Иосиф, второй принц империи Яншгар, широко улыбнулся. Он был довольно привлекательным молодым человеком, но это не бросалось в глаза: вся его красота скрывалась за массивной черной оправой очков.

– Боги милостивые, брат! Что привело вас сюда?

Перед взором юноши возник Темир, наследный принц. Темир прибыл во дворец и беседовал с императрицей Присильдой за чайным столиком в саду.

Императрица тепло улыбнулась и произнесла:

– Иди к нам, Иосиф.

В отличие от Иосифа, чья улыбка стала только шире, наследный принц недовольно нахмурился. Не обращая на это внимания, Иосиф занял свое место рядом с императрицей, продолжая лучезарно улыбаться. Казалось, он наслаждался происходящим и ничего не мог с собой поделать.

– Приятно спустя столько времени наконец увидеть вас вместе, – тепло произнесла императрица, продолжая улыбаться.

– Если вам это так нравится, матушка, значит, впредь брату нужно навещать вас почаще.

Чашка чая в руках императрицы слегка дрогнула. Иосиф снова улыбнулся и обратился к брату:

– Брат, как наследный принц, вы постоянно заняты государственными делами, но все равно нашли время, чтобы навестить нас? Если будете почаще это делать, слухи о том, что вы с матушкой не ладите, могут утихнуть. Уверен, отец тоже обрадуется этому.

В ответ на слова брата Темир нахмурился еще больше. Очевидно, ему не нравилась мысль о возможных слухах о его расположении к императрице, пусть даже это и было сказано в шутку.

Наследный принц не был ребенком нынешней императрицы, второй супруги императора. Императрица Лукреция, первая супруга его величества, скончалась от болезни, когда Темиру было пять лет. Тогда же Присильда, бывшая в то время императорской наложницей, родила Иосифа, после чего получила статус супруги и стала полноправной хозяйкой во дворце.

Нахмурившись, Темир собирался что-то сказать, но тут Иосиф спросил:

– Так о чем вы говорили? Могу я тоже поучаствовать в вашей беседе?

На лице Темира появилась кривая усмешка.

– Мы говорили о предстоящем осеннем торжестве.

– Об осеннем торжестве?

Каждый год после окончания осенней жатвы в Яншгаре проводился грандиозный праздник урожая. В честь праздника императорская семья устраивала пышный прием во дворце. Это был самый роскошный прием в году после празднества в честь дня рождения императора. Особенностью осеннего торжества было присутствие на нем не только высшей знати, но и представителей среднего и даже мелкого дворянства.

Когда земли Яншгара окрашивались в золотой цвет волной созревшего урожая, улицы Гринхилла заполнялись блестящими золотыми каретами аристократов.

– Какие-то трудности в организации приема?

– Нет, – покачал головой Темир, не в силах сдержать усмешки. – Просто есть кое-кто, кого я непременно хочу пригласить. Я приехал, чтобы лично попросить об этом у ее величества.

– О, кто же это? Мне любопытно!

На простодушный вопрос Иосифа Темир вульгарно рассмеялся, но ни на лице Иосифа, ни на лице императрицы не дрогнул ни один мускул.

– Я говорю о семье графа Айдина.

– Ваше высочество, если мы говорим о графе Айдине, то, разумеется, следует его пригласить, разве не так?

– Нет. Я хочу позвать не только графа… – Темир поднял чашку со столика и, слегка покрутив ее в руке, поднес к губам. – Речь идет о Люцифере Айдин. Я хочу увидеть графскую дочку.

Лицо императрицы мертвенно побледнело. Не было ни одного человека, который не знал бы, что дочь графа Айдина пыталась утопиться из-за того, что отчаянно жаждала любви Темира.

– Ваше величество, вы же руководите подготовкой к празднеству, пожалуйста, помогите мне с этим вопросом. Я хочу с ней встретиться, но мне все никак не выпадает такой возможности. Не могу же я отправиться к ней в поместье с неофициальным визитом, верно?

– Ваше высочество, здоровье леди Айдин оставляет желать лучшего. И кроме того, разве вы не знаете? Говорят, из-за участия в истории, сотрясшей всю столицу, самочувствие девушки только ухудшилось.

Благодаря связям графа, имевшего друзей среди представителей фракции наследного принца, никто не смел открыто высмеивать его, но вот Люцифера – совсем другое дело. После того случая прошло меньше двух месяцев, и насмешки и презрение, которым подвергалась Люцифера со стороны светского общества, гораздо более жестоко настроенного по отношению к женщинам, вышли за все рамки воображения.

– Поэтому-то я так сильно и переживаю. Думаю, когда я снова увижу, как она ходит на приемы, моя тревога утихнет. Вы же выполните мою просьбу, ваше величество?

– Ваше высочество, это крайне затруднительно.

Принц крепче сжал чашку, а затем вдруг бросил ее в белую статую, стоящую неподалеку.

Чай окрасил статую в темно-красный цвет.

На лицах служанок застыл испуг. Императрица тоже выглядела потрясенной. Улыбнувшись, Темир произнес:

– Прошу прощения, ваше величество. Похоже, в моей чашке была трещина. Думаю, следует наказать служанку, которая подавала чай.

Темир сделал знак рыцарю, одетому в темно-фиолетовый мундир, и тот грубо схватил стоящую рядом девушку, которая разливала чай императорским особам. С губ служанки, с трудом пытавшейся сохранить невозмутимое выражение лица, сорвался крик, полный ужаса.

– Ваше высочество!

Когда императрица окликнула его, чтобы остановить, Темир только шире улыбнулся:

– Вы же не приказали намеренно подать мне треснутую чашку, не правда ли? Вы же не могли сделать этого из неприязни ко мне?

Даже находясь в центре их противостояния, Иосиф спокойно сделал глоток чая и заметил:

– Так мы только испортим отношения с графом Айдином. С его дочерью приключилось несчастье, как она может так быстро снова выйти в общество?

– Граф Айдин – мой двоюродный дядя по материнской линии. Разве может дядя из-за такого сущего пустяка затаить обиду на племянника?

Рыцарь из личной стражи принца заломил руку служанки за спину и сжал ее еще сильнее. С губ девушки слетел новый вскрик. Она была хорошо обучена: стражнику не удалось выдавить из нее ни громких стенаний, ни мольбы о пощаде. Однако слезы уже начали капать из ее глаз.

На чашке наследного принца не могло быть никакой трещины. Темир просто хотел заставить императрицу выполнить его требование.

– Сделайте, как он просит, матушка, – послышался бархатистый голос Иосифа. – Если брат говорит, что хочет ее увидеть, у нас нет никаких причин не выполнить его просьбу. В будущем брат станет императором этой страны. Так что и граф Айдин тоже возражать не будет.

– …

Темир довольно улыбнулся, услышав, что Иосиф встает на его сторону.

Иосиф был весьма послушным младшим братом. И поскольку братья были едины в своем мнении, у императрицы теперь не оставалось ни одной причины им отказать:

– Хорошо, сделаем, как вы хотите.

– Премного вам благодарен, ваше величество, – растянул губы в широкой улыбке Темир.

Все серьезно. Все очень серьезно.

Это были не слова Люциферы – к такому выводу пришли все окружающие ее люди. После того нашумевшего события, что повлекло за собой так много хлопот, прошло две недели. Опека над Люциферой усилилась, зато горничные начали вести себя с ней более непринужденно, чем прежде. Причиной тому стал дошедший до ушей служанок слух, что Люцифера лично извинилась перед Лоизой и освободила ее от наказания. Это не могло не сказаться на репутации молодой госпожи, которая, оказавшись на грани жизни и смерти, все равно признала свою вину и извинилась, вместо того чтобы рассердиться.

Кроме того, будто образумившись, прикованная к постели Люцифера ни разу не проявила признаков раздражения и покорно выполняла указания служанок. Когда ее просили что-то съесть, она это ела; если требовалось куда-нибудь сходить, она шла; когда ей говорили, что нужно надеть, она это надевала. Несколько раз едва не лишившись жизни, Люцифера стала идеальной хозяйкой.

Однако имелось и затруднение. Характер девушки, изменившийся после потери памяти, радовал домочадцев, но Люцифера действительно забыла буквально все, кроме того, как говорить. Именно это и стало затруднением.

Бо́льшую часть времени Люцифера проводила в постели, а когда изредка вставала, чтобы немного пройтись, ее походка выглядела странно. Служанки думали, что всему виной ее болезненное состояние, поэтому не придавали этой странности значения. То же самое можно было сказать и про манеру речи Люциферы, которая иногда сильно напоминала мужскую.

Служанки списывали все на осложнения после пережитых волнений и недоедания, но отрицать серьезность положения становилось все труднее. Походка Люциферы определенно отличалась от походки простолюдинов, но и беззвучной легкой поступью леди не была. Другими словами…

– Тяжелые шаги солдата. Да еще такие четкие, уверенные, будто марш… – Слова дворецкого, самого внимательного человека во всем доме, заставили графа побледнеть. – Боюсь, последствия потери памяти у госпожи весьма серьезные.

– Нет, как же…

– До приема в императорском дворце осталась неделя. Необходимо что-то придумать, господин.

– И что?.. Как такое вообще могло произойти?..

Вот это да, надо же обсуждать человека прямо у него под носом! Люцифера прислушивалась к разговору и попивала чай, громко прихлебывая. Увидев, как она без остановки вливает в себя одну чашку чая за другой, граф побледнел еще сильнее.

По происхождению Эстель была простолюдинкой, но с ранних лет воспитывалась в семье герцога Габрайна, обучаясь там искусству владения мечом. Хотя она и жила в особняке аристократа, герцог Габрайн не учил ее ничему, кроме фехтования, а прислуга считала неподобающим обучать простолюдинку дворянским обычаям. Если Эстель чему-то и научилась, подсмотрев у других, то это были мужские нормы этикета, а вовсе не дамские. Однако она научилась обхождению со слугами, а Халид, который не мог выносить отсутствия манер, научил ее правилам поведения за столом.

Халид.

Вспомнив это имя, она сжала чашку так крепко, что едва не расколола ее. Люцифера помотала головой из стороны в сторону, пытаясь стереть его из памяти.

Его имя по-прежнему много значило для нее. Однако размышления об этом человеке приведут ее к недоверию и меланхолии. И как бы ей ни хотелось тотчас броситься на его поиски, она не могла этого сделать.

Если кто-то узнает, что Люцифера, прежде в глаза не видевшая Халида, разыскивает его, ее заподозрят в чем-то неладном. Поэтому она отложила мысли о нем на потом.

Удобнее всего было сказаться больной и не ходить во дворец. Но приглашение прислала лично императрица, а никто не смел отказаться от приглашения, написанного собственной рукой ее величества.

Не зная, что императрица и наследный принц не связаны между собой кровным родством, Люцифера предположила, что императрица рассержена тем, что поступок Люциферы унизил достоинство ее сына, и теперь собиралась ее опозорить.

– Так как это будет ваш первый светский выход после объявления о помолвке, вам придется танцевать с его светлостью герцогом Хайнтом, госпожа, – заметил дворецкий.

О, а вот это уже неплохо. Подумав о том, как она оттопчет ему ноги своими каблуками, Люцифера расплылась в довольной улыбке. Ее веселила мысль о том, какое у герцога будет при этом выражение лица. Однако затем перед ее глазами возник образ мертвенно-бледного графа, и она решила ограничиться только мыслями, а вслух произнесла:

– Я научусь.

– За неделю? Совершенно невозможно. Ты у меня, конечно, умная, но это действительно невозможно, – возразил граф.

Если в умении вести светскую беседу, в своих знаниях и рассудительности Люцифера сомневалась, то за танцы она не переживала. Что-что, а владеть собственным телом она умела мастерски.

Люцифера расслабленно зевнула, чем заслужила неодобрительный взгляд графа, на который, впрочем, не обратила никакого внимания.

Повторное обучение этикету аристократки старше двадцати лет могло быть воспринято в светских кругах как довольно серьезный недостаток. И никого не волновали ее обстоятельства. Поэтому граф пригласил для дочери не знаменитого учителя этикета, а мадам Эрену, которая обучала манерам простолюдинов.

Мадам Эрена происходила из семьи виконта, но со смертью ее сына в роду не осталось мужчин, способных унаследовать титул, поэтому знатная дама фактически стала простолюдинкой. Дворянский род, который она возглавляла, распался только из-за того, что в нем больше не осталось мужчин.

Мадам Эрена не располагала достаточным состоянием, чтобы продолжать жить на широкую ногу, и существовала за счет того, что преподавала дворянский этикет зажиточным простолюдинам. Именно к ее услугам и обратился граф Айдин.

