«1878 год»
Амбуаз, Франция
Бриджет стояла над подручным конюха, сыном одного из родственников Бернара. Этот мальчик, еще совсем ребенок, не пришел утром убирать навоз из конюшни и чистить лошадей. Бриджет нашла его в погребе, куда спустилась в поисках пустых кувшинов для воды.
– Что это значит?– Бриджет протянула Джемме записку, которую прикололи к рубашке мальчика.– «Est-ce que je vous manque?»[38]
– Это мне, – сказала Джемма, открыла ворот рубашки мальчика и нашла под ним два знакомых укуса со следами крови. – А я скучаю по нему?
– По кому скучаете? – Бриджет почесала голову. – Кто мог написать такое? Кто мог сделать такое?
– Роман. – Что-то в ней дрогнуло, и она почувствовала себя ответственной за состояние этого мальчика. Ей необходимо выдворить этих тварей из ее дома. Роман сделал это под ее крышей, чтобы привлечь ее внимание. Что Роман сделал с ней вчера вечером? Загипнотизировал? Она знала только, что, останься она еще хоть на одно мгновение в его обществе, навсегда попала бы под его чары. И она не уверена, что вернулась бы. Кто бы ни был «режиссером» этого странного мира, он не желал ее смерти, но это не означает, что ее нельзя превратить в спутницу Романа. Она была уверена, что скорее готова умереть, чем помогать ему.
Как Паскаль и его мать, теперь этот мальчик смотрел в никуда невидящим взглядом, и в уголках его губ кожа уже начала синеть, а глаза затуманились, будто он начинал разлагаться, и все же он не был мертвым. Когда Бернар положил его на мягкое кресло, мальчик попытался встать, он старался вернуться к своей работе, серые вены проступили у него на коже, и его окружал сладкий тошнотворный запах. Внешность мальчика соответствовала тому, как Тьерри Вальдон описывал своих вампиров. Джемма вспомнила второстепенных персонажей на съемочной площадке, только что вышедших из гримерной: они выглядели точно так же, как этот мальчик. Когда луч солнца из кухни коснулся его кожи, она слегка задымилась, будто ее поджаривали, но мальчик продолжал двигаться, пока его плоть горела.
– Его надо держать подальше от света, – сказала Джемма, отвела его в столовую и задернула шторы.
– Что с ним случилось? – спросил Бернар с яростью в голосе. – Я видел вчера ночью выражение вашего лица, когда вы выбежали из того дома. Вы это видели у Паскалей?
– Он сделал то же самое с Паскалем и его матерью, – ответила Джемма, глядя в глаза Бернару. – Теперь этот мальчик вампир или превращается в него. Его сущность выпили. Они делают это, выпивая кровь.
– Я подумал вчера вечером, что вы бредите, – сказал Бернар, его взгляд смягчился. Он ей поверил. – Но вы были правы.
– Это работа вампира, – сказала Джемма и повернула шею мальчика, чтобы показать две колотые ранки. – Ходячего мертвеца, который питается кровью или – в данном случае – жизненной силой жертвы.
– Этот вампир… он животное? – Он снял шапку и почесал голову.
– Нет, – ответила Джемма. – Он… они выглядят как люди.
– Мы можем что-нибудь сделать?
– Ну, это зависит от обстоятельств, – сказала Джемма. – Кто-нибудь видел Авриль или Романа сегодня утром?
– Нет, мадемуазель. Я не думаю, что они вообще заходили в свои комнаты, – ответила Бриджет, в ее голосе появилась тревога. – Вы ведь их не подозреваете, мадемуазель?
Бернар прекрасно понял выражение лица Джеммы. Их взгляды встретились, и Джемма увидела, в первый раз с тех пор, как попала в этот странный мир, что у нее, наконец, появился союзник.
– У вас есть деревянные колья для ограды? Единственный способ спасти этого мальчика – и Паскаля с матерью – это вонзить кол в сердце Авриль и Романа. – Принимая во внимание то, что они не дышат, она надеялась, что это сработает, ведь это единственный способ, оставшийся в их распоряжении. Джемма только не сказала им, что для того, чтобы спастись самой, ей просто необходимо убить Романа, иначе она рискует превратиться в его наложницу навечно.
