20 июля 2008 года
Амбуаз, Франция
Тяжелая сумка со стуком упала на землю. Все эти годы он таскал неподъемную аппаратуру для съемок фильмов, и заработал компрессию диска между первым и вторым позвонком, но в замке Амбуаз не было условий для использования операторской тележки, поэтому Кристофер и его ассистент были вынуждены сами нести свои сумки вверх по каменным ступенькам.
Компания «Мувитайм Онлайн» очень хотела услышать о его следующем проекте, поэтому он дал несколько интервью о задуманном им фильме под названием «Звезда под странной луной». Конечно, не существовало никакого проекта как такового, только предварительные наброски и видеопленки бесед с Миком и Клодом, но любой интересующийся обратит внимание на новый документальный фильм о его главной актрисе.
За эти годы у него сформировались почти комичные взаимоотношения с Луи Лавинем, коммандером Национальной жандармерии Амбуаза. Каждые несколько месяцев Кристофер посылал ему письмо с просьбой о встрече, и тот отвечал ему, что никто из Национальной жандармерии не будет с ним разговаривать.
Это продолжалось до прошлой недели, когда Кристофер получил таинственное приглашение от Лавиня на встречу с ним.
Время для поездки в Амбуаз оказалось очень удачным. Недавний просмотр «Странной луны» так на него подействовал, что он отправился в гостиницу недалеко от аэропорта Питтсбурга, чтобы усмирить демона детства. Узнав адрес из старого счета, он чуть не пропустил разворот и не проехал мимо ничем не примечательной гостиницы, которую не модернизировали с тех пор, как он жил здесь в 1986 году. Некогда внушительные фонтаны теперь выглядели устаревшими, лифт не работал, и, получив номер на шестом этаже, он тащил свой чемодан по гораздо меньшему на вид коридору с дешевыми репродукциями, которые теперь висели на дешевых обоях в растительных узорах.
Фотографии голливудских звезд давно исчезли. Почему это место имело над ним такую власть? Это была нелепая ностальгия. И все же он постоял у двери, где все это случилось, прикасаясь к ней пальцами, и пытался почувствовать, присутствует ли где-то здесь призрак матери в волокнах дерева.
Теперь он оказался в Амбуазе, пришел в жандармерию и увидел за письменным столом другого молодого человека.
– Кристофер Кент к Луи Лавиню.
Молодой человек взял телефонную трубку, и через несколько минут худой седовласый офицер в мундире вошел в комнату. Он казался раздраженным.
– Мой друг по переписке, – произнес Кристофер, протягивая руку.
Этот человек плохо говорил по-английски, и Кристофер был благодарен за уроки французского в Новой школе. Он повел Кристофера в помещение, больше подходящее для встреч, чем для допросов.
– Все это не для записи, никакой съемки, – сказал Лавинь, садясь на стул. – Я через месяц ухожу на пенсию, поэтому с удовольствием выпью с вами чашку кофе и поговорю об истории, но ничего больше. У меня следующая встреча через пятнадцать минут. – Он показал на кофеварку «Неспрессо», совсем не похожую на ужасные кофейники, которые Кристофер видел в других полицейских участках. И жестом велел Кристоферу самому пойти и налить себе чашку.
Кофемашина выглядела соблазнительно, он подошел и стал нажимать на кнопки, раздраженный тем, что проделал весь этот далекий путь, а Лавинь ограничивает его во времени.
– Вы меня сами пригласили.
Его собеседник нервно щелкнул ручкой.
– Вы хотите услышать историю, ради которой не давали мне покоя все эти годы?
Кофеварка взревела так, что чуть не заглушила «да» Кристофера.
– Я второй год служил констеблем, когда моему начальнику позвонили и сообщили о пропавшей актрисе, и все силы бросили на ее поиски. Это был единственный раз, когда мы с моим боссом вышли из нашего маленького полицейского участка и увидели море репортеров. В тот единственный момент Джемма Тернер была в Амбуазе более знаменитой, чем да Винчи.
Кристофер сел на стул и достал ноутбук.
– Вы не возражаете? Только для предыстории.
Лавинь с раздражением кивнул и продолжил рассказ резким гнусавым голосом, скупо роняя слова. Это был человек, привыкший переходить сразу к делу.
– Никто не верил, что Джемма Тернер исчезла без следа. Как полицейский, я понимал, что это невозможно. К счастью, у нас был свидетель, оператор, но то, что он нам рассказал, было абсурдом.
– Но она действительно исчезла.
– Все выглядело так, будто Джемма Тернер действительно исчезла, – снисходительно ответил он, складывая руки. – Вам необходимо подать прошение, если вы хотите увидеть реальные кадры с видео. Сейчас это уже старое дело, поэтому я не думаю, что это может иметь последствия, но могу подтвердить, что у нас есть фото каждого кадра пленки. Джемма Тернер бежит по переулку в кадре номер четыреста. Я до сих пор помню номер, через столько лет. Потом, в кадре номер четыреста один, ее уже нет. Конечно, это невозможно. У меня нет объяснения этому, но моей задачей было найти ответы, основанные на фактах, а не на фантазии. Поэтому следующие шесть месяцев мы исследовали все версии. Мы отправили пленку, чтобы проверить, не была ли она подделана. Результаты показали, что ее никто не трогал. Не было никаких объяснений, почему Джемма Тернер исчезла с пленки.
– Что еще вы предприняли?