Несмотря на то что семья Айдин не обладала большим влиянием, кровное родство связывало графа с матерью наследного принца, покойной императрицей Лукрецией, и его род принадлежал к фракции Темира.

Мадам Эрена гадала, кого ей предстоит обучать этикету в подобной семье, и сильно удивилась, узнав, что ее подопечной станет сама леди Айдин. Как дочь графа могла дожить до таких лет и остаться необразованной?

Ее беспокоил и нрав будущей ученицы. Мадам Эрена до сих пор имела знакомства среди аристократов и слышала, что дочь графа отличается отвратительным характером, совершенно не соответствующим ее прекрасному лицу. Мадам Эрена знала и о том, что случилось на последнем дворцовом приеме, и решила, что этими обстоятельствами и объясняется столь внушительная сумма обещанного ей вознаграждения.

Несмотря на то что мадам Эрена обучала простолюдинов, у нее имелась гордость, и виконтесса решила, что если дочь графа Айдина будет грубить, то она немедленно покинет ее дом. Но пока леди Айдин оставалась для мадам Эрены загадкой.

– В результате несчастного случая я потеряла память и теперь вынуждена заново всему обучаться у вас.

Мадам Эрена надеялась, что с Люциферой будет не так сложно, как она представляла изначально. Ведь вместо того, чтобы презирать мадам Эрену за ее лишь наполовину дворянское происхождение и потерю титула, девушка держалась приветливо и уважительно.

Однако эти мысли практически сразу улетучились. Леди Айдин беспрекословно следовала указаниям, но она оказалась гораздо менее способной ученицей, чем мадам Эрена предполагала.

– Сколько раз мне еще нужно вам повторить? Вы должны не просто легко шагать, а делать это с присущим леди благородством. Легкая танцующая походка придает человеку чересчур беззаботный вид.

– Хорошо.

Шаги, которыми ступала Люцифера, приподняв подол громоздкого платья, на этот раз стали такими тяжелыми, будто к каждой ноге девушки привязали пуд свинца. Леди Айдин имела определенный потенциал, но никак не могла постичь само понятие элегантности.

Мадам Эрене казалось, что девушка не понимает, зачем ей эти уроки. Время от времени Люцифера сжимала подол платья и мотала им из стороны в сторону, будто и ситуация, и платье ее угнетали.

Если леди Айдин не сможет осознать, что ей необходимо это обучение, то и прогресса не будет. И хотя некоторые основы этикета, судя по всему, сохранились где-то на задворках ее памяти, но до того, чтобы присутствовать на приеме в императорском дворце, было еще очень далеко.

– Мисс, вы не понимаете, что я говорю?

– Ступаем элегантно. Слишком легкая походка придает беззаботный вид, поэтому нужно ступать более изящно. С благородством. Вот так.

Леди Айдин внимательно слушала мадам Эрену, но ее лицо выражало скуку, будто говоря: «И зачем мне вообще все это нужно?» Безразличие ученицы начинало раздражать мадам Эрену. Она полагала, что Люцифера воодушевится возможностью заново обучиться этикету, но графская дочка скучала на ее занятиях так же, как и девочки-простолюдинки, не понимающие, для чего им все эти дворянские манеры.

– Мисс, присядьте. – Мадам Эрена изящно указала Люцифере на диван, предлагая сделать небольшую передышку, и девушка грузно повалилась на подушки. Увидев эту картину, мадам Эрена нахмурилась.

– Вы определенно умны. Но, как я могу видеть, у вас совершенно нет желания обучаться.

Люцифера глубоко вздохнула. Она была измотана.

– Я просто не понимаю.

– Что именно?

– Всю эту элегантность. Почему важно держать подол так, а не иначе? И кстати, о платьях. Зачем таскать на себе такую тяжелую ношу? Ведь полно гораздо более удобной одежды. Зачем говорить намеками? Почему бы не сказать прямо?

Простолюдины никогда не задавали подобных вопросов, считая, что раз дворяне так поступают, значит, так надо.

– Так следует вести себя аристократам.

– Чушь. Только чопорные женщины обращают на манеры внимание. Мужчины не ходят вокруг да около, говоря намеками. Если у какого-то дворянина странноватая походка, то все разок посмеются над этим и забудут. Даже если его движения не элегантны, это не считается большим недостатком. Говорить открыто для мужчин – значит показывать свою искренность и смелость.

– Вы говорите так, будто успели тесно пообщаться с ними, мисс.

Эти слова заставили Люциферу прикусить язык. Мадам Эрена в силу своего возраста уже многое повидала и поняла, что девушка что-то скрывает.

На самом деле в своих суждениях Люцифера не ошибалась. Если мужчина нарушал правила приличия, над ним лишь дружески подшучивали или даже называли свободолюбивой личностью, которой тесны официальные нормы. Однако если женщина не следовала правилам этикета, другие женщины начинали ее критиковать и не принимали в свое общество. Таким образом, этикет влиял сильнее на женщин, а потому они и относились к нему с бо́льшим вниманием.

– Мужчины и женщины – не одно и то же, – произнесла ровным тоном мадам Эрена.

При этих словах на лице Люциферы застыло суровое выражение. Она и так оказалась в трудном положении, и эта чепуха вроде обучения дамским манерам отнимала гораздо больше душевных сил, чем Люцифера могла себе представить. Ее раздражали придирки к чему-то настолько простому и привычному, как походка. Если бы ей дали меч и велели практиковаться в фехтовании, таких мыслей у нее бы не возникло.

Фраза о том, что мужчины и женщины не одинаковы, отравляла ей жизнь еще в те времена, когда ее звали Эстель. Это было само собой разумеющимся даже в Ольше, стране, где права женщин не ущемлялись и где господствовали моногамные браки, что говорить о Яншгаре, где уже давно разрешалось многоженство. Люцифера знала о том, что требования к мужчинам и женщинам разные, но ощущать это на собственной шкуре было неприятно.

Мадам Эрена продолжила свою речь:

– Конечно, если рассматривать правила этикета как отдельные действия, то они не несут в себе никакой пользы. Но все эти бесполезные действия намеренно задуманы такими. Они показывают, что у дворян есть свобода делать такие вещи.

Свобода делать такие вещи? Люцифера задумалась. Заметив, что завладела вниманием ученицы, мадам Эрена продолжила:

– Есть ли у простолюдинов время, чтобы прохаживаться неспешной походкой? Могут ли они позволить себе неудобные юбки, если им всегда нужно работать?

Конечно нет. Простолюдины всегда заняты, соответственно, они много двигаются. Как они могут носить громоздкие наряды аристократов? Люцифера по-прежнему не понимала, к чему клонит мадам Эрена.

– Разница между аристократами и простолюдинами, которые всегда заняты тем, что зарабатывают себе на жизнь, в свободе.

Люциферу словно огрели по голове. Последняя фраза мадам Эрены отражала всю суть этикета. Она никогда не думала об этом с такой точки зрения.

– К женщинам правила этикета применяются строже не из простого женского тщеславия.

– …

– Образование благородных дам – символ могущества их семей. Могущества главы семьи.

Люцифера задумалась: получается, женщины – всего лишь украшение, которое идет в дополнение к роду? Эстель, простолюдинке, выросшей в доме аристократа и воспитанной практически как мужчина, было сложно понять суть женского этикета.

– Но ведь то же самое касается и мужчин…

– Нет. У мужчин гораздо больше возможностей продемонстрировать могущество иначе. Помимо этикета, есть еще эрудиция и искусство владения мечом. Женщинам же нечего показать, кроме себя. Складки на подоле платья и осмотрительность в речи – вот все, что у нас есть.

Мадам Эрена дала простой, но очень четкий ответ, услышав который, Люцифера потеряла дар речи. Благородные дамы действительно ничего больше не могли продемонстрировать, ведь были лишь придатком семьи.

Люцифера никогда толком не задумывалась о том, в чем причина чванливости и тщеславия, свойственных женщинам, помешанным на дворянском этикете. Она вспомнила, как во времена, когда ее звали Эстель, она в глубине души презирала всех этих леди. Но теперь она понимала, что этим женщинам не давали шанса проявить себя по-другому. Вместо того чтобы защищаться самим, они требовали защиты извне, а если кто-то не соответствовал этим правилам, например, такие как Эстель, то с ними обращались не как с женщинами, а как с мужчинами. И хотя ей самой пришлось столкнуться с рядом неудобств из-за того, что она взяла в руки меч, постепенно Эстель стала об этом забывать.

Люцифера тяжело вздохнула и подняла взгляд к потолку. Оказывается, у всех этих женщин имелись свои причины так себя вести, и они не были дурами, которые только и делали, что сходили с ума по одежде и прическам.

Если демонстрация могущества рода подразумевала ношение роскошных платьев и остроумие, то такой образ жизни следовало уважать.

Люцифере стало смешно. Ее забавляло осознание того, что мужчины насмехались над женщинами за их вычурность и помешанность на этикете, хотя с самого начала именно они и сделали так, что, кроме этого, женщины больше ничего не могут. Те, кто язвительно насмехался над Эстель за то, что она взяла в руки меч, сами были смешны. С другой стороны, она не могла ничего сказать в свое оправдание, ведь сама принадлежала к таким людям.

Мадам Эрена испугалась, не задели ли ее слова Люциферу. Сама она впервые задумалась об этом, когда лишилась титула и статуса в высшем обществе, перейдя в категорию простолюдинов только из-за того, что в ее семье больше не осталось мужчин. Какую роль в этом мире играют мужчины? В чем разница между простолюдином и аристократом? И сама того не осознавая, она нашла ответы на эти вопросы, размышляя о тех же вещах, о которых сейчас думала леди Айдин.

– Вот оно что. Теперь я поняла, – улыбнулась Люцифера. – Если таков их путь, нужно ему следовать.

Она выпрямила спину и элегантно поднялась. Резкие движения и раскрепощенность исчезли.

– Постараемся успеть до приема?

Мадам Эрена разделяла общее мнение: Люцифера была красива. Однако этим словом люди обычно описывали лишь ее внешность.

Люцифера действительно была Восходящей звездой Яншгара. Подтверждая ее прозвище, на лице леди Айдин ярко, словно звезды, сияли серебристые глаза. Эти глаза… Именно они и позволили мадам Эрене увидеть истинную красоту этой девушки.

– Вас что-то беспокоит?

Услышав слова Иосифа, императрица подняла голову. Она стояла перед золотой птичьей клеткой и слушала пение канарейки, наслаждаясь теплыми лучами солнца. Это было одно из тех действий, которые помогали отвлечься, когда ее переполняла тревога.

– Прием уже через три дня.

– Верно, – кивнул Иосиф.

– Дело в дочери графа Айдина. Я волнуюсь из-за нее.

Иосиф ласково посмотрел на мать.

– Сложное положение, в котором оказалась леди Айдин, – результат ее собственных действий. Вам не следует так о ней переживать, матушка.

Несмотря на мягкий тон юноши, его слова были суровы. Императрица горько улыбнулась и произнесла:

– Судя по всему, наследный принц рассчитывает, что между мной и графом Айдином возникнут разногласия.

– В самом деле?

Приглашение было отправлено лично императрицей, и очевидно, что граф Айдин затаит обиду именно на нее. Наследный принц не боялся Иосифа, своего младшего брата, но с настороженностью относился к хозяйке дворца. По крайней мере, он точно опасался времени, когда он станет императором, а она – вдовствующей императрицей.

– Хотя ему совершенно не следует об этом беспокоиться, – тяжело вздохнула императрица и приложила ладонь ко лбу, ощущая пальцами шрам, внешне не заметный под слоем косметики.

– Мне кажется, это просто дает о себе знать дурной нрав брата.

– Ты так думаешь?

– А разве вы не знаете, какой у него характер?

Императрица кивнула. Они оба прекрасно знали, насколько жесток и безжалостен мог быть Темир. Иосиф подошел ближе к матери и бросил взгляд на клетку с птицей.

– Если бы он как следует подумал, то не стал бы так поступать.

– Почему ты так считаешь?

– Приглашая эту девушку, брат насолил Седу, не так ли?

Седекия Хайнт и дочь графа Айдина были помолвлены, и выводить в свет девушку с запятнанной репутацией на всеобщее осмеяние означало нанести удар чести семьи Хайнт. Герцог явно этому не обрадуется.

– В отличие от графа Айдина, Сед проницателен: он сразу поймет, что леди Айдин пригласили не вы, а брат. Неудивительно, что этот парень так недолюбливает брата. – Иосиф снял спустившиеся к краю носа очки и протер стекла полой одежды.

– Но ведь это всего лишь небольшая неприятность, не будет же герцог Хайнт считать наследного принца врагом из-за своей невесты? Он может даже подумать, что к нему приглашение не имеет никакого отношения, и не посчитать действия принца за оскорбление.

– Я хорошо знаю Седа. Он вовсе не такой бессердечный, каким хочет казаться. Ну, если дело не касается меня. – Иосиф аккуратно сложил очки, опустил их в карман и поднял на мать острый взгляд, который прежде скрывался за стеклами.

– Даже если леди Айдин не безупречна и Седа насильно заставили вступить в эти отношения, она все равно остается его невестой. Пригласить на прием его невесту, чтобы высмеять ее, – это явное оскорбление. Сед этого никогда не забудет.

– …

– На месте брата я бы не давал Седу повода выступить против меня.

Освободившись из плена очков, зеленые глаза Иосифа остро сверкнули. Его губы растянулись в усмешке, сильно отличавшейся от той ласковой улыбки, что до сих пор озаряла его лицо.

Люцифера прилагала все возможные усилия, чтобы освоить правила этикета, и за день до торжества ее манеры более-менее напоминали аристократические. Она не до конца выучила родственные связи дворян, плохо ориентировалась в обычаях Яншгара и не преуспела в искусстве ведения изящной беседы, но в общем и целом внешне она ничем не отличалась от любой леди.

– Прошу меня извинить, но не думаю, что кто-то захочет говорить с вами, после того что вы сделали, – заметила мадам Эрена.

– Из-за того, что я как дура прыгнула в озеро из-за наследного принца?

– Именно. Но, похоже, вы и так прекрасно понимаете, что натворили.

Несмотря на то что последней фразой мадам Эрена определенно ее похвалила, почему-то Люцифере стало неприятно. Заметив выражение лица девушки, мадам Эрена тяжело вздохнула.

– На приеме над вами непременно будут насмехаться.

– Лучшим выходом из этого положения было бы просто не поехать, но, к сожалению, я не могу…

Люцифера недоумевала, почему вообще оказалась в этом теле и из-за чего ей приходилось переносить сейчас все эти мучения. Но если уж и жаловаться на судьбу, то прежде всего следовало задуматься о том, что произошло в Ольше.

Если ей все равно придется выходить в свет, то лучше начать как можно скорее. Эстель была не из тех, кто прячется от трудностей.

«Значит, иду на прием».

Несмотря на то что она уже некоторое время вела себя как Люцифера, ощущение реальности происходящего никак не приходило. Стоило ей только увидеть герцога Хайнта, как она снова начинала чувствовать себя Эстель. Ее нынешняя жизнь казалась слишком нереальной.

– Мне кажется, будто я просто сплю.

– Прошу прощения?

– Нет-нет. Ничего.

Люцифера горько улыбнулась. Если она не начнет воспринимать происходящее хотя бы как сон, то так и не сможет до конца осознать его реальность. Как поверить, что рыцарь из Ольши стал леди и теперь собирается присутствовать на императорском приеме в Яншгаре?

А раз это все сон, то нечего и бояться.

В день приема суета и беспокойство одолели не Люциферу, а служанок. Ей же с самого утра пришлось сидеть в ванне, доверху наполненной ароматной водой.

Увидев наряд, который принесли горничные, Люцифера подумала: «Никогда бы не поверила, что однажды надену подобное платье. Если бы Лиам его увидел, то смеялся бы до потери чувств и разрыва живота».

– Вы готовы, госпожа? – спросила Лоиза.

Люцифера кивнула и тут же чуть не потеряла сознание. Неужели корсет настолько невыносим?

– Хватит… кх!..

Горничная тянула за шнурки, упершись ногой в стену: такое мастерство не приобретешь, надевая корсет всего пару раз в жизни. Зачем так туго стягивать талию и без того слабого человека?

Если существование дамского этикета еще можно было понять, то чем оправдать существование корсета? Зачем он нужен? Чтобы убить женщину? Чтобы ее ослабить? Что хорошего в том, чтобы надевать на себя вещь, в которой даже дышать невозможно?

– Луиза, я вижу, у тебя ко мне накопилось много претензий, да?

– Ну что вы, ни в коем случае. Как я могу злиться на вас, госпожа? Держитесь, еще немного.

С этого момента Люцифера сильнее зауважала женщин. Если красиво выглядеть – своего рода работа, то они действительно выкладывались на полную.

– Луиза, прости, я была не права!

– Меня зовут Лоиза. – Когда Люцифера снова неправильно произнесла ее имя, Лоиза сильнее уперлась ногой в стену и еще туже затянула корсет.

Когда горничная закончила с нарядом, Люцифера посмотрела на свое отражение в зеркале. Она определенно была хороша.

– Красиво.

Прохладный тон госпожи заставил лица служанок напряженно застыть. Она смотрела на свое отражение, однако по-прежнему видела перед собой тело Люциферы, и даже самый роскошный наряд не впечатлил бы ее.

Длинные волосы были собраны в хвост при помощи заколок, а бледное лицо слегка оживилось, кажется, благодаря какой-то благоухающей пудре, которую принесли служанки (но Люцифера не была уверена, так как держала глаза закрытыми). Ее от природы красивое лицо стало еще прелестнее, после того как на него нанесли косметику.

Как ее там называют? Восходящая звезда Яншгара? Точно так же называли и Эстель в ее прошлой жизни – Восходящая звезда Ольши, но в остальном Люцифера и Эстель совсем не походили друг на друга.

Ярко-синее, ультрамариновое платье Люциферы в каком-то смысле было ее первым официальным платьем. Мундир, который она получила, став рыцарем, был точно такого же цвета.

Люцифера вспомнила недавний сон. Сон, в котором на ней плохо сидел тот самый мундир. В отличие от сегодняшнего дня, тогда Эстель была взволнованна.

С мечом в руке можно сделать хоть что-то. Можно достичь высокого положения. Эстель тогда была вне себя от радости: она могла защитить людей, защитить страну. Она поклялась в верности государству, которое дало ей, обычной простолюдинке, возможность обратить меч на врагов королевства.

Но с этими воспоминаниями пришло воспоминание и о мужчине, который всегда был рядом с ней, и на лицо девушки упала мрачная тень. Люцифера покачала головой.

«Я – Люцифера. Я решила жить как Люцифера».

Она вышла из комнаты и спустилась. На первом этаже ее уже поджидал граф в торжественном наряде. Увидев Люциферу, он какое-то время любовался ею, а затем лучезарно улыбнулся дочери. Девушка осторожно приподняла подол платья, чтобы не помять его.

– Ты в самом деле прекрасна, Люци.

– Мне тоже так кажется.

Услышав слова, неосознанно слетевшие с ее губ, граф расхохотался:

– Похоже, к тебе начинает возвращаться память. Это очень хороший знак.

Видимо, прежняя Люцифера была очень уверена в своей внешности. И ее уверенность в собственной красоте была не беспочвенной.

Наряд графа, изящный и дорогой, лучше всяких слов говорил о состоятельности семьи Айдин. Люцифера неосознанно протянула руку и потрогала его одежду.

Граф улыбнулся:

– Прости меня.

– За что?

– За то, что заставляю тебя идти на этот прием.

– Все в порядке.

Чего это он вдруг? Кто бы осмелился отказаться от приглашения императрицы?

Граф растерялся от такого дипломатичного ответа Люциферы, а затем ласково погладил ее по голове. Граф очень любил свою дочь, и от осознания этого Люцифера почувствовала тепло, странно щекотавшее сердце. Но одновременно глубоко в душе она ощутила острую боль. Ей никогда не приходилось испытывать подобного прежде.

– Надеюсь, в этот раз ты станешь вести себя благоразумно и не доставишь наследному принцу никаких неудобств.

– Не доставлю, – кротко ответила Люцифера и, взяв графа под руку, позволила проводить себя до кареты.

Она не знала, как поведет себя, увидев подданных Яншгара, купающихся в роскоши. Но она дала себе обещание жить как Люцифера и в самом деле не собиралась доставлять никому хлопот.

Как только граф и дочь заняли свои места в экипаже, он тронулся, направляясь в сторону императорского дворца.

Люцифера решила, что будет предельно спокойна, но чем ближе они становились к дворцу, тем сильнее она начинала нервничать. Люцифера не успела взять себя в руки, как они уже прибыли.

Вот уже более двадцати лет Яншгар вел активные завоевательные войны. Причина, по которой Ольша, граничащая с ним на востоке, долго оставалась нетронутой, заключалась в том, что она была братской страной, имевшей общие исторические корни с Яншгаром.

Братья-близнецы, основавшие эти страны, нарекли себя Ха-Зохаром и Ха-Бахиром, детьми богини Астры. В качестве символов своих стран они выбрали две рожденные богиней звезды, которые тоже назывались близнецами. Ольша и Яншгар были давними союзниками и всегда оставались дружественны друг другу.

Но Яншгар все равно напал на Ольшу.

Перед взором Люциферы появился императорский дворец Яншгара. Увидев здание, показавшееся ей до боли знакомым, она зажмурила глаза.

Подобный дворец раньше стоял и в Ольше. Он был скромнее, чем в Яншгаре, но когда там проводились торжества, дворец наполнялся множеством голосов. В такие дни Эстель всегда была очень занята.

Повеяло прохладным осенним ветром. Люцифера, на сей раз одетая в платье, а не в привычную военную форму, осторожно поднялась по лестнице, держа графа под руку. Из открытых дверей дворца хлынул свет, приглашая в иной, роскошный мир.

По дворцу витали приятные ароматы, в воздухе струилась красивая музыка. Каждый раз, когда Люцифера делала шаг по холодному мрамору, стены оглашались стуком ее каблуков. Вместе с графом они минули коридор и оказались в бальном зале. Несмотря на то что он был полон людей, мгновенно воцарилась тишина. Все устремили свои взгляды на Люциферу.

Эти взгляды были полны любопытства и неприкрытой насмешки. Люцифера старалась относиться к ним спокойно, но даже ее выдержка не позволяла совсем не обращать на них внимания. Однако напомнив себе, что объектом насмешек является не сама Эстель, а лишь ее тело, Люцифера, по-прежнему чувствуя себя неуютно, несколько воспряла духом.

Открылись двери, ведущие в зал для торжеств, и слуга объявил о прибытии графа и леди Айдин. Все присутствующие повернули головы в их сторону.

Люцифера шла медленно, сосредоточась на каждом шаге, и вглядывалась в придворную толпу. Ей было интересно посмотреть на выражения лиц яншгарских аристократов, но те, избегая ее взгляда, поспешно отводили глаза.

«Пока я стояла, они смотрели на меня с насмешкой, но как только я посмотрела на них в ответ, сразу начали опускать взгляды. Что это за ребячество?» – усмехнулась про себя Люцифера.

Она подняла глаза на графа Айдина и увидела на его лице беспокойство.

– Давай отойдем вон к той стене. Там на тебя будут меньше глазеть.

Люцифера кивнула. Несмотря на то что они находились в неудобном и постыдном положении, граф старался сохранять невозмутимость. Как Люцифера могла подумать о том, чтобы утопиться, когда у нее был такой любящий отец? Вытерпеть направленные на нее взгляды оказалось не так сложно, как она думала, потому что рядом с ней был граф Айдин. Никто здесь не осмелился бы сказать ему дерзость, и у Люциферы не имелось причин устраивать сцены. Граф тоже прекрасно это понимал и не отходил от дочери ни на шаг.

Все говорило о том, что граф был любящим отцом. Выходка Люциферы нанесла сильный удар по репутации рода, но, несмотря на это, граф не скрывал любви к дочери. Единственное, о чем можно было жалеть, так это постоянная занятость графа, только и всего.

Люцифера посмотрела на возвышение, где должна была расположиться императорская семья, но оно до сих пор пустовало. Судя по всему, император и другие члены его семьи, включая наследного принца, еще не прибыли. Как и ее ненавистный жених.

Люцифера решила, что выплеснет раздражение, накопленное за время изучения танцев и этикета, отдавив ноги герцогу Хайнту, и слегка улыбнулась этой мысли. Однако вскоре Люцифера заскучала и начала поглядывать на разодетых дворян Яншгара. Это зрелище пробуждало злобу, сидевшую глубоко в ее душе. Она держалась только благодаря мысли о том, что пообещала графу не доставлять хлопот.

– Граф Айдин! – позвал кто-то издалека.

Граф обернулся на зов.

Кто это? Посмотрев в сторону, откуда донесся голос, Люцифера заметила пышно разодетого светловолосого мужчину. Увидев его лицо, неожиданно для самой себя Люцифера почувствовала поднимающееся раздражение. Но стоило ей осознать это, раздражение тут же исчезло. Люцифера вопросительно посмотрела на графа, как бы спрашивая, что за человек находится перед ними. Не выражая ни единой эмоции, граф ответил:

– Твой двоюродный дядя по отцовской линии.

– Кто?

Двоюродный дядя по отцовской линии это вообще как? Эстель вовсе не была глупой, но в таких вещах, как родственные связи, действительно разбиралась плохо. Она с трудом запоминала, кто, кому и кем приходится.

– Герцог Идрис. Родной брат матери короля. Соответственно, наследному принцу он приходится родным дядей, – пояснил граф, увидев, что Люцифера озадаченно качает головой.

Люцифера кивнула, и тут у нее промелькнула мысль, потрясшая девушку до глубины души: получается, наследный принц, с которым Люцифера состояла в любовных отношениях, приходится ей дальним родственником? Выходило, что так, ведь граф Айдин был двоюродным братом покойной императрицы, матери наследного принца.

Не то чтобы в истории королевского рода никогда не случалось кровосмесительных связей, но столь близкие отношения между троюродными братом и сестрой… Люцифере это казалось странным. Она действительно не понимала эту страну.

В таком случае разве не следовало поприветствовать родственника? Кивнув графу, Люцифера сделала шаг вперед. В этот момент лицо герцога презрительно скривилось. Не очень похоже, что он обрадовался ей. Единственным, кого подзывал к себе герцог Идрис, был граф Айдин.

«Как я должна поступить?»

Когда Люцифера вновь неосознанно посмотрела на графа, их взгляды встретились. В его лице читалось напряжение.

– Идите.

Люцифера изумилась: слово вырвалось без ее ведома. Она не собиралась говорить этого, так почему же губы двигались будто независимо от ее желания?

«Даже если бы я попросила вас не уходить, вы бы все равно оставили меня».

«Что? Что это за мысль только что промелькнула у меня в голове?»

Люцифера замерла в замешательстве.

Услышав слова дочери, граф улыбнулся и пару раз похлопал ее по плечу.

– Я скоро вернусь, а ты пока повеселись со своими друзьями.

Затем граф повернулся к ней спиной и направился к герцогу Идрису. Люцифера же размышляла над тем, что только что произошло.

Понимая, что находится в теле чужого человека, она никогда глубоко об этом не задумывалась. Люцифера умерла? Или ее сознание по-прежнему живет где-то внутри? Те слова, что пришли ей на ум секундами ранее, точно принадлежали Люцифере. Девушка попыталась вновь сосредоточиться на них, но мысль уже бесследно ускользнула.

Думать об этом дальше было бесполезно, она только напрасно забивала себе голову и портила настроение. Оглянувшись по сторонам, Люцифера заметила, как люди перешептываются, косясь на нее, и бросила на них неприязненный взгляд.

Положение не из приятных. Люцифера по привычке скрестила руки на груди, как делала в моменты раздумий, а затем осеклась и расслабленно опустила их вниз, как полагалось воспитанной леди.

Граф не вернется, подсказывала ей интуиция. Когда он оставил ее, Люцифера оказалась полностью беззащитной перед насмешками, которые произносились громким шепотом:

– Боги! Не думала, что она осмелится вновь показаться на публике!

– Мамочки, ну что за бесстыдство!

Однако неприкрытые насмешки не заставили Люциферу дрогнуть: ее лицо сохраняло выражение невозмутимого спокойствия. На нее косились не только женщины. Мужчины бросали в сторону Люциферы не меньше любопытных взглядов, доказывая, что сплетнями наслаждается не одна лишь прекрасная половина человечества.

– Вам уже лучше, леди Айдин? – раздался рядом ласковый голос.

Люцифера повернула голову и увидела девушку в зеленом платье. Она прикрывала лицо веером, но даже не слишком наблюдательная Люцифера могла разглядеть усмешку, спрятанную под ним.

«Могу ли я хранить молчание, если вопрос задан мне напрямую?» – задумалась Люцифера.

– В последнее время с вами так много всего приключилось… Вы теперь известны на весь Гринхилл. Говорят, вы даже встретили того самого серийного убийцу, верно? Надо же, как не повезло, сесть именно в тот экипаж, которым управлял преступник! Надеюсь, вы не сильно пострадали?

Несмотря на кажущуюся заботу, слова девушки звучали неискренне, что подтверждали странные взгляды окружающих. Люцифера продолжала хранить молчание, совершенно равнодушная к уколу девушки.

– Леди Айдин, люди, конечно, говорили, что вас душили, но вы ведь не потеряли своего голоса, верно?

«Как же следует поступить?»

Для Люциферы слова окружающих не представляли ни малейшей опасности. Если аристократки сражались друг с другом, болтая языками, то Эстель уже давно привыкла ставить на кон свою жизнь, сражаясь на поле боя. Однако не зря люди говорят, что иногда слова страшнее меча. Речи этой девушки начинали действовать Люцифере на нервы.

– Вы так ничего и не ответите? Я ведь спрашиваю, потому что волнуюсь за вас.

Ее слова вызвали новую волну смешков. Мадам Эрена наказывала Люцифере держать рот на замке, но та решила, что будет малодушным и дальше хранить молчание.

– Я вам не отвечаю… – начала Люцифера, и все взгляды мигом обратились на нее. Она смотрела прямо в глаза девушке, не обращая никакого внимания на взволнованную публику. – …потому что не знаю, кто вы. Кто вы такая, чтобы так обо мне беспокоиться?

Ответ Люциферы нельзя было назвать элегантным уколом, которыми пользуются леди, скорее – язвительными словами обычных людей.

Если девушка в зеленом принадлежала к одной из влиятельных семей, то за незнание ее имени Люциферу обвинили бы в невежестве. Но у нее имелась голова на плечах. Люцифера рассудила так: если бы она сама происходила из какого-то знатного рода, например герцога или маркиза, то, подобно командиру, который управляет рядовыми солдатами из тыла, она не выступила бы сама, а послала вместо себя вот такую особу. В пользу этой догадки свидетельствовало платье пытавшейся задеть ее девушки, в подметки не годившееся роскошному наряду Люциферы.

Услышав слова леди Айдин, девушка покраснела, но она не могла просто взять и воскликнуть: «Как вы можете меня не знать?» Это выглядело бы смешно, поэтому она взволнованно произнесла:

– Мы с вами лишь изредка обменивались приветствиями, но, видимо, память вас подводит, раз вы не можете вспомнить меня.

– Может и так, – спокойно парировала Люцифера, и по толпе прокатилась волна смешков.

Люцифера просто признала замечание девушки относительно своей памяти, но так как дама в зеленом платье уже вышла из себя, любая ее фраза все равно была бы расценена, как ответное нападение.

Люцифера оглянулась по сторонам в поисках того самого «командира», который подослал к ней эту девушку. Среди всех любопытных взглядов, направленных на нее, был один взволнованный и недовольный. Он принадлежал светловолосой девушке. Интуитивно признав в ней зачинщицу, Люцифера бесцеремонно уставилась на нее.

– Леди Айдин! Вы со мной сейчас разговариваете! Или вы решили проигнорировать мою заботу?

Люцифера посмотрела на своего оппонента. На первый взгляд казалось, что девушка злилась из-за того, что леди Айдин ее игнорировала. Однако, если присмотреться внимательнее, становилось очевидно: ее беспокоило, что Люцифера заметила блондинку.

Внезапно Люцифера задумалась. Она сомневалась, стоит ли говорить об этом, но после недолгих раздумий любопытство взяло верх.

– Могу я задать вам один вопрос?

– Полагаю, теперь вам интересно узнать мое имя?

Люцифера отрицательно покачала головой:

– Слухи о том, что я пострадала, открыто ходят в обществе, в этом вы правы. Но откуда вы узнали о том, что я ехала с преступником в одной карете, и о том, что меня душили?

– Что? – Девушка казалась застигнута врасплох неожиданным вопросом. – Ну, так говорили рыцари…

– Что? Рыцари? – Теперь настал черед Люциферы растеряться. – Вы хотите сказать, что эти сведения разгласили рыцари?

Девушка посмотрела на нее с еще бо́льшим замешательством. Даже если она узнала обо всем от рыцарей, разве это так важно?

– Его величество император лично приказал рыцарям Яншгара поймать этого убийцу. Разве в таком случае все подробности расследования не должны были держаться в секрете? – пояснила Люцифера.

Или в этой стране другие законы? Неужели в Яншгаре правила рыцарских расследований отличаются? Они вправе раскрывать сведения во время расследования?

В толпе наблюдателей послышались перешептывания мужчин:

– А ведь она права!

– Расследование до сих пор не завершено, как она об этом узнала?

Судя по всему, сомнения леди Айдин не были лишены оснований. Она удивленно усмехнулась:

– Получается, рыцари только и делают, что треплют языками?

Выражение «треплют языком» определенно не было в ходу среди леди. Но несмотря на то что манера речи Люциферы внезапно приняла вульгарный оттенок, она указала на важную проблему, что вызвало у публики большой резонанс. Что может быть серьезнее, чем утечка тайных сведений о расследовании, которое поручил рыцарям сам император?

На поле боя рыцари Яншгара бахвалились, а на деле не представляли из себя ничего особенного. Если бы подобное произошло в рыцарском отряде Эстель, она бы не ограничилась сотней кругов по тренировочному плацу под палящим солнцем или купанием в ледяной воде в зимний день.

«Ох, какие же они жалкие».

Люцифера недовольно цокнула.

– Н-нет, что вы!

На лице девушки в зеленом платье отразилось смущение, ведь она, сама того не осознавая, внезапно дала повод для оскорбления рыцарей Яншгара. Люцифере даже стало немного жаль ее, однако она не собиралась упускать возможности высмеять своих бывших врагов.

– Я очень разочарована в рыцарях Яншгара, – проговорила она и презрительно посмотрела в сторону статных аристократов с военной выправкой, потупившихся от ее слов. Люцифера перевела взгляд на светловолосую женщину и увидела, что лицо той бледнеет на глазах.

Вероятно, именно она получила тайные сведения от рыцарей и придала их огласке.

Люцифера очень бы хотела, чтобы герцог Хайнт увидел эту сцену. Она решила, что позже посмеется над ним, спросив, что он за командир такой, раз не может заставить подчиненных держать рот на замке. Интересно, какое тогда выражение появится на его самодовольном лице?

Но где его носит? Люцифера нахмурилась и поискала глазами своего так называемого жениха, однако того нигде не было. Как говорится в одной известной в Ольше пословице, собачье дерьмо исчезает именно в тот момент, когда из него нужно делать лекарство.

– Вы разве не знаете, что ваш жених тоже рыцарь, леди Айдин? Своими словами вы запятнали честь…

– Это не я запятнала честь его светлости, а вы, леди, – грубо отрезала Люцифера, уже не думая о манерах. Будь что будет.

Она говорила резко, но благодаря красивому голосу Люциферы и тому, что она смягчила концовку предложения, вышло неплохо. В ответ девушка лишь недовольно цыкнула и с досадой отступила.

«Я… победила?»

Глядя на лица окружающих, Люцифера поняла, что вышла из сражения победительницей, хоть совсем того не ожидала. Трюк с незнанием имени этой леди был выполнен ей намеренно, но об источнике утечки сведений она спросила исключительно из любопытства, а затем всего лишь посмеялась над рыцарями.

В этот момент по залу разнесся троекратный звук трубы, возвещавший о появлении императора, и все присутствующие повернули головы в сторону входа. Разум Люциферы вмиг прояснился.

Император. Человек, начавший войну против Ольши.

Человек, которому она всем сердцем желала снести голову с плеч, был так близко. Люцифера ощутила непонятно откуда нахлынувшую тревогу. Ее рыцарская сущность снова дала о себе знать. Сама того не осознавая, девушка нервно сжала ладони в кулаки.

Лица императора Люцифера разглядеть не могла, но видела, что, несмотря на почтенный возраст, он, в отличие от последнего короля Ольши, обладал уверенной поступью и статным телосложением.

Вслед за императором появились императрица и оба принца.

Тот парень с золотистыми волосами и есть наследный принц?

Пока Люцифера пыталась понять, кто из молодых мужчин, стоявших позади императора, является наследным принцем, ее глаза встретились с глазами герцога Хайнта, шедшего за императорской семьей. Она сразу отвела взгляд. Ее внимание целиком и полностью сосредоточилось на императоре, который теперь восседал на троне, установленном на возвышении, и здоровался с аристократами, подошедшими поприветствовать его.

Сердце Люциферы бешено заколотилось.

«Убить его? Смогу ли я убить его?» – прокричала Эстель, внезапно ворвавшись в сознание Люциферы.