– Вонзить кол? То есть проткнуть колом их сердца? Вы же не предлагаете убить гостей нашего дома? – Внезапное появление Манон испугало Джемму. Она все еще не оправилась после вчерашнего вечера.
– Именно это я и предлагаю. – Подобно генералу, пытающемуся сплотить свои войска, она повернулась к Бернару, Бриджет и Манон и оценивающим взглядом окинула свою армию. – Вы должны мне поверить. Если мы их не убьем, они уничтожат всех вас, одного за другим. Я это видела… ну, такую историю… раньше. – Джемма посмотрела на мальчика, которого снова посадили на место. Ему было не больше тринадцати лет. Подняв взгляд, она обнаружила, что слуги смотрят на нее широко раскрытыми глазами.
– Это безумие, мадемуазель, – с негодованием произнесла Манон.
– Вы уверены, что хорошо себя чувствуете? – Бриджет протянула руку, чтобы пощупать ей лоб, но Джемма ее оттолкнула.
– Посмотрите на него, – сказала Джемма и раскрыла воротник мальчика. – Скажите мне, кто это сделал, как не вампир.
– Может, собака? – Бриджет повернулась к Манон.
– Да, – согласилась Манон, – собака.
– Собака? – Джемма повысила голос, и она воздела руки к небу. – Вы действительно думаете, что это сделала собака?
– Злобная собака, – сказала Бриджет.
– Нет, – вмешался Бернар. Он встал рядом с Джеммой и ударил кулаком руки по ладони. – Никакой укус собаки не может превратить ребенка в такое существо. Вам обеим нужно выслушать правду.
– Ты лишился рассудка, Бернар? – спросила Манон. – Кресты и чеснок – это одно, но я католичка и не стану вонзать кол в сердце человека, спящего в своей постели. Нет. – С этими словами она прижала руки к груди и попятилась. До этого Манон играла как киноактриса, а теперь стала больше похожа на театральную актрису, она переигрывала, но ведь эта сцена именно того и требовала.
Бернар пожал плечами.
– Мне они не очень понравились, и если вы говорите, что они вампиры, мне этого достаточно. – Он вышел из комнаты и вернулся через несколько минут с двумя кольями из частокола. – Это подойдет, мадемуазель?
Джемма взяла у него один кол, крепко сжала его и взвесила в руке. Она обдумывала эту сцену. Хорошая сцена – сплочение сил добра. Вчера вечером ее сцена с Романом была очень драматичной, и она была уверена, что сыграла ее эффектно. Ей очень не хотелось переснимать ее еще раз. И что еще хуже, если она потерпит неудачу и ее превратят в вампира, вернется ли она, чтобы сделать новую попытку? Она повернулась к Манон и Бриджет и сама услышала мольбу в своем голосе.
– Вы поддержите нас?
– Я точно вас не поддержу, – фыркнула Манон. – Я не хочу принимать в этом никакого участия.
Бриджет просто рыдала и трясла головой. Джемма поняла, что все предстоит сделать ей с Бернаром. Она смерила взглядом мужчину, она была благодарна, что хоть кто-то, наконец, поверил ей, но ее мучило чувство вины из-за грозящей им опасности, она понимала, что у них мало сил для борьбы с Романом и Авриль.
– Ты сможешь это сделать?
Пожилой мужчина кивнул.
– Если вы говорите, что это они с ним сделали такое, – ответил он, указывая колом на мальчика, – тогда мне достаточно вашего слова.
Джемма улыбнулась.
– Если мы убьем одного их них, я думаю, это поможет выгнать отсюда другого.
– Вы сошли с ума? – Манон попыталась выдернуть колья из рук Джеммы. Она была гораздо выше Джеммы и невероятно сильная, поэтому смогла мгновенно вырвать колья из рук Джеммы. – Вас повесят. Послушайте меня, пожалуйста. Вам нельзя убивать людей, гостящих в вашем доме.
Джемма выхватила у нее кол с такой силой, что Манон чуть не упала на мальчика.
– Если мы этого не сделаем, они нас всех убьют. Одного за другим. Вы должны мне верить.