– Мы несколько раз обыскали реку Луару. В конце концов мы напали на след мужчины, которого видели в ту неделю в этом районе. Этот мужчина, Жан-Мишель Карон, был известным бродягой, которого арестовали в Ницце за нападение на его девушку, она была сильно избита. Эта девушка и правда напоминала Джемму Тернер, поэтому мы подумали, что разумно объяснить это нападением из мести, его видели в этой местности, и он не мог объяснить, что делал в тот вечер. Мы задержали его на два дня, но отпустили, когда никаких доказательств не появилось. Как вы можете себе представить, это был плохой результат.
– И это все? – Кристофера раздражало, что он отправился так далеко за тем, что ему было уже известно.
– А чего вы ожидали? Я не верю в эту ерунду с исчезновением, но у меня всегда было ощущение, что Жан-Мишель Карон виновен в нем. Мы просто так и не нашли ее тела.
Именно слово «тело» поразило его. Эта полицейская теория, хоть и не удивляла, была холодной и циничной. Он никогда не думал о Джемме Тернер как о теле.
– Есть еще кое-что. – Лавинь поковырял свой ноготь, как будто ему было трудно сказать то, что надо было говорить дальше. – История с той камерой.
– С какой камерой?
– С той самой камерой.
– Камерой Клода Моравена? Но он умер.
– Пять лет назад… я знаю.
В комнате стояла тишина, пока Кристофер ждал, чтобы Лавинь соединил для него эти точки. Именно для этого его сюда вызвали.
– Когда мы не получили никаких известий от Моравена, мы выбросили камеру на свалку. – Лавинь постучал пальцами по столу, у него дрожала нога.
– Я вас не понимаю.
– Я выбрасывал эту камеру в мусорку шесть раз. Каждый раз она оказывалась опять на третьей полке в хранилище вещественных доказательств в ячейке номер шестьсот пятьдесят два, где она всегда лежала с шестьдесят восьмого года. Мои полицейские отказываются заходить в это помещение поодиночке. Они говорят, что его посещают… привидения.
– Но вы не верите в фантазии? – Он повысил голос и задал вопрос тоном, который, как он понимал, вызовет раздражение Лавиня. Когда у того задрожала губа, Кристофер почувствовал некое удовлетворение.
– Ну, мои полицейские – это другая история.
Лавинь поднялся со стула одним быстрым движением, как солдат.
– Могу я отдать вам эту камеру? Вы оператор. Если вы верите в такие вещи, вы мне надоедали столько лет, и камера доставала меня много лет. Возможно, вы должны быть вместе. – Не дожидаясь ответа, коммандер вышел из комнаты и вернулся с маленькой коробкой.
В коробке лежала маленькая кожаная сумочка.
Кристофер хотел расстегнуть молнию, но Лавинь его остановил, закрыв молнию ладонями.
– Не здесь, пожалуйста. – Он показал рукой на дверь. – Унесите ее. Надеюсь, что никогда больше не увижу ее – и вас тоже.
Кристофер взял коробку и понес ее из участка, замечая полные страха взгляды сидящих за столами людей, когда проходил мимо. На улице он перешел дорогу и, оказавшись вне поля зрения, расстегнул сумочку и увидел в ней классическую тяжелую стальную портативную кинокамеру «Аррифлекс 16 Блимп».
– Ты создавала проблемы. – Достав камеру из футляра, он держал ее в руках. Она была тяжелой, как автомат, черная, с узором. В истории кино она прославилась тем, что стала одной из первых тихо работающих кинокамер, которые умели записывать звук и изображение одновременно, не создавая шума и не требуя обходных маневров.
Словно ребенок, он вертел камеру в руках, как когда-то старую видеокамеру своего деда.
– Ты великолепна.
Открыв корпус, Кристофер увидел, что в ней нет кинопленки «Эстманколор». Жандармы вынули ее много лет назад.
Вернувшись в отель, он набрал номер Элизабет Бурже, чтобы рассказать ей о камере, но ему ответила голосовая почта. Он беспокоился о ней со времени последнего показа фильма. Ему показалось, что она все больше погружается в меланхолию.
На следующее утро Кристофер снова вернулся на площадь, чтобы снять панораму Амбуаза для воссоздания места событий «Странной луны» в 1968 году.
Осматривая деревню, пытаясь увидеть ее глазами Вальдона, он понимал, что это идеальное место для съемок, и режиссер хорошо его знал. Как во многих старых городах Франции и Италии, улицы и замок были построены из камня, внутри городок мог сойти за маленькую деревню в девятнадцатом столетии.
По какому-то наитию Кристофер взял с собой кинокамеру Клода «Аррифлекс». Было нечто такое в красоте этой камеры, что он не смог оставить ее в номере. Она не вернулась в хранилище для вещдоков Лавиня, и у него было ощущение, что она каким-то космическим образом принадлежит ему. Ее кабель питания до сих пор работал, и Кристофер взял напрокат генератор. Другое дело пленка. Никто больше не выпускает пленку «Эстманколор».
Кристофер почему-то почувствовал необходимость воссоздать эту сцену, и ему пришла в голову мысль посмотреть сквозь объектив. Подняв камеру на плечо, он припал к видоискателю. Потом отдернул голову назад, неуверенный в том, что именно он увидел.
– Это неправильно, – c недоумением произнес он. Еще раз посмотрел в видоискатель и увидел их: лошади, десятки лошадей, все вороные, на улице перед ним, некоторые запряжены в кареты, другие с одним всадником.
И все же когда он оторвал глаз от видоискателя, то не увидел ни одной лошади на улицах Амбуаза, вокруг него были только туристы, цветочные магазины, стенды с открытками и непрерывный поток автомобилей.
Перед ним не было того, что он видел через кинокамеру.