10 сентября 2008 года
Нью-Йорк
Наверное, ему следовало предварительно позвонить Тамсин Гояр, но он хотел на этот раз ее удивить, как в прошлый раз удивился он – как она позволила ему удивиться.
Женщина в ярком шелковом шарфике и бежевом платье, сидящая за кассой, подняла на него взгляд.
– Тамсин здесь?
– Что мне ей сказать?..
– Сын Пенни, – не дал он ей договорить.
Когда она на мгновение заколебалась, ожидая пояснений, он твердо прибавил:
– Просто скажите ей это.
Через несколько минут Тамсин спустилась из офиса наверху. Ее короткие, идеально подстриженные седые волосы были недавно обрызганы лаком, а розовая губная помада идеально лежала на губах. Она была одета в широкие брюки из верблюжьей шерсти и белую рубашку.
– Пойдем, – сказала она.
Он медленно последовал за ней, пытаясь задать темп ходьбы.
– Вы знали, кто я.
– Господи боже. Мы можем хотя бы выйти из магазина, Кристофер?
Элегантная женщина обернулась, держа руки в карманах. Он не шевельнулся, тогда она пожала плечами и прошла мимо него.
– Ну конечно я знала, кто ты.
– Почему вы мне не сказали? – Он вышел следом за ней на Вустер-стрит, похожий на недовольного ребенка.
Она резко обернулась к нему.
– Потому что лучше было, чтобы ты сам ее нашел. Чтобы ты сам узнал, кто ты такой. Тебе необходимо было узнать ее такой, какой я ее знала. Твоя мать не принадлежала к фанаткам группы. Черт побери, я прислала твоей тете Ванде пленки, адресованные тебе. Я пыталась задать тебе нужное направление к Пенни. Она была блестящим музыкантом. Если бы у Чарли хватило здравого смысла, он бы понял, что именно она тот самый соавтор, которого ему всегда хотелось иметь, а не Рен и, конечно, не Джемма. Тот сломленный призрак, который жил в дешевых гостиницах и пел в кабаках, – не твоя мать.
– Прошу прощения, но посмею с вами не согласиться. Это было мое детство, и, насколько я помню, она там была вместе со мной.
Она нахмурилась.
– Ты хорошо понимаешь, что я имею в виду.
– Почему вы просто не сказали мне, когда я к вам подошел в том ресторане? – Он сунул руки глубоко в карманы свой кожаной куртки.
– Не захотела. – Она повернулась к нему лицом. Он увидел, как она выпрямилась, чтобы казаться выше и стройнее. – Поэтому если ты намерен злиться, то я пойду в «Старбакс» без тебя. Если хочешь откровенно поговорить о Пенни, тогда я внимательно тебя слушаю.
Она плотнее стянула воротник пальто на шее и пошла через дорогу, опасно покачиваясь на каблуках коротких ботинок.
Точки начали соединяться в линию, и Кристофер вспомнил, что она сказала ему тогда в ресторане. Он бросился за ней.
– Вы любили мою мать.
– Она была любовью всей моей жизни. Я до сих пор ощущаю ее потерю, возможно не меньше, чем ты. Я считала Чарли занудой, но Пенни его обожала, поэтому я его терпела. – Наконец, она остановилась, ей нужно было объяснить. – То есть это не совсем правда. Сначала с ним было интересно – рок-звезда и все такое, – но он оставался ребенком. После Джеммы… Ну его просто постепенно затянуло в черную дыру депрессии. Для меня это было уже слишком, но у твоей матери, казалось, появились новые силы. Она взяла на себя заботу о нем и стала как одержимая. Я испугалась за нее, но я ее любила, поэтому осталась. Я оставалась гораздо дольше, чем следовало бы. Чарли начал соревноваться со мной за ее внимание. – Она взялась рукой за дверь. – Но она оставалась с ним до самого конца.
– Там была фотография Джеммы Тернер. Мама совсем сошла с ума, уничтожила ее вместе с рамкой. Это было в последний день, когда она хоть что-то соображала.
– Понятно, – сказала она. – И ты почему-то придал особое значение этому эпизоду? – Она опустила голову, ожидая ответа.
– Ну а кто бы не придал? – Он передвинул маленькую мужскую сумочку на ремне с плеча на грудь, чтобы чем-нибудь занять руки.
Тамсин подняла палец, чтобы он не забыл свою мысль, пока они закажут напитки. Взяв их кофе, она подвела их к неудобному на вид столику.
– Она ненавидела Джемму. – Он сказал это скорее самому себе, крупицы знаний наконец-то собирались в одно целое.
– Если и ненавидела, то ее ненависть была направлена не на того человека. Чарли никогда не любил того, кто стоял перед ним. Он наверняка любил свое представление о Джемме больше, чем когда-либо любил саму эту женщину. Сломленные люди именно так относятся к другим. Потом Чарли перебрал с дозой и утонул. Памела почему-то считала, что подвела его, что Джемма каким-то образом победила, будто в этом есть какая-то логика. Это только догадка. Твоя мать больше никогда не говорила о нем. Носила его подвеску в форме рога у сердца до конца своей жизни.
Кристофер вспомнил, как она иногда закладывала все их вещи, но только не эту подвеску, которую отдали ему перед тем, как закрыть ее гроб.
Она наклонилась и стерла губную помаду с крышки своей чашки.
– Я знала твою мать двадцать пять лет до того, как она умерла. Господи, она могла быть такой полной жизни, но потом стремительно падала вниз. Мы с Вандой мучительно размышляли о том, имеет ли она право нести за тебя ответственность, но мы обе не могли решиться отнять тебя у нее. Это была не твоя вина. Это была не моя вина. И не вина Чарли Хикса, и, конечно, не вина Джеммы Тернер. И даже не вина твоей матери. Она была больна, а в те дни никто не помогал таким больным, не так, как сегодня. Ты тем не менее приписал влиянию таинственных сил ее болезненное состояние, Кристофер. А это была болезнь, и ничего больше. Перестань себя мучить.
Тамсин дала ему время осознать сказанное и откинулась на спинку стула.
– У тебя о ней сложились такие романтические представления, но все они ложные. У тети и дяди тебе жилось гораздо лучше, чем жилось бы с Пенни… и поверь мне, малыш, мне больно это говорить. Мне кажется, что у меня о ней тоже возникают романтические представления время от времени. Я тогда очень тоскую по ней, но у меня хватило времени составить мнение обо всех сторонах ее личности. У меня есть более полная версия Пенни, чем у тебя. Поэтому мне хотелось, чтобы ты немного покопался и увидел в ней ту сложную женщину, которой она была.
Вспомнив прекрасную лечебницу в Атланте, которую, как он теперь понимал, никто из его родных не мог себе позволить оплачивать, он печально улыбнулся.
– Вы о ней позаботились. Та больница в Атланте.
Она кивнула.
– Я думала, что они ей смогут помочь. Я хотела, чтобы у нее было все самое лучшее, и я могла себе это позволить.
– А мое обучение в Колумбийском университете? – Представление Кристофера о его жизни менялось после каждого ее откровения.
Она смущенно заерзала на стуле, это было подтверждение.
– И та видеокамера, когда мне исполнилось пятнадцать лет. – Он вспомнил свои очень дорогие подарки, в то время как его двоюродные брат и сестра получили бейсбольные перчатки и «магический шар предсказаний».
Она грустно улыбнулась.
– Ванда и Мартин не всегда могли помочь тебе финансами. Они говорили, что ты очень усердный ученик… и твоя тетя рассказала мне, сколько времени ты тратил на просмотр старых видеопленок с Пенни. Я хотела, чтобы ты снимал новые видео и создавал новые воспоминания. – Она пожала плечами. – Теперь ты знаешь все.
– Не все, – возразил он. – Вы знаете, кто мой отец? – Он все время думал о недостающей переменной, которую вечно искала Айви.
Она с любопытством посмотрела на него.
Он провел по волосам дрожащей рукой.
– Чарли Хикс не подходит по датам. Он умер за пять лет до того, как я родился.
Что-то в его лице привлекло ее внимание, и Тамсин прищурилась.
– До сих пор не знала, но при взгляде на тебя у меня появилась идея.