– Я вам не верю, мисс. – Манон резко повернулась и двинулась в вестибюль. – Бернар, ты можешь делать что хочешь, но я с ужасом думаю о том, что с тобой произойдет, если ты поддержишь ее безумный замысел.
– Ты видела мальчика, Манон? – Бернар повысил голос. – Посмотри на него, женщина! Ты думаешь, что на него напал зверь и не прикончил его, а бросил в погребе умирать? В погребе! Нет. Мадемуазель Жизель права. Если ты можешь найти другое объяснение, скажи мне сейчас.
Воцарилось долгое молчание, потом Манон склонила голову, признавая свое поражение.
– Какое счастье, что их в данный момент нет в доме.
– Вы просто собираетесь позволить им вас убить? – Джемма, держа в руке кол, чувствовала себя сильной. – Потому что даже если их нет здесь сейчас, они придут за нами всеми.
Казалось, Манон обдумывает ее слова, но затем она вышла и зашагала по вестибюлю.
– Где они могут быть, мадемуазель? – Бриджет широко раскрыла глаза от страха.
Джемма думала о первой версии фильма. Вспомнив предупреждение режиссера, чтобы она не думала, будто знает сценарий, она спрашивала себя, куда бы она их поместила, если бы сама писала эту сцену.
Джемма и Бернар все утро потратили, осматривая земли поместья. Раскаты грома приближающейся грозы заставили их обоих взглянуть на небо.
– Мне надо позаботиться о животных, – сказал Бернар.
– Возьми с собой кол, – сказала Джемма.
– Да, – ответил Бернар и подмигнул.
Глядя вслед уходящему по дорожке Бернару, Джемма вспомнила о винном погребе Тьерри. Несмотря на наличие дорожки, никто не упоминал о том, что там есть винный погреб, и она гадала, существует ли он в этом мире так же, как в ее. Она повернула налево у кустов гортензии и пошла к холму, вспоминая его рассказы. Когда-то тут было замечательное место, где можно спрятаться ребенку. Возможно, это также замечательное место, где может скрыться вампир.
За шеренгой ароматных цветущих лип она заметила, что там начинается спуск с холма, поросшего густым лесом, который граничит с поместьем мсье Тибо. Она обогнула валуны и обнаружила вход, который искала. Открыла дверь, вошла, пригнувшись, и сразу же почувствовала волну прохлады. В тот раз, когда она приходила сюда с Вальдоном, в пещере горели свечи и освещали ее, а сейчас внутри было совершенно темно. Холодный, влажный поток воздуха шел от камней. Джемма попятилась, внезапно ее охватило недоверие к темному пространству впереди, как и ко входу за ее спиной. Волосы встали дыбом у нее на затылке. Она бросилась бежать, споткнулась о камни и упала на грунтовую тропинку. Джемма сразу же вскочила, несмотря на резкую боль в лодыжке, и, не оглядываясь, побежала под нависшими ветвями обратно к дому.
– Выглядит ужасно, – сказала Манон, приподнимая ступню Джеммы, теперь похожую на раздутый баклажан. – Счастье еще, что вы не упали на этот смехотворный кол и не проткнули себя.
Растяжение сустава? Джемма злилась на себя. Она стала беспомощной героиней – шаблонным персонажем. Убийцы приближаются, а от нее никакого толку, как от хромой лошади.
– Ну, надеюсь, теперь вы не сможете бегать по замку с безумной мыслью, что ваших кузенов необходимо убить. – Манон даже не пыталась скрыть презрение.
– Вы их видели? – Джемму вдруг охватила тревога. Не вернулись ли они в дом?
– Нет. И рада, что не видела, так как вы с Бернаром считали нужным носиться по поместью с заостренными ветками. – Качая головой, она положила пострадавшую ногу Джеммы на подушку. – Я пришлю наверх Бриджет с ланчем.
– Проследите, чтобы в него положили чеснок, – сказала Джемма и подвинулась ближе к краю кровати. Манон тяжело вздохнула и закрыла за собой дверь.
Откинувшись на подушки, Джемма разглядывала балдахин у себя над головой с узором из полосок на шелке. Она совершенно отошла от сценария и теперь руководствовалась исключительно инстинктом. Она не сдастся вампиру – больше никого в этой деревне не превратят в вампира, если она хоть на что-то может повлиять.
Через несколько минут раздался стук в дверь. Это пришел Бернар.
Принимая во внимание то, что он исполнял роль садовника и смотрителя угодий, его присутствие в ее спальне было ничем не оправдано, но оно свидетельствовало о возникшей между ними дружбе.
– Я слышал, что вы пострадали. – Он остановился у двери, зная свое место.
– Это правда, – подтвердила Джемма и показала рукой на ступню.
При виде подушки под ее ногой он поморщился.
– Похоже, вам очень больно. Со мной однажды случилось то же самое.
– Мне нужно чем-то перевязать ногу, чтобы я смогла ходить. – Джемма жестом подозвала его ближе и зашептала: – Мне кажется, я знаю, где они.
Бернар наклонился к ней, чтобы лучше слышать.
– Если у вас такое повреждение, какое было у меня, мадемуазель, то вы не сможете ходить.
Он достал из своей сумки связку чеснока.
– Я сегодня утром нашел это на рынке. И взял несколько связок для дома.
Она взяла у него подарок и сжала чеснок в руках.
– Спасибо, Бернар.
– Мы попробуем еще раз, когда вам станет лучше.
И он ушел, оставив связку чеснока висеть на дверной ручке. Джемма беспокоилась, что ее глупое растяжение станет роковым для всех. Хотя она совершенно выбилась из сил, но плохо спала ночью, она была уверена, что слышала, как кто-то скребется в дверь. Даже во сне она не выходила из роли. В этом странном киношном мире она всегда была Жизель Дюма. Ей так хотелось услышать слово «стоп», чтобы выйти из роли и отправиться выпивать вместе со съемочной группой.
А когда ей удавалось как-то успокоиться, она ощущала чье-то присутствие у своей двери. Несколько часов она ворочалась и металась в постели, пока, наконец, не уснула.
На следующее утро весь дом разбудил вопль Манон.
Джемма с трудом проковыляла по коридору и увидела Манон в ночной сорочке, с распущенными волосами, которая стояла над безжизненным телом Бриджет. Кровь текла по шее девушки. Ее грудь поднималась и опускалась. Она была еще жива, но превращение уже началось.
– Где ее крест? – Джемма не видела золотой подвески, обычно висевшей на шее Бриджет. – Странно, что она ее сняла.
– Я услышал крик, подходя к дому. – Бернар резко остановился. Увидев Бриджет, он еле слышно произнес: – Ох, нет.
– О, бедняжка Бриджет, – еле выговорила Манон сквозь рыдания. Она протянула руку и хотела дотронуться до руки девушки, но у той вырвалось шипение, когда распятие Манон повисло возле ее тела. – Я не должна была подвергать сомнению ваши слова, мадемуазель.
– Вы проверили мальчика? – спросила Джемма.
Бернар покачал головой.
– Лошади не пускают его в свои стойла. Они пытались забить его копытами. Его кожа… похоже, она гниет.
Когда Манон это услышала, ее плечи затряслись.
– Мне кажется, я знаю, где они, – сказала Джемма. Она захромала к стене, чтобы опереться на нее; она понимала, что в таком состоянии она неспособна сражаться с двумя вампирами.
Манон посмотрела ей в глаза:
– Где?
– Думаю, они прячутся на полпути между домом и концом дорожки.
– У тебя есть нож? – спросила Манон у Бернара, потом сняла со своих плеч шаль.
– Есть, – ответил Бернар, достал из кармана маленький ножик, похожий на перочинный, и протянул ей.
Манон взяла ножик и разрезала шелковую шаль посередине. Повернувшись к Джемме, она проверила, в каком состоянии ее нога.
– Нужно перевязать вам лодыжку. – Она разорвала ткань на три длинных полосы. Жестом показав Джемме, чтобы она села на стул Бриджет, она туго обвязала тканью ее лодыжку. Потом заправила кончик под ступню Джеммы и полюбовалась своей работой. – Мой отец был врачом. Попробуйте опереться на ногу. – И она заставила Джемму поставить ногу на пол.
Хотя Джемма чувствовала боль, ее можно было вытерпеть, по крайней мере пока они не сделают свое дело.
– Хорошо, – сказала Джемма, переступая с ноги на ногу. – Я думаю, что они в винном погребе.
Двое слуг смотрели на нее непонимающим взглядом.
– Где?
Это спросил Бернар, он сморщил лицо, будто попробовал что-то кислое, его кустистые брови сошлись над переносицей.
– На полпути до конца дорожки стоит валун, а в нем есть дверь. Там находится пещера, где хранят вино.
– Я здесь живу сорок лет, – возразил Бернар. И решительно покачал головой. – И никогда не видел ничего похожего на пещеру. Вы говорите, для вина?
– Ну, я не уверена, используют ли ее для вина сейчас. – Джемма запиналась, она не знала, как объяснить, что в будущем, в другом мире, там будет храниться обширная коллекция вин Тьерри Вальдона.
Убедившись, что Бриджет лежит на кровати и они больше ничего не могут для нее сделать, они втроем спустились с террасы и пошли по извилистой дорожке под дубами по направлению к поместью мсье Тибо. Дойдя до середины, Джемма свернула с дорожки и пошла к каменной ограде.
– Нам туда нельзя ходить, – сказала Манон. – Это запрещено.
– Кто так сказал?
– Тибо, – ответил Бернар, кивком подтверждая ее слова.
Джемма повернулась к нему, положив кол на плечо.
– А вы оба встречались с мсье Тибо и слышали это из его уст?
– Этого я не могу утверждать, – ответил Бернар.
Манон пожала плечами.
– Я помню, как моя мать говорила, что никто еще оттуда не возвращался. Люди исчезают, знаете ли.
– Ну, я нам не предлагаю перелезать через ограду, – сказала Джемма. – Я просто говорю, что мы пойдем туда. – Она раздвинула ветки, и они увидели старую дверь.
– Будь я проклят, – произнес Бернар, взялся за ручку и с трудом открыл створку. Заглянув в темноту за ней, он отступил назад. – Не могу сказать, что меня очень радует идея войти туда.
Манон перекрестилась.
– Я пойду, – сказала Джемма. Хотя ей очень не хотелось поджигать пещеру, она думала, что это лучший способ выманить их оттуда, чтобы не рисковать всем вместе и не входить туда, где можно попасть в засаду в темноте. – Нам нужно устроить там пожар.
– Вы уверены, мадемуазель? – спросил Бернар и сморщил лицо.
– Нет, – честно ответила Джемма. – Но я думаю, что огонь выгонит их оттуда.
– А что потом? – Манон посмотрела на свой кол, она поняла план. – Мы просто бросим внутрь факелы? Таков ваш план?
– У вас есть лучший план?
– Такой, который нас не погубит? – Бернар нахмурился, но принялся собирать хворост рядом с пещерой.
Джемма помнила, что в пещере за первым помещением тянется длинный коридор.
– Я войду внутрь и брошу факел.
– Вы ничего такого не сделаете, – возразил Бернар. – Никто из нас туда не войдет. – Взяв толстую ветку, он обложил ее конец мелкими сухими веточками и привязал их кусочком веревки. Изготовив три самодельных факела, он присел и попробовал добыть огонь при помощи кремня. Через несколько минут он получил маленький огонек, размером со свечной, и ему удалось поджечь хворост. Он подошел и встал на пороге.
– Надо будет забросить их подальше, Бернар. Готова поклясться, что они в дальнем помещении. Я там была. Если бы… – Она хотела сказать, если бы писала эту сцену, но она чувствовала, что в каком-то смысле именно это она и делает.
Бернар швырнул первый факел. Он упал на холодную землю и сразу же погас.
Манон вздохнула и наклонилась, чтобы собрать еще хворосту для новых факелов.
– Нам потребуются сотни таких факелов.
Она прикатила несколько камней и развела внутри их круга небольшой костер из хвороста.
Джемма заглянула внутрь пещеры и вспомнила стол и стулья, где она сидела вместе с Тьерри Вальдоном. За столом и стульями тогда стояли бочки.
– Там внутри есть что-нибудь? Мебель? Бочки?
– Там пусто, не считая нескольких стульев, – ответил Бернар. