Джемма Тернер

«1878 год»

Амбуаз, Франция

В то утро, когда Кристофер ушел, слуги старались не попадаться ей на глаза, чувствуя ее грустное настроение. Она думала о том, придет ли когда-нибудь время, когда он останется навсегда. Она никогда не сможет его об этом попросить. Это было бы слишком большой жертвой, но она надеялась, что такой день настанет. Во время его отсутствия на его лице появлялось все больше тонких морщин, будто он старел на несколько лет за те периоды, которые в ее мире продолжались всего несколько дней.

Она вышла на террасу и услышала, как ахнула Бриджет, она воздела руки, стараясь наглядно что-то ей объяснить.

– Идите быстрее. На поле появилось нечто огромное.

– Не стоит волноваться, – ответила Джемма. – Это просто Эйфелева башня.

– Что? – Бриджет бросила на нее такой взгляд, словно у нее снова началась горячка, вот только теперь на поле перед ними возвышалась железная башня.

– Она находится в Париже. – Джемма укоризненно пощелкала языком и с восхищением уставилась на свое творение. Ей все лучше удавалось создавать те миры, какие хотелось, и она занялась превращением поля в разные города. Она даже вызвала появление площади Пикадилли вместе с черными кебами, но всего лишь на минуту.

– Я никогда не видел Эйфелеву башню в Париже. – Бернар пришел из конюшни поглазеть.

– Ну, ее еще не построили. – Джемма прищурилась, глядя на башню, чтобы убедиться, что она правильная. – Пусть пройдет десять лет.

– Ничего не понимаю, – ответил Бернар.

– Джемма родом не отсюда. – Это вмешалась Манон и заставила их замолчать, теперь она считала себя авторитетом во всем, что имеет отношение к хозяйке замка. – Позвольте ей поступать по-своему. Скажу только, что не очень хотела бы жить в Париже, учтите это перед тем, как изменить всю окружающую нас местность.

Джемма взмахом руки отправила башню куда-то в другое место. Когда она отошла дальше от дома, то заметила густой туман, окруживший извилистую тропинку между дубами.

– Что вы задумали? – крикнула она деревьям. – Замечательный туман, Альтаказр. Правда, очень устрашающий; только я пойду дальше в эту сторону.

Пройдя половину дорожки, она заметила, что между деревьями мелькает какой-то силуэт. Он остановился в конце ряда деревьев, преградив ей путь. Это был мужчина, но с головой животного. Джемма покачала головой и подумала, что ей начинает мерещиться.

– Что теперь? – Она прищурилась, стараясь получше его рассмотреть. Может, он в маскарадном костюме? Он напомнил ей те смешные рисунки, на которых голова собаки сидит на плечах у генерала.

Холодок волнения пробежал по ее спине, когда она поняла, кем могло быть это нелепое создание.

– Мсье Тибо, – окликнула она его. – Это вы?

Ничего не ответив, он повернулся и зашагал к своему замку.

Джемма побежала за ним, сначала медленно, но потом все прибавляя скорость, когда поняла, что он быстро идет к запретному винограднику. Когда она добралась до каменной стены, он уже исчез. Она ощупала руками штукатурку в швах между камнями в поисках двери. Ничего.

Когда она вернулась в дом, на кухне гудели голоса.

– Сначала Эйфелева башня на поле, а теперь восходит еще одна странная кровавая луна, – говорила Бриджет театральным шепотом. – Это уже третья.

Кристофер ей рассказывал, что в кино сейчас любят снимать блокбастеры, их выпускают по три фильма, что называется трилогией, а последний фильм – это «Финальная схватка». Это была третья странная луна.

– Вот, только что принесли для вас. – Словно в ответ на ее мысли, Манон вручила ей письмо.

Мадемуазель Джемме Тернер.

Это было любопытное развитие действия. Тот, кто написал это письмо, знал ее настоящее имя. Потом ей пришло в голову, что, возможно, Кристофер оставил для нее это послание. Неужели он хочет попрощаться и предпочел сообщить ей об этом в письме? Она открыла конверт и обнаружила, что это письмо вовсе не от Кристофера.

Мадемуазель Тернер!

Несколько дней назад вы со своим спутником проникли в мой запретный виноградник. Что еще хуже, ваш спутник, мсье Лафон, попробовал виноград на вкус. Прошу вас явиться ко мне домой сегодня в восемь часов вечера. Приходите к концу дубовой аллеи. Там я вас встречу. Нам нужно обсудить возможность возмещения.

Мсье Тибо.

– Как он смеет? – Джемма бросила письмо на стол, но оно ее встревожило. Что он может подразумевать под «возмещением»?

Манон взяла письмо и прочла его.

– Вам следует быть осторожной. Он опасен. Вам известно, что у него на виноградниках нет работников. Все исчезают. Говорят, что их утащил сам дьявол.

Джемма фыркнула в ответ на дикие сказки Манон, и все же вид ее странного соседа только еще больше подогрел ее интерес к нему. Подобающим образом одетая для посещения званого ужина, как она полагала, во время которого они уладят это дело, она без пяти минут восемь вышла из дома. Для этого случая она выбрала сапфирово-синее платье, расшитое золотом, ей хотелось выглядеть наилучшим образом во время этой битвы.

Шагая под деревьями, она видела, как с каждым ее шагом солнце опускается чуть ниже. В указанном месте она остановилась и стала ждать. Ночные животные приступали к своим ночным обязанностям: голоса лягушек и цикад сливались в сложную песнь, которая почему-то прибавляла ей смелости.

