вниз, задержавшись на тонких белых пальцах девушки.

Глаза Халида удивленно распахнулись: речи Люциферы оказались вполне разумны.

– Однако в этом нет ничего особенного. Жених просто не поскупился на заботу о своей невесте. Неужели это настолько необычно для вас, что вы расценили этот жест герцога как проявление благородства?

Люцифера говорила ясным нежным голосом, подобающим аристократке. Неожиданная перемена в ее облике удивила всех, включая самого Седа. Люцифера, вечно безрассудная и отчаянная, вела себя как истинная леди.

«Неужели она может так хорошо скрывать себя настоящую?»

– Я всего лишь не ожидал такой теплоты и заботы от герцога Хайнта, – ответил Халид. – Герцог изменился до неузнаваемости. Полагаю, ваша красота творит чудеса.

Люцифера криво улыбнулась:

– Изменился? Вы говорите так, словно очень хорошо знаете моего жениха. Должно быть, вы давно дружите?

Халид думал, что его насмешки останутся безнаказанными, но он ошибался. Гордость Люциферы оказалась задета, и она не собиралась спускать ему с рук оскорбления.

– Нет, – раздался голос Седа.

Обернувшись, Люцифера увидела его недовольное лицо.

– Герцог прав, мы знакомы с ним не так давно, – проговорил Халид. – Раньше я был рыцарем королевства Ольша. Вы ведь не могли этого не знать. Хотя, возможно, ваше внимание было всецело занято чем-то иным.

Нельзя было не заметить очевидную насмешку над Люциферой. Слухи о том, что она сумасшедшая, уже распространялись по империи и дошли до ушей этого подонка. Люцифера прикусила губу от стыда.

– Не то чтобы я об этом не знала. Просто всегда удивлялась: вы были рыцарем Ольши, но умудрились сохранить титул, когда ваше королевство пало. Не значит ли это, что, еще будучи в Ольше, вы дружили с герцогом Хайнтом или другими аристократами из Яншгара?

При этих словах Люциферы расслабленное лицо Халида вмиг напряглось. Она открытым текстом говорила, что он являлся предателем и состоял в отношениях с Яншгаром еще в те времена, когда был подданным Ольши.

Заметив перемену в настроении Халида, Люцифера решила воздержаться от обвинений, которые едва не слетели с ее уст.

– Несмотря на то что я стал рыцарем Яншгара, я не водил знакомств с местными жителями до войны.

Люцифера усмехнулась. Разве можно в это поверить? Ведь это были слова человека, который отвернулся от своей страны и отрубил голову собственному командиру. Теперь Халид смотрел на нее не так приветливо, как раньше.

«Как же противно. И почему он выглядит таким оскорбленным?»

Халид отрубил ей голову, но обижается на ее слова? Его родина пала, но сам Халид не потерял ничего. И все же его оскорбила насмешка Люциферы.

– Ваша светлость, я ненавижу, когда меня держат за полную идиотку.

«Халид, я ненавижу, когда меня держат за полную идиотку».

Люцифера намеренно произнесла слова, которые Эстель не раз повторяла при жизни. Глаза Халида округлились, и это принесло ей странное чувство злого удовлетворения.

– Я не знаю, сколько еще людей вы держите за дураков, но повторяю: я не глупа. Буду признательна, если вы не станете верить слухам и делать из меня умалишенную.

Повисла тишина. Иосиф по-прежнему сохранял позицию наблюдателя, Сед выглядел задумчивым, а Халид пристально разглядывал Люциферу, будто видел ее впервые. Она заставила себя улыбнуться, одновременно прикусив щеку изнутри.

– Кажется, я наговорил много лишнего, давая вам повод неправильно меня понять. Леди, надеюсь, между нами не возникнет недопониманий, – сказал Халид.

Оставив его слова без ответа, Люцифера нахмурилась и отвернулась. Затем, будто о чем-то вспомнив, она посмотрела на Иосифа и произнесла:

– Мне пора, ваше высочество.

– Как жаль! Мне бы хотелось еще с вами о многом поговорить. Надеюсь, нам удастся встретиться в скором времени.

– Я не забуду оказанную вами милость, ваше высочество, – без улыбки многозначительно ответила Люцифера. Иосиф почувствовал, как по телу пробежала стая мурашек.

– Идем, – раздалось за спиной, и рука Седа, которую Люцифера до сих пор держала в своей, соскользнула с ее плеча. Она успела забыть о его присутствии. Герцог обошел ее и учтиво протянул руку.

После секундного колебания, чтобы выглядеть более естественно, Люцифера улыбнулась и вложила свою ладонь в руку Седа, будто они и в самом деле были любящими друг друга женихом и невестой.

Крепкая рука Седа поддерживала ее. Его тепло помогало ей успокоиться. Казалось, еще немного, и Люцифера бы сорвалась. Странно, Сед не делал ничего особенного, но она ощущала рядом с ним спокойствие.

Люцифера бросила на Халида взгляд через плечо. Она чувствовала, что он безотрывно смотрит на них. Девушка собиралась напоследок взглянуть ему в глаза, но передумала и вместо этого, прикрыв веки, отвернулась и двинулась в сторону экипажа. Сед шел рядом, подстраиваясь под ее шаг.

– Ты правда пришел проводить меня? – спросила Люцифера, пока они шли к карете.

– Ты ведь моя невеста. И далеко уезжаешь. Мне показалось, будет уместно хотя бы попрощаться.

Люцифера кивнула. Аристократы заботились о своей репутации, так что в словах Седа был здравый смысл. Ей не хотелось в это вникать. Все внимание Люциферы сосредоточилось на Халиде, стоявшем позади нее.

– Понятно.

Услышав сухой ответ Люциферы, Сед остановился и взглянул ей в лицо. Люцифера тоже остановилась и повернулась к нему. Непроницаемый вид и странное поведение герцога привели Люциферу в замешательство.

– Что-то не так?

Ее вопрос удивил Седа, но он быстро совладал со своими эмоциями и прикрыл глаза. Устало усмехнувшись, он принял привычное суровое выражение лица и произнес:

– Нет.

Казалось, с Седом происходит что-то серьезное, но Люцифера не могла как следует подумать об этом, потому что приводила в порядок собственные чувства. Она ускорила шаг, и Сед последовал за ней. Прежде чем девушка села в карету, он снова подал ей свою руку. Люцифера растерянно уставилась на его ладонь, но все же воспользовалась его помощью и начала подниматься обратно в карету.

После того что произошло сегодня, Люцифера была в долгу у Седа. Он появился в самый нужный момент, когда она почти сорвалась, и дал ей возможность спокойно обо всем подумать. Благодаря защите Седа от нападок Халида пришло понимание: она действительно была Люциферой, помолвленной с Седекией Хайнтом.

– Спасибо.

Люцифера благодарила жениха от всего сердца, но ее слова вызвали на его лице подозрение, будто он не верил в ее искренность.

– За что?

– За все.

На минуту задумавшись, Сед вздохнул.

– Хоть ты и вела себя не совсем вежливо по отношению ко мне, думаю, у тебя были на то свои причины.

Поток мыслей о Халиде, в который с головой была погружена Люцифера, внезапно остановился. Почему вдруг герцог Хайнт начал учтиво с ней общаться? Что за выражение застыло у него на лице?

– Надеюсь, за городом тебе удастся привести мысли в порядок.

Люцифера смотрела на Седа, не скрывая своего замешательства. Герцог будто прочитал ее мысли и знал, что она мучается из-за Халида. С чего это он вдруг стал таким чутким, словно собирался завтра покинуть этот мир?

– Не знаю, когда нам удастся увидеться снова, но следи за своим поведением. Я же буду исправно выполнять обязанности жениха.

Лицо Люциферы скривилось от раздражения. И почему он вообще показался ей чутким?

– Следить за своим поведением?

– Я говорю о том, чтобы ты не вела себя так же необдуманно, как в прошлый раз.

Она села в карету и обернулась на Седа. Что он имел в виду? Наверное, ей никогда не понять, что творится в голове у этого человека.

– Госпожа, мы можем отправляться? – спросила Лоиза, и Люцифера слабо кивнула в ответ.

Лоиза внимательно рассматривала хмурое лицо своей госпожи, пытаясь понять, что же с ней творится. Горничная думала о том, как же ей подбодрить Люциферу.

Экипаж медленно катился, увозя Люциферу за пределы города. Внезапно ее алые губы искривились.

– Пф-ф.

Она изо всех сил старалась сдержать смех, рвущийся наружу, но ничего не получалось. Да и как же тут удержаться?

– Госпожа? – встревожилась Лоиза, но Люцифера продолжала смеяться.

Ничего удивительного, ведь ее мысли понемногу начинали вставать на свои места.

Столкнувшись лицом к лицу со смертью, она потеряла не только тело, но и способность владеть мечом, которая буквально олицетворяла Эстель. Поэтому Эстель с каждым днем все больше сомневалась в своем существовании. Но в одном она была уверена.

Она ненавидела Халида.

Когда она увидела его, боль из далекого туманного прошлого отдалась у нее в груди, сердце вырывалось наружу от жажды мести, а душа горела ненавистью и отвращением.

Разве может Эстель не существовать, если она так отчетливо ощущает внутри себя эти чувства?

Даже если сама Эстель умерла, оставшись только на страницах истории, и мысли в ее голове – лишь слабый отголосок погибшей воительницы, пока в ней живут эти яркие чувства, она остается Эстель. Она никуда не исчезла.

– Пф-ха-ха-ха!

И почему только она сразу не додумалась до столь простой истины?

«Я – Эстель. Я выжила и заняла тело Люциферы. Я – Эстель. И это непреложная истина».

Она непременно отомстит Халиду. Потому что Эстель по-другому не может. Потому что именно это и делает ее собой.

Но прежде чем осуществить свою месть, ей необходимо стать Люциферой. Эстель, которая в прошлой жизни была рыцарем, сейчас должна жить как леди по имени Люцифера.

Она отдернула занавеску на окне кареты и посмотрела на чистое голубое небо, стараясь насладиться долгожданным осознанием.

– Госпожа, похоже, у вас хорошее настроение.

– Так и есть.

Увидев яркую улыбку Люциферы, Лоиза на секунду заколебалась, но затем все же спросила:

– Но что имел в виду герцог? Что произошло между вами в прошлый раз?

– Что?

– Прошу прощения за свою дерзость. Просто я мельком услышала ваш разговор, пока ждала в карете.

– Да кто же его разберет. Он нес всякую…

Люцифера осеклась и побледнела. Только сейчас воспоминания о том поцелуе снова всплыли в ее памяти. Вот что подразумевал Сед, когда говорил ей «следить за своим поведением».

Поцелуй совсем вылетел у нее из головы. Люцифера так сильно сжала подол своего платья, что оно тут же непоправимо помялось, но разве сейчас это важно?

– К-как же так?!

Как она могла об этом забыть? Ведь, пытаясь соблазнить герцога, Люцифера сама полезла к нему с поцелуем. Откуда у нее вообще в тот момент возникла такая уверенность в своих силах? Она ведь даже ни разу в жизни не целовалась!

Люцифера вспомнила, с каким гневом смотрел на нее тогда Сед. К счастью, сегодня он казался довольно равнодушным, но это не мешало ей сгорать от стыда за свой поступок.

– А-а-а! Ну зачем я это сделала?

– Госпожа?

Люцифера приложилась лбом об окно кареты, не в силах поднять голову от смущения.

– Нужно было хотя бы извиниться…

Поведение Люциферы заставило Лоизу вновь беспокоиться о своей госпоже. Неужели она в самом деле сошла с ума? Лоиза не переставала молиться всем высшим силам, чтобы это оказалось неправдой.

Проводив взглядом карету, Сед забрался в седло. Иосиф попытался последовать за ним, но герцог холодно отказался от его компании и бросил злобный взгляд в сторону Халида. Лицо герцога Луирка, с которого в обычное время ни на минуту не сходила улыбка, выглядело напряженным. Уголки губ Седа непроизвольно поползли вверх.

Его невеста обладала невероятным талантом доставлять неприятности тем, кого он сам на дух не переносил. Внутри Седа бушевал ураган, но вид кислой мины герцога Луирка немного улучшил его настроение.

Услышав, что Иосиф покинул императорский дворец, Сед решил на всякий случай проводить Люциферу и подоспел как раз вовремя. К счастью, кажется, все обошлось. Люцифера, несмотря на свое странное состояние, держалась довольно спокойно.

Слишком уж спокойно.

«Это-то меня и беспокоит!»

Сед нахмурился. Почему она казалась такой невозмутимой? Неужели она совсем ничего не помнит?

«Нужно было хотя бы извиниться…»

В тот момент Люцифера была лишь прикованной к постели больной слабой девушкой, страдающей от разрыва с наследным принцем. Она бросилась на него с поцелуями, будучи не в своем уме. Как ни посмотри, а Сед прекрасно знал, что в тот момент он стал для нее заменой Темиру. Она целовала его, потому что чувствовала себя одиноко. Сед ответил ей, намереваясь лишь слегка позабавиться, но во время поцелуя вдруг осознал, что очарован ею.

Нет, не так. Следовало быть честным с собой. У него даже мысли не возникло о том, чтобы «слегка позабавиться». Когда Люцифера улыбнулась и попыталась его соблазнить, он потерял голову. Разве Сед не подумал тогда, что готов пойти до конца?

Если больной человек предлагает сто золотых монет, и ты их берешь, то ты – подлец. Так сказал Бернард.

Только подлец не остановил бы женщину в таком помраченном состоянии. Увидев удивленное лицо Люциферы, он смог наконец опомниться и злился теперь не на больную, а на себя. Надо же было поступить так глупо и так по-скотски!

– Идиот, – не переставал корить себя герцог.

Однако в его голове продолжали всплывать воспоминания не о той неловкой улыбке Люциферы, а о мерцающих глазах, которыми она смотрела на него во время танца на осеннем приеме. Сед совершенно не помнил, во что была одета Люцифера или кто их тогда окружал. Как ни странно, единственным, что четко врезалось в его память, были ее глаза.

«Они были как… Да… Прямо как…»

Как у Эстель Шуперт. Рыцаря, погибшего за Ольшу.

– Я точно спятил.

Как он вообще мог сравнивать свою невесту с той, которая, несмотря на принадлежность к слабому полу, являлась величайшим из рыцарей? Их объединяло лишь то, что обе были женщинами.

Сед покачал головой.

Эстель настолько глубоко засела в его сознании, что он не мог избавиться от ее образа. Более того, она была мертва, поэтому грозила навсегда остаться для него особенной.

Прокрутив в голове воспоминания об Эстель, Сед снова подумал о Люцифере и решил, что испытывал облегчение оттого, что его невеста, которая так странно на него действовала, заставляя вытворять всякие глупости, уехала. Хотелось бы верить, что она будет сидеть в своих владениях тише воды ниже травы, не доставляя ему никаких хлопот.

Сед пришпорил лошадь и помчался в сторону своего поместья, надеясь, что впредь его больше не будут охватывать необъяснимые и неуправляемые чувства.