Но она прекрасно понимала, что это невозможно. Прежде всего, у нее не было ни оружия, ни сил, чтобы использовать его. А если она подойдет к императору ближе дозволенного, то немедленно будет обезглавлена стражей. И одним из тех, кто снесет голову с ее плеч, окажется сам герцог Хайнт.

Люди продолжали время от времени кидать на Люциферу насмешливые и любопытные взгляды, но ее разум занимали лишь яростные мысли о том, как она убивает императора. Люцифера долго не могла отвести от него взгляда, а затем усилием воли заставила себя успокоиться и огляделась.

Теперь, когда всеобщее внимание сместилось с нее на императора, нельзя было придумать лучшего момента, чтобы на время удалиться. Осознав, что она слишком переволновалась из-за одного лишь появления императора, Люцифера, избегая взглядов, осторожно направилась на второй этаж, где теперь не было ни души. Ноги сами собой вели ее. Как и в королевском замке Ольши, здесь тоже были подготовлены комнаты для временного отдыха. Ни секунды не колеблясь, Люцифера прошла вглубь коридора и, открыв самую роскошную дверь, вошла внутрь, где, с облегчением выдохнув, опустилась на мягкий диван.

Несмотря на то что Люцифера еще ни разу не бывала в яншгарских покоях, она вела себя так, будто была здесь частым гостем и уже давно к ним привыкла. Она не испытывала ни малейшего смущения.

Расположившись на диване, Люцифера с облегчением сняла туфли на высоких каблуках. Для нее, лишенной чувства прекрасного, эта обувь казалась колодками. Расслабленно выдохнув, она откинулась головой на подушки. Следя за тем, чтобы прическа не испортилась, Люцифера задалась вопросом о том, чем она вообще занимается.

Единственное, что она успела сделать за все это время, – взяла на себя роль Люциферы и, чтобы полноценно отыгрывать ее, училась носить дворянскую одежду и вести себя как яншгарская аристократка. Стоит ли ей попытаться убить императора? Но ведь даже если она убьет его, Ольшу уже не вернуть. Люцифера хотела найти Лиама, но если бы это было так просто, император уже давно бы нашел его сам и отрубил голову. Люцифера чувствовала себя беспомощной.

Погрузившись в свои нерадостные мысли, она не услышала, как дверь в комнату приоткрылась. Люцифера заметила чужое присутствие, только когда услышала звуки приближающихся шагов, и тут же вскинула голову.

– Эй, Люци. Ты ведь меня ждала?

Перед ней, улыбаясь, стоял мужчина с изящно зачесанными назад русыми волосами. Люцифера сразу поняла, кто это. Этот человек был наследным принцем.

Какого черта? Замерев в не особенно удобной позе, она смотрела на Темира. Его улыбка стала еще шире, и он подошел к дивану.

Аккуратная прическа, благородная внешность… Несмотря на то что принц смотрел на нее с благосклонным интересом, Люцифере сделалось не по себе, а в груди стало тесно. Она совершенно не боялась этого типа, но ее сердце забилось с бешеной скоростью.

– Что с тобой?

– …

– Люци, ты все еще сердишься?

– …

Он спросил, не сердится ли она? Разве можно смотреть в глаза девушке, которая собиралась покончить с собой в поисках его любви, и кидать ей банальное «ты все еще сердишься»?

– Люци, мне бывает сложно распознать твои намерения по одному только взгляду. Но если ты будешь приходить в императорские покои, могут возникнуть неприятности.

Это была самая последняя комната в коридоре, и, видимо, именно здесь отдыхали члены императорской семьи.

Но какого черта этот парень вообще пришел? Люцифера с опаской наблюдала за ним.

– Что, если бы сюда вошла императрица или Иосиф? Повезло, что пришел именно я. Так что впредь думай, прежде чем что-то сделать.

В разговоре с наследным принцем явно нельзя было выпалить первое, что придет на ум, поэтому Люцифера хранила молчание.

– Скажи уже что-нибудь.

На первый взгляд его слова могли показаться вежливой просьбой, но тон принца был жестким, будто он отдавал приказ.

Когда от Люциферы не последовало ответа, Темир сел на диван рядом с ней. Протянув руку, он взял ее за подбородок, провел большим пальцем по ее нижней губе, а затем опустился к плечу.

Люцифера скривилась от отвращения и попыталась оттолкнуть его руку, но принц крепко схватил ее за запястья.

– Если ты станешь сопротивляться, будет совсем не весело.

– Что за?!

Она попыталась встать, но Темир с силой толкнул ее обратно на диван, придавливая своим телом.

– Знаешь, а я скучал по тебе… Даже не представляешь, как сильно.

Люцифера брыкалась, пытаясь вырваться из его хватки, но принц только крепче сжимал ее руки. В следующий миг он заставил ее разомкнуть губы, и его язык оказался во рту девушки. Свободной рукой Темир принялся поглаживать ее грудь.

«Черт! – мысленно выругалась Люцифера. – Сначала он спрашивает, не сержусь ли я, а затем вдруг начинает вытворять подобные фокусы! Мужчины в Яншгаре абсолютно невменяемые?»

– Тот отброс, который убивал женщин, ничего ведь с тобой не сделал, правда? Ты по-прежнему только моя, Люци…

– Отпусти меня!

«Ну что за сумасшедший?!»

Люцифера хотела оттолкнуть его, но оказалась слишком слаба для этого. Неужели разница между мужчинами и женщинами настолько велика? Даже раздражение и мерзость не смогли перебить досаду, внезапно охватившую ее. Он ведь точно такой же человек, как и она, как между ними может быть такая большая разница в физической силе?

Принц вновь попытался поцеловать Люциферу, и она замотала головой из стороны в сторону, сопротивляясь. Темир недовольно цокнул и, отстранившись, опустил на Люциферу гневный взгляд. Он напоминал безумца.

– Я же сказал тебе, перестань злиться!

– Злиться?..

– Твоя любовь уже достаточно меня тронула, так что теперь ты должна покорно принять мою.

– Моя любовь тебя тронула?

– Да, я был невероятно тронут, Люци. Я и не думал, что ты с таким слабым телом действительно прыгнешь в озеро, лишь бы доказать свои чувства ко мне.

Она нахмурилась. В обществе говорили о том, что Люцифера прыгнула в озеро, моля наследного принца о любви. Но разве это не странный способ доказать свои чувства? Неужели здесь скрывается что-то еще?

– Агх!

Голова Люциферы начала раскалываться от боли. Она застонала и прикусила губу. Откуда-то послышался голос наследного принца. Однако, судя по тому, что рот Темира оставался закрыт, голос раздавался где-то у нее в голове.

В этот момент перед глазами Люциферы начала всплывать незнакомая сцена. Эстель никогда раньше этого не видела.

…Искреннее отчаяние. Именно оно плескалось в глазах у настоящей Люциферы, смотревшей на наследного принца. Несмотря на то что об их отношениях уже было известно абсолютно всем, она хотела, чтобы их признали официально.

Если бы только это произошло, она смогла бы прижать к ногтю всех этих великосветских бабенок. В особенности дочь герцога Идриса. Но наследный принц не желал объявлять ее своей невестой.

Это стало причиной их ссоры, и в обществе довольно быстро начали ходить слухи о том, что наследный принц бросил Люциферу. И сейчас он унижал ее прямо на глазах у всех.

– Я хочу, чтобы ты перестала таскаться за мной и немедленно ушла прочь. – Слова принца вызвали приступ смеха придворных.

Люцифера отчаянно хотела, чтобы он наконец улыбнулся ей и официально провозгласил своей возлюбленной.

– У тебя совсем нет гордости? Почему ты так назойлива?

Его слова разрывали ее сердце, но Люцифера изо всех сил сохраняла спокойствие.

– Немедленно исчезни с глаз моих.

Услышав это, Люцифера вдруг светло улыбнулась. Она была счастлива, потому что своей фразой наследный принц, ее Темир, подал ей знак.

Через некоторое время после ссоры Люцифера и наследный принц встретились в их тайном месте. Темир признался, что его чувства к ней не исчезли, и пообещал сделать ее своей женой, а в будущем – императрицей. Но он выдвинул Люцифере одно условие.

– Покажи мне свои чувства, поставив жизнь на кон, Люци. Ты и сама знаешь, из-за долгого одиночества постепенно уходит вера в любовь. Докажи, что любишь меня. Покажи мне свою веру в эти чувства и докажи, что достойна быть моей спутницей жизни и императрицей Яншгара.

Люцифера ответила, что сделает все что угодно, чтобы доказать свою веру. И тогда наследный принц произнес:

– Люци, слушай меня внимательно. Я буду относиться к тебе холодно. Но я буду делать это только для того, чтобы защитить тебя, ведь отцу и императрице ты не по душе.

Император всегда смотрел на нее с недовольством. Люцифера не знала императрицу, но если Темир говорил, что она плохо к ней относилась, значит, так оно и было.

– Мне тоже нужна причина, чтобы признать твою любовь, понимаешь?

– Что я должна сделать?

– Когда на торжестве я велю тебе исчезнуть, тогда-то ты и должна будешь доказать свою любовь.

Люцифера счастливо кивнула.

«Я с радостью это сделаю. Темир, я буду делать это столько раз, сколько ты захочешь. Только бы я могла быть рядом с тобой, только бы мы могли любить друг друга без препятствий, только бы мне больше никогда не быть одинокой!»

Вот почему, когда принц оскорблял ее, Люцифера улыбалась. И сразу после тайного знака без капли сомнений она прыгнула в озеро, чтобы доказать наследному принцу свою любовь, чтобы показать ему, что она может рискнуть своей жизнью ради него. Но последним, что она увидела, падая в воду, было…

– Ну что за чертов ублюдок?!

– Аргх!

Люцифера, нет, Эстель, в голове которой возникли воспоминания настоящей Люциферы, пришла в ярость. Не сомневаясь ни секунды, она со всей силы пнула Темира между ног.

По комнате разнеслись неистовые, полные боли вопли наследного принца. Его рука, прежде скользившая по телу девушки, резко метнулась к промежности, и принц, прижав обе руки к своему достоинству, начал перекатываться по комнате, издавая пронзительные вопли.

Последнее, что увидела Люцифера, упав в озеро и погружаясь под воду, был образ наследного принца, который смеялся, показывая пальцем на умирающую девушку.

Перед тем как умереть, Люцифера поняла, что ее возлюбленный, ради которого она отдала жизнь, просто играл с ней.

Сед и сегодня был не в духе. Причиной этому стала встреча с человеком, который стоял на втором месте в списке ненавистных ему людей.

Герцог Луирк, занимавший почетное первое место в этом списке, на время торжества взял на себя руководство охраной дворца, поэтому, пока Сед не появится в зоне охраны, он не увидит его физиономию. Это определенно радовало. Однако, получив приглашение от императора, Сед был вынужден встретиться лицом к лицу с еще одной неприятной личностью, наследным принцем Темиром.

За несколько часов до начала торжества император вызвал Седа к себе. Когда герцог прибыл в тронный зал, там уже находились наследный принц Темир и его брат, принц Иосиф.

Как только Сед встретился взглядом с наследным принцем, тот, приподняв уголки губ, многозначительно улыбнулся.

– Давно не виделись, герцог.

– Приветствую вас, Ваше высочество.

Сед не мог не понять, что означает эта улыбка. Всему обществу уже было известно, что Люцифера стала его невестой. В том числе и наследному принцу, ее бывшему любовнику, из-за которого девушка чуть было не утопилась.

Наследный принц насмехался над ним. Тут было нечему удивляться. Человек с таким мерзким характером, как у него, просто не мог пройти мимо этого события.

Сед был наслышан о том, что императрица лично изъявила желание видеть Люциферу Айдин, не успевшую еще до конца оправиться после всех происшествий. Но герцог не сомневался, что к приглашению приложил руку наследный принц. Сед прекрасно знал о паршивом характере Темира.

Принц не жаловал ни его, ни предыдущего герцога Хайнта, который тоже не был дружелюбен с наследником. Сед недолюбливал этого жестокого и безалаберного человека.

Но сейчас наследный принц не обмолвился ни единым словом о помолвке герцога и Люциферы. Это было разумно с его стороны. Если бы он начал оскорбительно говорить о невесте Седа, присутствующий здесь император не спустил бы ему это с рук. Отныне любое действие Темира в отношении Люциферы напрямую касалось и Седа. Своей выходкой принц высмеял не только леди Айдин, но и его самого.

Император, вызвавший Седа, переводил взгляд с него на сына. Судя по всему, он решил удостовериться, не настроен ли герцог Хайнт враждебно по отношению к Темиру из-за навязанной помолвки.

– Давно не виделись, герцог, – протянул руку Седу принц Иосиф.

Черные очки юноши нелепо сползли ему на нос, и Сед горько усмехнулся про себя. Интересно, сколько еще ему придется наблюдать за этим спектаклем?

– Вижу, ваше зрение за это время ухудшилось.

– Думаю, это потому, что я много читаю.

Сед крепко пожал руку Иосифа, облаченную в перчатку, а юноша приветливо ему улыбнулся. Когда они обменялись быстрыми приветствиями, император подал голос:

– Герцог Хайнт.

– Да, ваше величество.

В следующий миг император слегка расслабился, и с его лица слетела маска суровости. Император, теперь походивший на простого старика, улыбнулся.

– Ладно тебе, нет нужды напускать такой строгий вид.

Предыдущий герцог Хайнт находился в довольно близких отношениях с императором. Сам же император с детства очень любил Седа. Старец тепло улыбнулся, будто смотрел на собственного сына. Но Сед в лице не изменился. Несмотря на то что их связывало, император остается императором. Сед прекрасно знал, каким безжалостным и жестоким может быть этот человек.

– Мне кажется, твой отец совершил ошибку. Зря он возложил на твои плечи этот брак, он может оказаться для тебя тяжким бременем.

– Это не так. Думаю, у него имелись на то свои причины.

Сед очень надеялся, что у отца имелась причина для такого поступка. Раз он загнал его в эту чертову ситуацию, лучше бы ему иметь очень вескую причину. В противном случае Сед бы не согласился на брак.

– Ведь это не послужит поводом для разлада между вами с Темиром, я прав?

Сед улыбнулся:

– Все, что произошло в прошлом, должно там и остаться. Это совершенно не повлияет на наши отношения с его высочеством.

Император расхохотался. Наследный принц тоже не остался в стороне: поймав взгляд герцога, он улыбнулся ему:

– Какое счастье, герцог, а я волновался, что потеряю твое расположение.

Потерять? Ни расположение самого Седа, ни расположение семьи Хайнт никогда не принадлежали наследному принцу. Герцог вспомнил, как на его губах расцвела горькая усмешка, когда он узнал о том, что император собирается наделить властью именно этого человека.

Сед посмотрел на Темира, наследного принца. Юноша с аккуратно зачесанными назад волосами и благородной внешностью был достоин того, чтобы с него писали картины. Но герцог не переставал задаваться одним и тем же вопросом: почему именно этот человек стал наследным принцем?

Император Байду не был глуп. Почему же тогда он провозгласил наследным принцем своего первого сына Темира? Согласно правилам наследования императорского престола, которые действовали в Яншгаре, приоритетной кандидатурой являлся старший сын, но это был буквально всего лишь приоритет. На деле же император мог выбрать преемника по своему усмотрению. Темиру явно не хватало многих качеств для того, чтобы стать хорошим правителем, но именно его провозгласили наследным принцем. Возможно, дело заключалось в любви императора к первой императрице, которая и родила ему Темира.

Десятилетний Темир был провозглашен наследником императорского (в то время еще королевского) престола, и с тех пор, как достиг своего совершеннолетия, стал неустанно набирать силу.

Сед перевел взгляд на Иосифа, второго принца. Юноша продолжал приветливо улыбаться. Вероятно, император считает, что покладистому Иосифу тоже чего-то не хватает, и поэтому даже не предполагает, что он сможет возглавить Яншгар. Но разве император не видит, что Иосиф гораздо лучше подходит на роль наследного принца?

Сед разглядывал юношей, принадлежащих к императорской семье. Они были чем-то похожи, но в то же время сильно отличались друг от друга.

Завершив беседу, все поднялись и направились в зал. Сед, прибывший вслед за императорской семьей, украдкой пробежался взглядом по нарядной толпе. Зрелище навевало на него скуку, но здесь находилась его невеста, с которой ему предстояло сегодня танцевать.

Найти ее оказалось нетрудно. Она была настолько красива, что, если бы Сед вдруг решил сделать невесте комплимент, у него не хватило бы слов, чтобы отдать ей должное. Дополнив свою естественную красоту великолепным нарядом и украшениями, Люцифера выглядела просто неотразимо. Сед не выдавал желаемое за действительное, а беспристрастно оценивал леди Айдин.

С возвышения Седу открывался удобный обзор на зал, и он видел, что Люциферу окружила толпа. Естественно, ничего хорошего там не происходило. Сед слышал, что девушка до сих пор не восстановилась, и ей наверняка было нелегко.

В этот момент Люцифера посмотрела прямо на него. Решила оказать знак внимания своему жениху? Однако это оказалось иллюзией. Взгляд Люциферы скользнул дальше, устремившись на наследного принца.

Сед так и знал. Он прекрасно все понимал, но на душе у него стало гадко. Разве она не должна заботиться о репутации своего жениха? Наследный принц, по-видимому, тоже заметил ее взгляд и, посмотрев на Люциферу в ответ, перевел взор на Седа. От победной улыбки Темира настроение герцога стремительно портилось.

До чего же упертая, ограниченная женщина! Сед бросил на нее сердитый взгляд и подумал, что даже если бы императрица не послала ей приглашение, Люцифера все равно явилась бы на это торжество. Сед решил, что не станет к ней подходить.

Разве ее не волнует, что о ней подумают люди? Если заметят, как она смотрит на наследного принца, тут же поползут новые слухи и сплетни. Или ей наплевать на чужое мнение? Впрочем, если бы оно имело для нее значение, она бы не стала прыгать в озеро.

Чем там занят граф Айдин? Разве можно так просто оставлять собственную дочь? Взглянув в сторону графа, Сед увидел, что тот разговаривает с герцогом Идрисом.

В этот момент Люцифера огляделась вокруг и куда-то направилась.

Что она собирается делать?

Люцифера поднялась на второй этаж, сопровождаемая хмурым взглядом Седа. Когда она скрылась из его поля зрения, герцог присмотрелся к придворной толпе. Люди болтали о Люцифере всякий бред. Те, кто прежде неприязненно смотрели на его невесту, теперь о чем-то переговаривались и то и дело поглядывали на Седа.

Вопреки их ожиданиям, Сед сохранял невозмутимое выражение лица. Особо настойчивым аристократам, продолжавшим на него пялиться, герцог посылал предупреждающие взгляды.

– В горле пересохло. Отлучусь ненадолго, – проговорил вдруг наследный принц и спустился в зал.

Буднично отвечая на приветствия подданных, принц смешался с толпой, а затем так же буднично исчез на втором этаже. Неужели он собирался встретиться там с Люциферой? И неужели тот ее недавний взгляд в сторону наследного принца был сигналом для встречи?

Чтоб ее! Она не перестает поражать своей наглостью!

Сед мысленно выругался, не скрывая отвращения на лице.

Он постарается как можно дольше оттягивать этот брак, а когда он все-таки состоится, Сед тут же расторгнет его и приложит все усилия, чтобы имя Люциферы и близко не стояло с дворянским титулом. Это опозорит его, но даже так в положении Седа будет больше достоинства, чем в том, чтобы продолжать наблюдать подобные сцены.

Его трясло от злобы. Какое оскорбление! Как она посмела обещать ему сегодня танец, а затем нагло, прямо у него на глазах, сбежать на тайное свидание?

Он встретился взглядом с Иосифом. Ухмылка, сияющая у того на лице, говорила, что он тоже все прекрасно видел.

Седу стало противно от мысли, что кто-то копается в его душе. Пораздумав, он плюнул на все и отправился на второй этаж без определенного плана действий.

Неужели человек, узнавший об измене, испытывает такие мерзкие чувства? Если Сед когда-нибудь захочет вступить в новые отношения, то ни за что не станет связываться с той, у которой уже есть возлюбленный. Седу и раньше не приходилось отбивать женщину у другого мужчины, но теперь, испытав мерзкое чувство предательства на собственной шкуре, он принял осознанное решение никогда этого не делать.

С начала приема прошло совсем немного времени, и в коридоре не было ни души. Сед оглядывался в поисках Темира и Люциферы, но их нигде не было видно. Где же они? Вдруг его взгляд упал на дверь, ведущую в покои императорской семьи в дальнем конце коридора. Сед сдвинул брови и направился к ней. Сделав несколько шагов, он понял, что внутри кто-то есть.

Император, императрица и Иосиф находились в зале, значит, в покоях был наследный принц. Но оттуда доносился женский голос. Нетрудно догадаться, кому он принадлежал. Все было очевидно. Измена, сомнений в которой не осталось, вызвала в Седе волну раздражения и гнева, и ему стоило большого труда обуздать их.

В этот момент дверь открылась.

Что происходит?

Из комнаты доносились крики боли. Нахмурившись, Сед подошел ближе.

– Я убью тебя! Думаешь, тебе удастся сотворить такое со мной и остаться безнаказанной?!

Герцог не верил своим ушам. Среди истошных воплей наследного принца раздался голос Люциферы:

– Если так хочешь меня убить, можешь попробовать.

– А-а-а-а!

– Только передай его величеству, что ты вел себя с женщиной хуже самой последней псины, за что я и врезала тебе яйцам. Моя совесть чиста!

Люцифера осыпала принца вульгарными словами, не свойственными леди, но они четко передавали всю суть случившегося, которую так хотел узнать Сед.

Вылетев из комнаты, Люцифера столкнулась с герцогом лицом к лицу. Глаза девушки расширились, словно Сед застал ее на месте преступления. Она скрестила руки на груди и тяжело выдохнула:

– Ох, ну надо тебе появиться именно в этот момент. Вот же повезло.

Она схватила Седа за руку и потащила за собой, уводя подальше от императорских покоев. Из-за двери по-прежнему доносились протяжные стоны и проклятия. Сед покорно разрешил вести себя.

– Что случилось? – Он уже частично догадался, но все равно из вежливости решил поинтересоваться.

– Я врезала этому сукиному сыну по яйцам.

Невероятно, как, обладая невиннейшим личиком, Люцифера могла исторгать из себя такие грязные ругательства. Но, убедившись, что он все правильно понял, Сед осознал серьезность случившегося.

Нападение на члена императорской семьи! Отруби ей голову десять раз, и этого будет мало, чтобы наказать за такой проступок. Но Люцифера хмурилась, словно не была достаточно удовлетворена своей выходкой.

– Ты совсем спятила? – Сед не стал утаивать свои впечатления относительно этой ситуации.

Проигнорировав его вопрос, Люцифера скрестила руки на груди и произнесла:

– Если ты сейчас останешься со мной, то окажешься втянут в эту историю. Ничего хорошего ты от меня не услышишь. Лучше просто забудь обо всем и тихо пройди мимо. Повторяю: я только что врезала наследному принцу по яйцам. И прямо сейчас он катается по полу в той комнате.

Третий раз за сегодняшний вечер она использовала выражение «врезать по яйцам». Сед задумался о том, каково сейчас Темиру. Как мужчина, он вполне мог представить боль, которую тот испытывает, но сочувствия к принцу Сед не питал.

– Зачем ты это сделала? Уверен, не было необходимости вытворять подобное.

– Если я расскажу, ты мне поверишь?

– Поверю ли? – Он задумался. Их отношения нельзя было назвать доверительными. Соврет ли она? Поразмыслив некоторое время, Сед произнес: – Расскажи. Я постараюсь понять.

Люцифера прищурилась, бросив на него подозрительный взгляд, и, слегка поколебавшись, все-таки начала свой рассказ:

– Если бы ты встретил человека, который играл бы твоими чувствами, требуя доказать любовь, что бы ты сделал?

– Что?

– Я говорю о том случае, когда Люцифера… То есть когда я прыгнула в дворцовое озеро. Это было сделано по наущению наследного принца.

– О чем ты говоришь?

– Он сказал, что если я хочу доказать ему свою любовь, то должна поставить свою жизнь на кон. Для наследного принца я была лишь той, с кем можно сыграть злую шутку. До того как потерять сознание, я увидела, как он смеялся, тыча в меня пальцем.

– Как вообще… – Сед собирался спросить, как вообще можно поверить ее словам, но Люцифера истолковала все по-другому.

– Да, я поступила невероятно глупо. Как вообще можно было повестись на такие речи?

Отчего-то Седу казалось, что, несмотря на непривычное для нее признание собственных ошибок, Люцифера говорит искренне. Она по-прежнему тащила его за руку, уводя подальше от императорских покоев, прямиком в бальный зал.

«Так и не поймешь, кто кого сопровождает», – думал Сед, послушно следуя за девушкой.

Если Люцифера говорила правду, то все становилось ясно. Тогда с ее точки зрения и десяти, и ста ударов по сокровенному месту принца было бы недостаточно. Значит, она смотрела на Темира не с обожанием, а с мстительностью? Сед по-прежнему не верил ей до конца, но не мог не признать, что объяснение Люциферы звучало довольно убедительно.

– Пф-хах.

Сед и сам не заметил, как с его губ слетел короткий смешок. Если забыть о том, что ее поступок приравнивался к тяжкому преступлению, и о том, что он сам оказался втянут в этот раздражающий любовный треугольник, разве это не забавно? Она в самом деле ударила члена императорской семьи по его причинному месту! Ей хватило смелости совершить то, что многие мечтали сделать, но на что никто никогда бы не отважился.

Сед еще ни разу в жизни не видел кого-то настолько самоуверенного. Как только недоразумение между ними разрешилось, паршивое настроение, мучившее его весь день, сменилось весельем: ей удалось насолить ненавистному Темиру!

– Ха-ха, ты действительно его туда пнула?

– Конечно, он же только этим местом и думает. Куда еще прикажешь пинать?

Сед изо всех сил старался сдержать смех. Ну какой благородной леди придет в голову подобная мысль? Он не мог позволить себе расхохотаться в голос и лишь беззвучно содрогался от смеха. Сед жалел только о том, что не смог собственным глазами увидеть, как Темир корчится на полу от боли.

– Так что, у тебя остались еще какие-то чувства к наследному принцу?

– Вмазала бы я ему по причиндалам, если бы у меня были какие-то чувства?

– Пфха-ха-ха!

Сед не смог больше сдерживаться и разразился смехом. Хоть леди и выражалась чересчур прямолинейно, сомнений в ее искренности не оставалось. Люцифера смотрела на Седа словно на умалишенного.

Он задумался о том, как поведет себя Темир. Нанесение телесных повреждений члену императорской семьи являлось тяжким преступлением. Однако учитывая, какая именно часть тела принца пострадала, дело принимало иной оборот.

Во-первых, если Темир покарает девушку за то, что она ударила его по мужскому достоинству, эта история получит огласку и будущий император надолго станет всеобщим посмешищем.

Во-вторых, Сед отлично знал характер императора. Если наследный принц расскажет ему о случившемся, то император, выслушав доводы Люциферы, накажет самого Темира. Конечно, и Седу придется замолвить слово за свою невесту.

Каким бы дураком ни был наследный принц, у него наверняка хватит мозгов, чтобы отказаться от идеи мести и не создавать неприятностей семье, которая поддерживает его. Вот уж во что Сед никогда в жизни не поверил бы, так это в благоразумие наследного принца, однако в данный момент он на него надеялся.

А еще Сед понял, что перед ним сейчас стоит действительно особенный человек. Герцог испытал то же самое чувство, которое он ощутил после случая с убийцей. Судя по всему, Люцифера решилась на этот поступок, зная, что наследный принц не станет поднимать шум. Похоже, она далеко не такая глупая, как он думал.

– Если что-то произойдет, я все улажу, – вдоволь насмеявшись, выпалил Сед, попутно удивляясь собственным словам.

– Что?

От воображаемой картины корчащегося на полу Темира ему становилось легче на душе. Кроме того, Сед заключил, что месть Люциферы вполне оправданна, поэтому и решил проявить великодушие.

Люцифера растерянно моргала, будто не ожидала от него такое услышать.

– И кстати, если будешь в таких грубых выражениях говорить о принце в присутствии других людей, тебя непременно обвинят в оскорблении императорской семьи. Впредь будь осторожна.

– Хорошо, буду начеку, – послушно кивнула девушка.

На первый взгляд она казалась упрямой, но умела признавать свои ошибки. Люцифера была не из тех, кого стоило судить по внешнему виду: кто бы поверил, что эти кукольные губки могут произнести что-то вроде «сукин сын» или «врезать по яйцам»? Эта мысль снова заставила Седа рассмеяться.

В этот момент подала голос сама Люцифера:

– Прекращай смеяться и быстрее пойдем потанцуем.

– Что?

Люцифера снова взяла его за руку и потащила за собой. Из-за их разницы в силе ей пришлось тянуть Седа обеими руками.

– Говорю, пойдем потанцуем. Я ждала тебя, чтобы потанцевать.

У Люциферы все равно не было других дел здесь. Ее единственная цель на сегодня заключалась в том, чтобы поскорее станцевать и отправиться на заслуженный отдых. Но Сед об этом не знал и счел поведение Люциферы весьма милым.

– Какое странное приглашение на танец.

Несмотря на непривычность такого приглашения, Сед ни капли не расстроился, ведь Люцифере только что удалось как следует повеселить его. Он взял ее руку в свою и повел на паркет.

Едва появившись в зале, пара приковала к себе все взгляды. Люди озирались в поисках наследного принца, но того нигде не было видно. Желающих поглазеть на участников любовного треугольника в полном составе ждало разочарование.

Люцифера и Сед выглядели так, будто их связывали настоящие чувства, а не навязанная помолвка: слишком уж близко к невесте держался молодой герцог Хайнт. Леди Айдин хоть и сохраняла строгое выражение лица, но уверенно опиралась на руку жениха, который любезно подстраивался под ее неспешный шаг.

– Похоже, он и правда заботится о ней. Все-таки она его невеста.

Это был первый раз, когда герцог Хайнт проявил чувства на публике, поэтому придворные кидали на пару любопытные взгляды и перешептывались.

В отличие от своего предшественника, Седекия Хайнт редко появлялся в светском обществе. Бо́льшую часть детства он провел в поместье, оттачивая навыки владения мечом. Взрослея, Сед по-прежнему предпочитал оставаться в своих землях и в компании рыцарей сражался с монстрами, пока отец лично не вызывал его к себе.

С юношеских лет Сед принимал участие в завоевательных войнах императора, и в нем начали отчетливо проявляться качества отважного рыцаря, а не изнеженного дворянина. Вместе с тем молодой Сед Хайнт не был просто тупоголовым воякой. Когда юноша все же появлялся на светском торжестве, его сразу окружала толпа аристократов, но только красавицы могли остаться рядом с ним.

В столице, где роскошь шла рука об руку с моральным упадком, Седекия Хайнт казался благородным дамам своего рода трофеем. Необычайно высокий рост, мускулистое тело и привлекательные, строгие черты лица, подчеркивающие твердость духа, выгодно отличали его от других мужчин.

Сед не был ни аскетом, ни ревнителем старых порядков, но в нем чувствовался внутренний стержень, холодный и острый, точно клинок. Скупой на слова, каждой своей редкой язвительной фразой он приводил в недоумение и отпрысков влиятельных семей, которые налетали на Седа, будто стая голодных собак, и благородных дам, что гроздьями вешались на него.

За доблесть и безжалостность в бою Седа прозвали Черным Львом с полей сражений, но теперь, переехав жить в столицу, он оказался во власти своей невесты, о которой ходили весьма сомнительные слухи.

Все ожидали, что Сед станет презирать Люциферу и держаться от нее как можно дальше, после всего что она совершила. Ведь и добрым нравом Люцифера похвастаться не могла. Единственным ее достоинством была внешность. Отчетливо сознавая силу своей красоты, девушка печально славилась резкостью, холодностью и раздражительностью. Естественно, общество порицало такую даму и ожидало того же от Седа.

Но вы только посмотрите на эту пару: стыдливая невеста, переживающая из-за пристального внимания толпы, и жених, защищающий ее от досужих взглядов. Герцог Хайнт время от времени заботливо поглядывал на Люциферу, и самые внимательные видели, что это именно он крепко сжимает ее руку, а не наоборот.

Зал наполнился шепотом, и император, беседовавший с министрами, посмотрел туда, куда глядели все остальные. Сед и Люцифера вышли на середину зала и медленно задвигались в такт музыке.

Сед танцевал очень редко и перебирал ногами немного неловко, но колышущееся платье его партнерши скрадывало эти недостатки, и со стороны пара выглядела весьма неплохо. Одна белоснежная рука Люциферы лежала на плече жениха, другая покоилась в его ладони. Ее вечно нахмуренное лицо сейчас озаряла лучезарная улыбка, делая леди Айдин прекраснее всех на свете.

Жених не уступал невесте и великолепно выглядел в темно-зеленом фраке. Они не отрывали глаз друг от друга, будто были влюблены по-настоящему и танцем заявляли всему свету о крепости своей помолвки.

Одни сочувствовали Седу, сокрушаясь, как бедняге не повезло, а иные тыкали пальцами в девушку, утверждая, что герцог слишком хорош для нее. Но никто не мог отрицать очевидного: они составляли красивую пару. Настолько, что казалось, от них исходит сияние.

Естественно, эта волшебная, идеальная картинка была лишь иллюзией.

Люцифера сделала следующее па, слегка опережая ритм, и Сед едва успел увернуться от острого каблучка. На лице девушки проступило недовольство, и губы Седа изогнулись в усмешке.

Люцифера танцевала так, как ее учила мадам Эрена, но совершенно не заботилась о правильности шагов. Скрытые под складками платья, ее ноги двигались то слишком быстро, то чересчур медленно. И дело заключалось вовсе не в том, что Люцифера не чувствовала ритма. Она преследовала иную цель.

– Кажется, ты собираешься оттоптать мне ноги.

– Нет, что ты.

И почему он так покорно согласился на танец? Сед увернулся от очередной атаки, и в воздухе раздалось раздраженное цоканье каблука. Платье Люциферы элегантно колыхнулось.

– Не могла бы ты объяснить, почему так ведешь себя со мной?

Дружественная атмосфера, царившая между ними, наконец дала трещину. Люцифера не ответила. Когда мелодия достигла крещендо, она от души нанесла следующий удар, но и от него Сед легко увернулся.

– Теперь я не сомневаюсь, ты все-таки метишь в мои ноги.

– Верно. Ты мне не особо нравишься.

Последнего она могла и не говорить, Сед и так догадался по ее поведению. Впрочем, стоило благодарить судьбу хотя бы за то, что атаке подвергались его ноги, а не то, что находилось между ними.

– Неужели так сложно дать наступить себе разок на ногу? – пробубнила Люцифера, когда очередной удар, в который она вложила всю душу, не достиг цели.

– И зачем же мне это делать?

– Потому что я хочу наступить тебе на ногу.

– Почему?

– Просто разок захотелось.

Да, ребячество. Но Люцифере правда очень хотелось отдавить ему ногу. А ведь было время, когда она, еще будучи Эстель, мечтала вмазать по физиономии герцога. Сейчас у нее не хватит на это сил, а для того, чтобы при всех ударить его в то же место, что и наследного принца минутами ранее, Люцифера была слишком благоразумна. Ради одного этого танца ей пришлось заниматься целую неделю, изучая этот нудный светский этикет, и Люцифере хотелось если не осуществить свои истинные желания, то хотя бы оттоптать ему ноги.

– Да уж, ты действительно особенная.

– Обычной меня не назовешь.

Как вообще может считаться обычным рыцарь, переместившийся в тело леди? То, что она танцует по всем правилам, уже само по себе является выдающимся деянием.

– Аргх! – Люцифера нахмурилась и зарычала от раздражения и сожаления об упущенной возможности. Герцог снова избежал удара в последний момент.

Увидев ее рассерженное лицо, Сед почувствовал, как ему самому начинает становиться веселее. На самом деле, герцог не испытывал к ее действиям никакой неприязни. Ведь с самого начала ему легко удавалось избегать ее атак.

– Я тебя как-то обидел?

– Что?

Сед не собирался копаться в своих прошлых поступках и не надеялся разрядить обстановку. Всего лишь проявлял любопытство.

– Обидел?..

«Все дело в том, что ты – рыцарь Яншгара. И в том, что ты меня раздражаешь».

Люцифера держала рот на замке. Ей герцог Хайнт был неприятен, но вот нравился ли он настоящей Люцифере?

Нет, если судить по тем смутным чувствам, которые она ощутила, когда к ней вернулись воспоминания, Люцифера думала только о наследном принце. И вряд ли что-то изменилось бы после помолвки с Хайнтом.

Как ни посмотри, а этого парня жалко. Ведь ни Эстель, ни Люцифера ни за что его не полюбят.

– Это все из-за того, что я не обращал на тебя внимания? Ведь любой другой мужчина на моем месте проявил бы к тебе должный интерес.

– Чего?

– Чтобы внести ясность, хочу сказать, что всегда общался с людьми, которые сами искали моей компании. Ты же не обращала на меня никакого внимания.

– Мне совершенно безразлично, с кем ты там общался. Зачем ты мне об этом рассказываешь? – изумленно спросила Люцифера. Она действительно не могла отыскать в себе ни капли того чувства, которое именуют ревностью.