– Вы пришли, – произнес голос из лесного полумрака. Она обернулась и увидела человека с головой льва, появившегося из-за ряда деревьев. В окружении причудливо изогнутых дубов и в тумане он выглядел нелепо, словно одетый в костюм вурдалака на Хэллоуин.

– Как я могла не прийти в ответ на такое заманчивое приглашение? – Она скрестила руки, в основном потому, что дрожала и не хотела, чтобы он заметил, что она немного испугана. Как и сцена с Чарли, эта была из совершенно нового сценария, и она не очень понимала пока, как ее надо играть. Несомненно, это сцены для следующего показа «Странной луны». Эта мысль заставила ее окинуть взглядом окружающие деревья, нет ли там камер, которых она не видит.

– Пойдем, – произнес он, показывая рукой в сторону своего замка.

Джемма колебалась.

– Я не стану повторять, – резко бросил он, но его голос под маской звучал глухо.

– Как вы смеете, – возмутилась она. – Я с вами никуда не пойду.

– Думаю, вы пойдете, Джемма.

Она дрогнула, услышав свое имя, но она все еще не двигалась с места.

– Кто вы?

– Я вам отвечу, – сказал он. – Сюда.

Потом ей в голову пришла пугающая мысль. Может, у этого человека – у этого создания – настоящая львиная голова, а не маскарадная? Если она повернется и уйдет, нет сомнений, утром ее будет ждать еще один конверт. Это следующий выбранный ею противник, еще один монстр.

Она гадала, не создала ли она сама и его тоже. Раздумывая над тем, что теперь делать, она следовала за ним по тропинке к потайному проходу в стене. Войдя в его сад, Джемма подумала: если она исчезнет, будет ли кто-нибудь знать, где ее искать? Она слышала, как люди шептались о том, что ни один приглашенный в замок мсье Тибо не вернулся, но никто также не мог припомнить имен пропавших людей, словно эта информация просто появилась где-то в сценарии. Как и во всем, что касалось Тибо, все были напуганы, но никто толком не понимал почему.

Горящие факелы освещали дорожку к большой деревянной двери. Когда она вошла, дверь захлопнулась у нее за спиной со зловещим грохотом.

Джемме показалось, что этот дом попал сюда прямо из декораций фильма о Дракуле. Собственно говоря, это и была съемочная площадка «Дракулы». Она больше десяти раз смотрела этот фильм. Каменная лестница, по которой спускался Бела Лугоши[47], находилась на том самом месте. В доме было сыро и холодно, и она тут же почувствовала, как ее руки покрылись гусиной кожей. В нем стоял едкий дух звериного меха или шкур, смешанный с металлическим запахом, возможно крови. Она зажала рукой нос, позывы к рвоте сжимали ее горло.

Тибо привел ее в гостиную со столом на десяти ножках, освещенным золотыми канделябрами. На противоположных концах стола стояли кресла, покрытые изящной резьбой.

– Прошу вас, – сказал он, указывая ей на кресло. – Садитесь.

Настороженно глядя на него, она прошла к дальнему концу стола, где под серебристым куполом крышки скрывалось первое блюдо. Она села в массивное кресло и попыталась придвинуть его ближе к столу.

– Наслаждайтесь, – произнес мужчина и кивнул на приготовленные для нее приборы и тарелки.

– А вы не собираетесь есть? – Одна мысль о возможности что-либо съесть в этом зловещем доме вызывала у Джеммы тошноту, и она ужасно боялась заглянуть под крышку. Одного лишь запаха в этой комнате было достаточно, чтобы у нее пропал аппетит.

– Я в такой еде не нуждаюсь… уже не нуждаюсь.

– А в чем вы нуждаетесь? – Едва этот вопрос сорвался с ее губ, как она поняла, что не хочет слышать ответ.

– Это не имеет значения. – Он сел в свое кресло, перекосившись на один бок, будто под тяжестью слишком большой головы.

Мрачный слуга, одетый как гробовщик, снял серебряную крышку, под ней оказалось фарфоровое блюдо со свежим салатом из рукколы, белой спаржи и трюфелей. Она с облегчением выдохнула.

– Это из моего огорода. – Мужчина откинулся на спинку кресла, глядя на ее тарелку так, словно любовался предметом искусства.

Она с дурным предчувствием взяла вилку, и при этом ее охватило странное чувство, что она уже раньше все это видела. Что-то в том, как он говорил… она уже слышала эту реплику. Странным в этом мире было то, что чем дольше она здесь жила, тем больше подробностей другого мира исчезало из памяти. Например, она не была уверена, что помнит названия всех своих шести фильмов и наверняка имен ни одного из актеров второго плана, за несколькими исключениями. Было похоже, что тот мир уплывает от нее, уменьшается, уходит за горизонт. Будто действительно прошло сорок лет.

Он откашлялся.

– Вас позвали сюда потому, что вы явились в мой сад без приглашения, а ваш друг ел запретный виноград.

Джемма положила вилку. Это ловушка? Этот тон его голоса, он хранился где-то на чердаке ее воспоминаний, эта резкая властность с большой примесью негодования.

Потом ее вдруг осенило. Она поняла, кто этот человек.

– Тьерри?

Он не обратил на ее возглас внимания, словно проговаривал свою реплику, положенную по роли.

– Вы перелезли через стену и похитили виноград с моих лоз, а это влечет за собой последствия.

– Да-да, – отмахнулась она. – Тьерри Вальдон! – На этот раз это уже не был вопрос. Она вскочила со своего места и подбежала к его креслу, пристально глядя на него. – Это вы, не так ли?

Голова зверя смотрела на нее снизу вверх довольно жалобно. К своему ужасу, Джемма вблизи разглядела, что это голова настоящего льва, обработанная таксидермистом. Светло-карие глаза Тьерри смотрели на нее из двух отверстий в глазницах. Запах хищного зверя вблизи чувствовался сильнее, и тошнота подступила к ее горлу. Как он может дышать, находясь внутри этой головы?

– Что с вами случилось?

Он отвернулся в сторону и заговорил так, будто диктует письмо, его голос стал механическим.

– Чтобы возместить вашу кражу, у вас есть выбор. Поскольку вы одно из главных действующих лиц в этом фильме, я не могу причинить вам вред, но – либо вы должны остаться здесь вместе со мной, либо мсье Лафон должен умереть. Выбор за вами.

Он выглядел так нелепо, что она рассмеялась.

– Сейчас же прекратите это. О чем вы говорите? Это не фильм «Красавица и Чудовище», Тьерри.

– Уверяю вас, это не повод для смеха. – Его голос стал громче, львиная голова приподнялась.

Она хотела снять с него львиную голову. Он вздрогнул и вскочил с кресла как бешеный пес.

– Не прикасайтесь ко мне. Никогда не прикасайтесь ко мне.

Джемма сглотнула и собралась с духом.

– Вместо этих многочисленных угроз почему бы вам не рассказать мне, как меня отправили в ваш фильм? Это сделали вы, не так ли? Вы только что сказали нечто любопытное. Я – одно из главных действующих лиц в этом фильме? Вы знаете правила, да?

Он кивнул.

– Вы и я действительно главные герои этого мира.

Джемму обдало жаром, теперь она, наконец, узнала, кто отправил ее сюда. Теперь это стало таким очевидным.

– Это вы наложили проклятие на камеру?

– На камеру? – Он выглядел озадаченным, его львиная голова тяжело склонилась на одну сторону.

– Видеокамеру заколдовали. Она отправила мня сюда.

– Камера, конечно. – Он уставился вдаль, словно отдельные детали, наконец, соединились у него в голове. – Ох, Джемма. После нашего разговора в пещере в тот день я встретил в баре гостиницы Амбуаза одного мужчину. Он был похож на человека из другого времени, с развевающимися волосами и в темных очках в металлической оправе. И говорил он странно.

– Альтаказр, – сказала Джемма.

– Я был в отчаянии из-за своего здоровья, из-за грозящей мне смерти, – продолжало свой монолог это существо. – Откровенно говоря, я был пьян. Тот человек спросил меня, чего бы я больше всего желал. Я только что прочитал ваши заметки на моем сценарии, который вы подсунули мне под дверь. Как я ненавидел вас тогда. Вы всегда тыкали ими мне в лицо. – Голова льва смотрела в пол, как будто ему было стыдно. – Ваш вариант фильма был лучше моего.

Джемма напрягала слух, чтобы расслышать его, так приглушенно звучал его голос внутри головы.

– У него был такой вид – что-то мне подсказывало, что этот человек способен изменить вселенную. Я понимаю, это сейчас звучит странно, но мне было необходимо признаться ему в своих страхах, и я это сделал. Я рассказал ему о том, что умираю и что вы превзошли меня с вашим вариантом этой истории, которая должна была быть моей и только моей. Моим творческим наследием.

– Вы завидовали? – Джемма отстранилась, чтобы лучше его видеть. – Мне?!

– У вас были жизнь и талант. Все то, что ускользало от меня.

– Ох, Тьерри, – произнесла Джемма. Ей хотелось его ненавидеть, но все это вызывало в ней только жалость.

– Я попросил его позволить мне закончить фильм. Возможно, я сказал что-то насчет того, что хотел бы жить вечно. Нельзя меня винить в этом, ведь мне вынесли смертный приговор. Может быть, я также ему сказал, что хотел бы, чтобы вы исчезли.

– Давайте я догадаюсь… вы прибавили «навсегда»?

Молчание подтвердило ее подозрения.

– Понятно, – сказала она. Удивительно, но она спокойно слушала его рассказ о том, как он обрек ее на смерть. Этот человек совершил глупость.

– Что он потребовал взамен?

Существо сидело и молчало.

– Вы не знаете, да?

– Все как-то неясно.

– Я вам расскажу. Не только я входила в эту сделку, он забрал себе ваш фильм. – Джемма до сих пор ясно помнила, как ей хотелось быть Жозетт Дэй для этого человека. Ей хотелось написать сценарий собственного фильма, и, по-видимому, ее желание исполнилось. Теперь они разыгрывали сцену из «Красавицы и Чудовища». Альтаказр, несомненно, обладал чувством юмора.

Она ткнула его пальцем в плечо, сильно, даже едва удержалась, чтобы не ударить его кулаком.

– Вы глупец, глупец. Посмотрите, что вы с нами сделали.

Он вытерпел ее тычки, будто понимал, что заслужил их.

– Я не думал, что все это по-настоящему! Я думал, что он так же пьян, как и я. – Он тряхнул своей клочковатой львиной гривой. – Кто бы поверил, что церемония настоящая?

Джемма отскочила с широко открытыми глазами.

– Что вы имеете в виду… какая церемония?

– Я порезался, – объяснил он. – Порезался о бокал с вином. – Его голос звучал более четко по мере того, как он вспоминал. – Моя кровь капала в бокал, и он… он ее выпил. Как я мог так надолго забыть эту деталь? – Он поднял на нее взгляд. – Словно вы что-то во мне пробудили.

– То существо, Альтаказр, не был пьяницей из бара. Он демон. Вы подписали договор о проклятии, а потом я исчезла, – сказала Джемма.

– Сначала я думал, что вы уехали или что вас похитили.

– Похитили? – Она с недоверием смотрела на него.

– Я не знал, во что верить. Никто не знал. Мы все ходили по съемочной площадке, не зная, что предпринять. Но чем дольше это продолжалось, тем больше я понимал, что это я в ответе за ваше исчезновение. Много месяцев я возвращался в гостиницу Амбуаза, чтобы найти того человека, но он больше не появлялся. Я убедил себя в том, что его и не существовало в действительности и что вы просто уехали. – Тьерри шарил вокруг себя руками, почти нервно. В конце концов он встал, стараясь взять себя в руки, и подошел к камину, по-видимому пытаясь согреться.

Она была уязвлена тем, что он так легко выбросил ее из головы ради своего удобства.

– Ну, вам удалось закончить фильм без меня. Это ужасный фильм, вы знаете. Я вам это говорила с самого начала.

В его глазах что-то промелькнуло, все еще презрение к ней.

– Я знаю, что вы мне говорили о сценарии. К этому времени ажиотаж вокруг вашего исчезновения начал затихать. Я надеялся, что этот фильм просто исчезнет. И я ждал смерти – как это ни странно звучит, – я был, наконец, готов к ней. Вина перед вами была слишком большой, но смерть не приходила.

– Вы же пожелали жить вечно.

Тяжело было видеть, как он себя жалеет, хотя он жил в безопасности их мира, а она бродила по замку Дюма, ничего не понимая.

– Я несколько лет не покидал дома, ждал смерти. Вместо того чтобы стать шедевром, мой фильм был проклят… Все, что к нему прикасалось, становилось запятнанным. Но в конце концов мое желание сбылось. Я получил вечную жизнь.

Он снял с себя голову льва.

Ужасный запах гниения и разлагающейся плоти наполнил комнату, и Джемма почувствовала, что вот-вот лишится чувств от этой вони. Она снова прижала ладонь к носу, чтобы защититься от нее. Взглянув на Тьерри, она ахнула. Очевидно, что он получил огнестрельную рану. Его голова с одной стороны треснула, и из нее сочилась густая, темная кровь, как из свежей раны.

– Что с вами случилось? В вас стреляли?

– Разве это не очевидно? – с грустным смехом спросил он. – Я сам превратился в чудовище. Эта рана никогда не заживает. Мне все время нужна кровь, чтобы возместить потерю. Этот странный человек, этот повелитель наших переплетенных судеб, он не уточнил, как именно я буду жить вечно. Когда я умер там, я оказался здесь. Сущий ад, вот что это такое.

– Те жители деревни, которые не вернулись…

– Это правда, они похоронены в моем саду, – ответил он. – Благодаря их жертве он замечательно разросся.

При мысли о том, что она чуть было не попробовала спаржу из его сада, Джемму чуть не вырвало, она вытерла рот рукой.

– Но крови всегда не хватает. Мне нужно все больше и больше.

Голова льва упала на пол, а Тьерри уронил свою раненую голову на руки и разрыдался. Потом внезапно прекратил плакать и, по-видимому, взял себя в руки. Он поднял палец.

– Мсье Лафон съел одну из запретных виноградин и поэтому должен умереть. Это необходимо. Вы можете, конечно, спасти его, оставшись здесь, со мной, навечно.

– Это абсурд, Тьерри. Я вам ничего не должна. Мы не персонажи фильма Кокто.

– О, нет, мы его персонажи, Джемма, – категорично заявил он. – Если вы не останетесь, тогда он должен умереть.

– Нет, – возразила Джемма, ей надоел Тьерри и его жалость к самому себе. – Он не умрет.

– Тогда вы должны жить вместе со мной.

– Нет, – ответила она, думая о том, что не смогла бы вынести его вида и запаха. – Этого я тоже не сделаю. После того, что вы натворили, я вам ничем не обязана. Мы квиты.

Он вздохнул.

– Джемма… не спорьте со мной. Так это должно быть. Это моя история.

Джемма повернулась к двери, чтобы выйти из дома, но в последнюю минуту остановилась, обернулась и набросилась на него, как бык, внезапно впавший в ярость.

– Как вы смеете угрожать мне после того, как обрекли меня на жизнь в этом аду из-за вашей мелочной зависти?

– А мой фильм – мое творческое наследие – погиб из-за этого.

– Моя жизнь загублена. И вы считаете, что я должна вас жалеть? Этот ад создали вы сами, а не я. Вы больше ничего не можете от меня требовать.

Она вышла из дома, легко нашла мощенную камнем дорожку и потайную дверь. Наконец-то она получила ответы на свои вопросы. Будь она проклята, если опять уступит Тьерри Вальдону. Здесь они на равных, и он не имеет никакого права ничего от нее требовать.

Дома она без сил упала на кровать.

На следующее утро ее разбудил яростный стук в дверь спальни.

– Мадемуазель Тернер! – Это был голос Манон. – Идите быстрее!

Джемма села на кровати, ничего не понимая. В ее спальне было еще темно, но она видела за шторами проблески света. Быстро одевшись, Джемма сбежала вниз и сразу же услышала крики у дорожки.

Вся сцена казалась нереальной. Издалека она увидела человека, висящего на одном из больших дубов. Будто в фильме, снятом в режиме замедленной съемки, Бернар обогнал ее с длинной стремянкой в руках. Манон держала ее, пока Бернар пытался перерезать веревку и снять висящего человека. Бриджет стояла на дорожке и кричала, но Джемма ее не слышала. Она никого из них не слышала.

Ей не пришлось гадать, кто этот мужчина. Тьерри предупреждал ее, но она по глупости не приняла его слова всерьез. И не только, это она заставила Лафона есть виноград. Зачем? Чтобы разбудить чудовище? Ну, в этом она преуспела. Когда она добралась до дерева, то увидела Рафаэля Лафона, неподвижно лежащего на земле.

– Из него забрали всю кровь, – с тревогой сказал Бернар, сдвигая на потный затылок кепку. – Неужели кузены вернулись?

– Нет, – ответила Джемма, она пронеслась мимо них и направилась прямиком к замку мсье Тибо. Она слышала, как Бернар кричит ей вслед, чтобы она туда не ходила.

Милый Рафаэль Лафон не был действующим лицом из первоначального сценария. Она создала его, чтобы иметь друга в этом мире, и это ее вина, что он мертв, это она его убила. Тьерри не имел права решать ее судьбу или обрекать на смерть ее друзей. Это он погрузил их всех в этот кошмар.

– Ты, эгоистичный ублюдок, – крикнула она громко, чтобы он ее услышал.

Каменная стена была так хитро построена, что скрывала потайной проход, но, когда солнце начало подниматься, Джемма увидела контуры двери. Не найдя ручки, он налегла на нее и удивилась, что дверь легко поддалась. Она пошла к дому, залитому солнцем и манящему среди пышного запретного сада. Мсье Тибо стоял у входа. Сегодня на нем была голова быка.

– Я вас предупреждал, – произнес он, словно зачитывал прогноз погоды. – Но вы не стали слушать.

– Вы не чудовище, Тьерри. – Она проскочила в дверь мимо него и вспомнила, что не так давно сказала то же самое Чарли в реке – и тогда она тоже ошибалась.

– Как вы ошибаетесь. – Голос его звучал равнодушно. – Я – то самое чудовище из моего собственного фильма. Следует читать то, что написано мелким шрифтом на всех клятвах на крови.

Все это так нелепо, что должно оказаться каким-то сном. Вероятно, все это ей приснилось – кузены, Чарли в реке, даже Кристофер. Она описывала круги вокруг Тьерри, стоящего в вестибюле, как ребенок, который дразнит другого ребенка на школьном дворе.

– Вы знаете, что этот фильм показывают, правда? Через каждые десять лет. Они его дополняют новыми сценами и показывают семидесяти пяти зрителям. Вся эта шарада, которую вы сотворили, превратилась в элитный театр.

Тьерри неловко повернул голову в тяжелом бычьем черепе.

– Я никогда не хотел, чтобы его показывали. Никогда. Не таким, каким он получился.

– О, но его показывают. Вы не только подписались на то, чтобы стать чудовищем, – вы отдали ему «Странную луну», разрешили делать с ней все, что он сочтет нужным. Поэтому – да, вы действительно чудовище из своего собственного фильма. И теперь это все увидят. Все, что вокруг нас, – Джемма широко развела руки в стороны, – снимается на пленку. В том числе и эта сцена.

Она сделала глубокий вдох, стараясь не расплакаться. Ткнув в себя пальцем, она сказала:

– Я виновна в смерти Рафаэля Лафона, но вы больше никого не убьете, Тьерри Вальдон. Только не в моей истории.

– Я ничего не могу поделать, – сказал он. – Это жажда.

Джемма вдруг осознала, что она по-прежнему в ночной сорочке, и попятилась от него.

– Полагаю, мой долг вам оплачен сполна.

– Как это ни грустно, да, – ответил Тибо. – Должен сказать, я не получил от этого удовольствия. Я выпил его перед тем, как повесил. Это произошло быстро.

Джемма почувствовала, что ее сейчас стошнит.

– Нет, Тьерри, от этого ваш поступок не стал лучше.

* * *

– Это безумие, – сказала Манон.

– Он вас убьет, – пискнула Бриджет.

– Да-да, – ответила Джемма, оттолкнув чашку с утренним кофе; она едва удерживала его в желудке. Она теперь собирала вокруг себя слуг за утренним завтраком. Мысль о том, чтобы сидеть в этой комнате одной, казалась ей все более абсурдной, поэтому она все изменила и устраивала по утрам собрания, на которых каждый высказывал свои идеи по поводу ведения домашнего хозяйства.

– Мсье Лафон был хорошим человеком, – сказала Бриджет, качая головой.

Джемма закрыла глаза, чувство вины за гибель Лафона стало для нее почти невыносимым. Не может ли она просто сотворить еще одного? Почему-то ей казалось, что смогла бы, но он был бы копией того же персонажа, новым исполнителем той же роли.

Послышались шаги, это пришел Бернар. Он бросил на стол несколько серебряных цепей для животных и наручников.

– Они идеальны, – сказала Джемма, переводя взгляд с блестящих цепей на своего смотрителя. Взяв одну из них, она натянула ее, проверяя на прочность. – Спасибо.

Бернар мрачно покачал головой.

– Не благодарите меня, мадемуазель. Это очень плохая идея.

– Завтра будет странная луна, – сказала Бриджет. – Вам нужно быть осторожной.

Бернар почесал голову.

– Почему именно мсье Лафон?

– Вы видели, как мы перелезли через стену, а Лафон съел одну ягоду винограда в его саду, – ответила Джемма, ожидая увидеть осуждение на лицах слуг. Но они опустили глаза и смотрели в пол. Она услышала, как фыркнул Бернар. –  Знаю, знаю, – Джемма подняла вверх ладонь, – вы мне говорили.

Бернар покачал головой.

– Сколько раз, мадемуазель, я предупреждал вас, чтобы вы туда не ходили?

– Бернар, – повысила голос Манон. – Ты забываешь свое место. Она твой работодатель, а не ребенок и, уж конечно, не твоя дочь.

– Для меня она дочь, – возразил он. – Жизель, вы для меня все равно что дочь.

– Ее зовут Джемма, – сказала Манон, глядя в глаза Джеммы. – Джемма Тернер.

Растроганная словами Бернара, Джемма взяла его руку и пожала.

– Я буду осторожной. Он не может ничего мне сделать.

– Он лжет, – резко возразил Бернар.

– О, да, он лжет. Но в этом случае он не врет. Мы ведущие актеры.

– Кто? – подалась вперед Манон. Джемма заметила, что она снова носит распятие.

– Неважно. – Джемма встала. – У меня есть план.

– Надеюсь, он лучше предыдущего, – пробормотал Бернар себе под нос, но достаточно громко, чтобы все его услышали. Если то, что она узнала, правда, значит, у нее есть секретное оружие. Поэтичность этого оружия восхитительна. Эти люди будут о ней беспокоиться, но им не следует волноваться. Теперь, когда Джемма узнала правду, она не могла позволить ему продолжать. Сегодня ночью в ту же самую пишущую машинку, из-за которой Тьерри смеялся над ней, она вставила чистый лист бумаги. И напечатала на нем:

К его удивлению, в ночь странной луны мсье Тибо охватило непреодолимое желание посетить винный погреб возле замка Дюма.

Удовлетворенная напечатанными строчками, Джемма спустилась в фойе и вышла из дома. Она поспешно миновала оставшийся в траве след от тела Рафаэля Лафона. Возле винного погреба она нашла стоящего у входа в него озадаченного Тьерри Вальдона, на этот раз на нем была голова козла. Она почувствовала удовлетворение, потому что понимала, что он бы ни за что не пришел, если бы она просто попросила его об этом. Это ее история, а он в ней всего лишь персонаж.

– Я почувствовал странную необходимость посетить этот винный погреб, – растерянно произнес он. – Я даже не знал, где он находится. Это очень странно, но это…

– Это здесь, – подсказала Джемма, указывая на вход.

Он остановился, его охватило нечто похожее на ностальгию при виде поросшего травой холма.

– Наш старый мир застилает туман. Я забыл многое из того, что связано с замком Веренсон. С вами это тоже произошло?

– Да. Прошло сорок лет, независимо от того, знаем мы об этом или нет. В последнее время я искала воспоминания. Но, помните, вы рассказывали мне о том, что прятались здесь во время войны?

– Помню, – ответил он. Тьерри задумался, его взгляд находил те места, где он прятался в детстве, пока другие дети считали вслух.

Когда Джемма толчком распахнула дверь и нырнула в пещеру, в ней все еще стоял запах дыма, оставшийся после их попыток сжечь кузенов. Но так же, как он не мог убить ее, она не могла убить его, поэтому ей следовало применить другую тактику. Взяв факел, который заранее приготовила, она зажгла от него свечи в стоящем на столе канделябре. Рядом стояло два бокала.

– Скажите, вы все еще пьете вино? – Она подняла бутылку.

Он колебался.

– Я его способен вытерпеть. Иногда я с удовольствием пью выдержанное вино. Я по нему скучаю.

Джемма взяла консервный нож и начала вытаскивать пробку из бутылки. Для человека, так любящего еду и вино, быть обреченным питаться кровью, подобно животному, было, наверное, адским мучением. Она села, налила вино в два бокала и стала рассматривать белые каменные стены.

– Почему винный погреб попал ко мне, а не к вам? Он ведь принадлежал вам, в конце концов?

– Мы же не разводились, – ответил Тьерри с намеком на сарказм в голосе. – Я ничего этого не понимаю. – Он сел, выглядел смущенным. В их прошлой реальности он всегда был уверен, какое место занимает в том мире. Он отдавал приказы и получал удовольствие от своей власти. Это существо лишилось такой уверенности.

– И вы будете убивать сегодня ночью?

Он снял козлиную голову, положил ее на соседний стул, его когда-то великолепные волосы местами вылезли, а оставшиеся спутались в колтуны.

– Вам ничего не грозит. Я не могу вас убить, а вы не можете убить меня.

– Зачем вы их носите? – Она смотрела на сброшенную им голову. Его собственная голова была обмотана несколькими слоями бинтов.

– Я не могу выносить своего вида, – ответил он. – Бинты промокают.

– А что случится, если вы не будете есть?

– Не знаю. Такого варианта не существует. – Он выпрямился на стуле, его голос звучал совершенно равнодушно.

– Значит, вы просто уничтожите еще одного жителя деревни сегодня ночью?

– Это фильм ужасов, Джемма, – повысил он голос. – Он называется «Странная луна». Сегодня ночь странной луны, поэтому да, именно это я собираюсь сделать.

Джемма встала, чтобы зажечь еще один факел, он с подозрением следил за ней.

– Я всегда знал, что нам суждено судьбой быть вместе.

Джемма опять села на место и налила еще вина в их бокалы.

– И вот мы снова вместе, – произнес он с жалкой улыбкой. Его рука скользнула к ее руке, будто он попытался нежно прикоснуться к ней, но потом он отдернул ее. – Если я правильно помню, в прошлый раз, когда мы были здесь, вы убежали.

– Кажется, это было целую жизнь тому назад, правда? – Она изучала сидящего перед ней мужчину, и ей казалось, что он пустой внутри, как мертвое дерево. Даже Чарли в реке, состоящий из воды, был более оживленным. Она была так рада видеть Чарли, несмотря на все сложные чувства, которые испытывала к нему в конце. Но как Джемма ни старалась, она не могла вызвать в себе каких-либо чувств к этому человеку.

– Ох, проклятье! – воскликнула Джемма. – Этот факел не желает гореть.

– Оставьте его, – сказал он, его возбуждение росло.

– Но мне нравится пламя. – Взяв другой факел, он зажгла его от свечи. Проходя мимо Тьерри, она наклонилась и шепнула ему на ухо: – Вы забываете, Тьерри, что это теперь мой фильм. А не ваш. – Она со щелчком застегнула один серебряный браслет на его запястье.

Он взревел и вскочил со стула, как раз в тот момент, когда она застегнула второй браслет на его ноге. Сильно дернувшись, он понял, что надежно пристегнут к крюку в стене пещеры. Он зарычал, дергая обе цепи.

– Как вы смеете! Выпустите меня отсюда.

– Нет, – ответила она. – Это будет фильм, в котором я убиваю мсье Тибо.

– Вы не можете меня убить, – с торжествующим видом заявил он. – Я ведущий актер.

– Почему вы так уверены? – ядовито спросила она.

– Потому что я пытался убить вас. – Он встретился с ней взглядом, и она увидела в его глазах ненависть. – Очень много раз.

В ней вскипела ярость. Он старался заставить ее пожалеть его, и все-таки, при малейшей возможности, готов был перерезать ей горло. Ему было мало просто отослать ее прочь. Джемма вспомнила царапины на ее двери в спальню.

– Это вы появлялись по ночам возле моей двери.

Он ей улыбнулся.

– И не мог переступить через порог.

– Разница в том, что я не пытаюсь сама вас убить. Я просто не позволю вам существовать.

– Что меня уничтожит.

Джемма пожала плечами.

– Что в лоб, что по лбу.

Он рванулся к ней, но цепи выдержали.

– Вы не останетесь в одиночестве. Я пробуду здесь с вами столько, сколько это будет продолжаться.

Много часов он дергал цепи, и Джемма боялась, что они не выдержат, но Бернар, который прикрепил четыре цепи к стене пещеры, заверил ее, что их не сможет выдернуть даже буйвол. Она беспокоилась, что Тьерри вместе с бессмертием получил сверхъестественную силу, но те два крюка, к которым ей удалось его пристегнуть, выдержали.

Когда наступило утро, он начал дышать часто, как собака, его бинты промокли и стали похожи на красный головной платок.

– Я дам вам все… все что угодно, – сказал он.

Джемма подняла глаза от книги «Граф Монте-Кристо», чтением которой себя занимала.

– Я слушаю.

– Я могу отослать вас обратно. Я знаю, что могу.

– Я уже знаю, как это сделать, – ответила она скучающим голосом.

– Тот человек, который наложил проклятие. Он приходит меня навестить.

Джемма приподняла бровь и щелкнула пальцами.

– И мы можем вот так просто вернуться? Стать такими же, какими были раньше?

– Да. – С каждым мгновением он все больше бледнел. Его глаза глубоко ввалились. – Ну, вы сможете вернуться. Вы не умрете. Боюсь, я останусь здесь, в аду. Это моя жизнь после смерти. А жизнь только ваша… ваша жизнь.

– Вы хотите сказать, моя тюрьма?

– Что в лоб, что по лбу. – Он залился безумным смехом. – Отпустите меня! – Он брызгал слюной от ярости.

Она сделала вид, будто обдумывает это.

– Нет.

– Алло! – Возле входа в пещеру раздались голоса. Джемма догадалась, кто мог прийти сюда и за ней. Она увидела Бернара и Манон, стоящих возле пещеры под полуденным солнцем.

– Я так и знал, – сказал Бернар. – Там вместе с вами мсье Тибо.

Джемма скрестила руки.

– Ну, об этом было нетрудно догадаться, Бернар; по моей просьбе вы установили в пещере крюки и принесли мне наручники.

– Что ты сделал? – Манон повернулась к Бернару с широко раскрытыми глазами.

– Сейчас угадаю. – Джемма закатила глаза. – Нельзя убивать соседей?

Манон сделала шаг вперед и заглянула в пещеру. Увидев Тьерри, она шагнула назад и насупилась.

– Я думаю, если вы от него избавитесь, деревня будет вам благодарна.

Из пещеры донеслись крики, и Джемма махнула им рукой, чтобы они не входили. Войдя туда, она увидела Вальдона, который навалился на стол, обмяк и часто дышал.

– Джемма, я умоляю, сжальтесь надо мной. Я не хотел, чтобы все это произошло. Мне невыносимо больно. Вы хотите, чтобы я страдал от боли?

Джемма наклонилась к нему.

– Вы сами причиняли всем только боль. Я уверена, что Рафаэль Лафон очень страдал. Ваши чувства меня мало волнуют.

Он закричал и еще раз попытался броситься на нее. Он всего на несколько дюймов не дотянулся до Джеммы. Бернар, услышав это, вбежал в пещеру.

Он оттащил Джемму в сторону и прошептал:

– Мне это не нравится.

– Мне тоже, но это необходимо сделать. У нас с ним своя… история.

– Манон принесла для вас хлеб и сыр, – сказал Бернар. Джемма вздохнула. Это была удачная мысль, так как она не знала, как долго она будет нянчить это чудовище и как долго он сможет прожить без крови.

– Я буду у входа, если я вам понадоблюсь.

– Сегодня странная луна, – сказала Джемма. – Вы оба возвращайтесь в дом и запритесь там. Я не хочу, чтобы кто-то из вас был возле пещеры. Вы меня слышите?

– Эта ваша с ним история, – спросила Манон, кивая в пещеру, – она началась в вашем мире, да?

– Да. Это из-за него я оказалась здесь.

Они переглянулись, устало кивнули и пошли обратно к дому.

Когда солнце село, Тьерри начал потеть, его рана обильно кровоточила, а лицо стало белым, как кость, не считая струек алой крови, текущих по нему.

– Сжальтесь надо мной.

– Мне жаль вас, Тьерри, вы и сами это видите. Вам следует желать, чтобы все это закончилось.

– Вы лицемерка, – с презрением произнес он. – Вы хотите меня уничтожить, а сами будете продолжать жить здесь, вечно?

– Не я втянула нас в эту передрягу. – Джемма, не отрывая глаз от книги, перевернула следующую страницу.

Он выпятил челюсть, она видела, что он в ярости.

– Вы помните, когда мы были здесь в прошлый раз, я вам сказал, что вижу наше будущее? Сначала этот фильм, а потом то, что будет после него. – Розоватая слюна стекала из уголка его рта на подбородок.

– Я хорошо это помню, – сказала она, и ее ненадолго охватил прилив ностальгии по той девушке и щемящая тоска по тому миру, но она думала о ней как о ребенке. Джемма уже не была той девочкой. Та девочка выбежала из этой пещеры. Если бы только она сбежала тогда обратно в Лос-Анджелес, как ей хотелось. Она отогнала от себя эту мысль. Нет смысла думать о жизни, которой у нее никогда не будет.

– Я солгал, – сказал он. – Я только хотел переспать с вами в этой пещере. Вы считали себя кем-то особенным, а были для меня просто еще одной телкой. – Он сделал последний рывок, приложив все силы, чтобы освободиться от крюков, и, к ужасу Джеммы, один крюк вылетел и упал на другой стороне пещеры.

Он смотрел на нее взглядом дикого зверя, и она понимала, что он сейчас представляет себе, как он ее прикончит. Затем он попробовал освободиться от оков на ноге, колотил по ним браслетом на руке, пытаясь разбить замок. У нее перехватило дыхание. Если он освободится, он убьет ее слуг, сделает все что угодно, чтобы сделать ее несчастной в своем аду. Ей необходимо было действовать быстро. Заметив тяжелую винную бутыль фирмы «Магнум», она схватила ее, пока он был занят своими оковами, и ударила его по голове. Сначала ей показалось, что это на него никак не подействовало, но потом он зашатался и, наконец, упал на землю. Она осторожно подошла к нему и ткнула носком туфли. Хотя ей казалось, что она сильно толкнула его, она не была уверена, что он не притворяется. Она осторожно дернула за ослабевшую цепь его наручника. Она велела Бернару установить четыре крюка, думая, что сможет использовать их все, если понадобится, но ей удалось пристегнуть к ним только две цепи с браслетами. Она нашла еще один крюк, который Бернар ввинтил ближе к земле, и прикрепила к нему цепью другую ногу. Теперь Тьерри лежал распластанный на земле, полностью обездвиженный.

Он очнулся и закричал, увидев новую цепь.

– Когда я выберусь, в этой деревне не останется в живых ни одного дорогого вам человека.

На то, чтобы закончить это предложение, у него, по-видимому, ушел весь остаток сил. Его дыхание стало более затрудненным, изо рта хлынула темная кровь. К этому моменту вся земля вокруг него превратилась в лужу красного цвета. Несмотря на то что это гротескное зрелище вызывало в ней отвращение, ей необходимо было оставаться там, пока все не закончится. Она не подозревала, что в ней есть такая жестокость, она ее пугала.

– Мне очень жаль, Тьерри. Если вам это принесет облегчение, то я не получаю от этого никакого удовольствия. – Она возвращала ему его собственные слова. – Вам нужно продолжить свой путь, куда бы он ни вел, и освободиться из этого ада.

Он поднял голову, его сухие, потрескавшиеся губы выговорили последние несколько слов:

– Ты, американская сука. Будь ты проклята.

Прошло еще четыре часа при свете самой красивой кровавой луны, которую когда-либо видела Джемма, прежде чем Тьерри Вальдон, наконец, покинул свое изуродованное тело. Его стоны превратились во вздохи, которые, казалось, лишали его сил. За несколько мгновений до последнего выдоха тело режиссера начало рассыпаться в прах, облако этого праха вылетело из пещеры.

Джемма нагнулась и дотронулась до пустых наручников, потом заметила голову козла, откатившуюся в угол. На мгновение ее окатило волной сожаления о том, что могло бы случиться в другом мире и в другое время.

– Надеюсь, вы наконец свободны. Мы с вами могли бы когда-то снять вместе хороший фильм, Тьерри, – сказала она, обращаясь к пещере, в надежде, что он где-то слышит ее.

Взяв голову животного, она вышла на лунный свет.