Сед снова удивился.

Если два человека объявили о помолвке, им придется пожениться. Прошлое прошлым, но разве мысль о предыдущих связях будущего супруга не оставляет неприятного осадка в душе? Однако Люцифере, кажется, не было никакого дела до этого. Сейчас ее волновали только ноги Седа.

– Ха!

В тот момент, когда Сед уже собирался что-то сказать, Люцифера быстро топнула ногой, и ее лицо озарилось счастьем. Сед вымученно улыбнулся.

Разве она не знает, что ее туфельки сделаны из плотной кожи, а сама она весит не больше перышка? Не сказать, что ему было совсем не больно, скорее, немного неприятно.

И тем не менее она светилась, будто достигла желанной цели. Глядя на ее счастливое лицо, Сед не мог не улыбнуться. Если он попытается вытащить отдавленную ногу, они потеряют равновесие на радость толпе.

Люцифера триумфально улыбалась, и Сед залюбовался изгибом ее алых губ и мерцанием серебристых глаз, в которых плясало отражение свечей. Она была очень красива, особенно глаза, обладавшие какой-то неописуемой магией.

Сед вдруг подумал, что оттоптанная нога – не самая дорогая плата за подобную улыбку, но в тот же момент ему захотелось ударить себя чем-нибудь по голове.

«Что это за мысли? Я умом тронулся?»

– Ты никак меня не обидел, – глядя на Седа, произнесла Люцифера.

Седекия Хайнт не сделал Люцифере ничего плохого. Да и Эстель тоже. Наоборот…

В этот момент музыка оборвалась, и Люцифера невесомо отняла у него свою руку. Она сделала что хотела и пребывала в прекрасном настроении.

– Ты добилась своего и отдавила мне ногу. Что теперь будешь делать?

– Хм, думаю, поеду домой. Если останусь, вряд ли услышу в свой адрес что-то хорошее.

Только тогда Сед оглянулся вокруг. Никто из глазевших на них аристократов не испытывал к Люцифере дружеского расположения.

– Ничего не поделаешь. Заварила кашу, теперь приходится расхлебывать, – спокойно проговорила она, и Сед, хоть и не мог не согласиться, испытал к Люцифере сочувствие.

Неужели наследный принц действительно заставил ее совершить это безумие?

Похоже на то. Сед не видел поводов для сомнения. Разумеется, окончательное решение принимала сама Люцифера, но, по крайней мере, она не отказывалась нести за него ответственность.

Разве может такой человек соврать? Да и стала бы она звать наследного принца и вытворять то, что могло стоить ей жизни?

– В следующий раз…

– Что?

– В следующий раз, когда соберешься выходить в свет, сообщи об этом мне.

– Зачем?

«Тогда я пойду с тобой», – почти выпалил Сед, но вовремя осекся. Неужели он так сильно обрадовался тому, что эта девушка ударила ненавистного ему человека? Не стоит давать обещаний, которые не сможешь сдержать. Сед смутился оттого, что вел себя слишком любезно, и решил побыстрее выпроводить Люциферу:

– Отправляйся домой.

Так как на торжество в честь праздника урожая собирались почти все аристократы, людям не из близкого окружения императорской семьи не было необходимости лично приветствовать императора, поэтому Люцифера могла спокойно вернуться домой.

– Нужно сказать отцу…

– Я сам сообщу графу Айдину обо всем. И провожу тебя до экипажа.

«Он в самом деле такой добрый человек? Или это из-за того, что мы помолвлены? Или он так ведет себя со всеми девушками?»

– Ты всегда так вежлив с девушками? – улыбнулась Люцифера.

– Что?

Что за бред она несет? Сед вопросительно изогнул бровь.

Ему показалось, что Люцифера насмехается над ним. Эта знающая ухмылка – точь-в-точь выражение лица Иосифа минутами ранее.

– Забыла, что тебя на днях чуть не убили?

– А, вот в чем дело. Ты из-за этого меня сопровождаешь?

Когда на Седа смотрели с подобным выражением на лице, ему хотелось отрицать абсолютно все, даже чистую правду. Как и сказала Люцифера, ее встреча с убийцей сыграла не последнюю роль в его решении. Сед беспокоился, не получила ли девушка душевную травму, но ее насмешливый взгляд убивал все его сочувствие.

– Можешь возвращаться одна.

– Так и сделаю, – холодно ответила Люцифера и, резко повернувшись, удалилась.

Это был удар по его самолюбию. Люцифера ни капли не расстроилась оттого, что он не стал ее сопровождать. Не слишком ли грубо с ее стороны?

Сед всерьез задумался о том, обладает ли он мужской привлекательностью. Определенно обладает, ведь во время каждого своего редкого выхода в свет он купался в женском внимании. Но его привлекательность не помогала в отношениях с Люциферой. Неужели она действительно так его ненавидит? Как она может его ненавидеть?

Сед вдруг ощутил на себе взгляды. Если он снова отпустит ее одну, точно поползут слухи о том, что они поссорились. Герцог Хайнт поспешил за невестой.

С наступлением ночи небо окрасилось в черный цвет. Яркий золотой свет бального зала остался позади. Седу не составило труда найти Люциферу. Она торопливо пересекала дальний конец коридора. Глядя на нее со спины, Сед нахмурился. Что-то в ее фигуре его смущало.

Он совершенно не замечал этого прежде, но сейчас стремительная походка девушки подозрительно напоминала мужскую. Впрочем, все в ней казалось особенным.

Сед догнал ее быстрым шагом. Он решил не бежать, чтобы она вдруг не подумала, будто он гонится за ней.

– Зачем ты идешь за мной?

– Хочешь, чтобы меня осудили за то, что отпустил невесту одну?

Его ответ вызвал на ее лице усмешку, и Люцифера, не замедляясь, пошла дальше. К счастью, она не запретила ему следовать за ней.

«Минутку. К счастью? О чем я только думаю?» – помотал головой из стороны в сторону Сед, не веря собственным мыслям.

Поравнявшись с ней, Сед пошел рядом. Люцифера молчала и смотрела прямо перед собой, поэтому, пользуясь возможностью, он принялся искоса рассматривать ее. Эта девушка сражала наповал своей внешностью. Если отец выбирал ему в невесты красавицу, то понятно, почему он остановился именно на этой женщине с черными, словно глубокая ночь, волосами, молочно-белой кожей и благородными чертами лица. Взгляд Седа обежал ее точеную, нежную шею и спустился к хрупким ключицам. Эта картина могла бы свести с ума любого мужчину.

Но Седа привлекала вовсе не внешняя красота Люциферы, а ее глаза. Точнее, ее взгляд. Он вспомнил, как ярко ее глаза мерцали во время танца… Сейчас в них отражался благородный свет луны, показавшейся в небе. И хотя Сед видел Люциферу далеко не в первый раз, то ли из-за помолвки, то ли из-за чего-то иного, но все было по-другому. Ее глаза, усеянные звездами, казались… Да, они казались…

В тот же миг Сед услышал голос, раздавшийся откуда-то издалека, и, вздрогнув, пришел в себя. А затем нахмурился: этот раздражающий тембр мог принадлежать только герцогу Луирку. Он сегодня отвечал за охрану дворца, и, судя по всему, они подошли к его посту. Сед очень не хотел портить настроение, которое только начало улучшаться.

– Что это? – резко остановилась Люцифера.

Сед знал, где находится источник голоса, но Люцифера, наверное, испугалась, уловив смутный признак чужого присутствия.

– Тебе не следует об этом беспокоиться. Идем.

– Нет, мне показалось, я слышу чей-то голос. Кто это?

– Я же говорю, тебе не стоит обращать на это внимания.

Сед аккуратно взял ее за руку и повел за собой. Движение вышло настолько естественным, что никто из них не почувствовал неловкости. Люцифера то и дело озиралась, словно не в силах подавить любопытства, но Сед не считал нужным удовлетворять его. Одна мысль о противной физиономии герцога и необходимости расшаркиваться с ним вызывала отвращение.

– Там кто-то есть.

– Есть. Один дворцовый пес, – выплюнул Сед.

Он никогда не отзывался дурно о других в разговорах с малознакомыми людьми, но почему-то в присутствии Люциферы эти слова слетели с его губ сами собой.

– Дворцовый пес? – перепросила Люцифера, ни капли не удивленная оскорбительным и вульгарным прозвищем. Большинство людей, за исключением его подчиненных, почувствовали бы себя неловко от такого выражения, но Люциферу оно совсем не смутило, отчего Сед ощутил странное удовлетворение.

Но Люцифера думала совершенно о другом. Дворцовый пес. Если подумать, разве Сед сам не являлся дворцовым псом? Не это ли называют ненавистью к собственному виду? Ее забавляло, что один яншгарский пес называет другого пса своим именем. Однако у нее хватило мудрости не говорить об этом вслух.

– Раз ты моя невеста, то должна знать. Я ненавижу, смертельно ненавижу этого ублюдка. Если и есть в империи человек, которого я ненавижу больше всего на свете, то это именно он.

– Кто он такой?

– Мне противно даже произносить его имя.

Люцифера не хотела действовать Седу на нервы, ведь он помог замять заварушку с наследным принцем, поэтому в ответ на его пылающий взгляд она спокойно кивнула. Люцифера решила, что позже разузнает имя этого человека и будет говорить о нем сколько душе угодно.

Она приподняла подол и начала спускаться по лестнице, ведущей из императорского дворца, но запуталась в платье и едва не оступилась. Сед протянул ей руку, но Люцифера, покосившись на нее, демонстративно ухватилась покрепче за подол и продолжила путь.

Только Люцифера подумала, что уж для того, чтобы спуститься по лестнице, ей точно не нужна помощь мужчины, как тут же споткнулась. В этом теле отсутствовало чувство равновесия.

Сед резко выдохнул и мигом схватил ее за руку, удержав от падения. Люцифера ощутила, как по телу пробежала волна мелкой дрожи, и попыталась высвободиться, но снова пошатнулась. Если она упадет, то опозорится на весь Яншгар. Люцифере ничего не оставалось, кроме как стиснуть зубы и положиться на герцога Хайнта, приняв его руку и неосознанно придвигаясь ближе.

Как только они миновали лестницу, слуги, ожидавшие их внизу, исчезли, отправившись за каретой графа Айдина. Люцифера и Сед снова остались наедине. В воздухе повисло молчание. Сед не чувствовал необходимости поддерживать беседу, а Люцифера погрузилась в мысли о том голосе и его таинственном обладателе. Вдруг она запоздало осознала, что они по-прежнему держатся за руки.

– Может, отпустишь меня?

Сейчас их никто не видел, разве была необходимость изображать теплые чувства? Люцифера пошла с ним из благодарности. Только и всего. Эта игра в жениха и невесту вызывала в ней отвращение: они прилипли друг к другу, будто настоящие возлюбленные.

Холодность Люциферы заставила Седа приподнять бровь и бросить на нее удивленный взгляд. На какое-то время атмосфера между ними немного разрядилась, но теперь они снова вернулись к прежним натянутым отношениям.

Люцифера вела себя покорно, потому что они находились на приеме в императорском дворце. От нее требовалось соблюсти приличия и станцевать с ним хотя бы один танец. К тому же Сед пообещал ей уладить все с наследным принцем.

«Если он примет мою сегодняшнюю благосклонность за интерес, это все усложнит. Он заботится обо мне только потому, что я красивая женщина», – размышляла Люцифера. Сближение с герцогом не входило в ее планы. Сед, похоже, заметил ее взгляд и фыркнул, всем своим видом показывая, что ее действия не поддаются никаким законам логики.

Глядя на Хайнта, Люцифера подумала, что впредь у них будет немного шансов встретиться. Вряд ли ей стоило ждать в ближайшее время нового приглашения: в империи едва ли найдется человек, который захочет видеть ее на своем торжестве.

Люцифера села в подъехавшую карету, отказавшись от помощи Седа. Она откинулась на спинку кресла, и с ее губ слетел тяжелый вздох. Посмотрев в окно, она увидела герцога Хайнта. Он тоже смотрел на нее, и их взгляды встретились. Только сейчас, когда между ними появилась преграда в виде окна, Люцифера наконец позволила себе как следует его рассмотреть.

При первом взгляде на Седекию Хайнта в глаза бросались две вещи: его выдающийся рост и красивое лицо. Он напоминал скульптуру, искусно высеченную из камня: резкие линии очерчивали его мужественный подбородок и ровный нос. Каре-красные глаза сверкали ясно и пронзительно, а темно-зеленые волосы блестели в свете луны.

«А он довольно красив», – неосознанно подумала Люцифера.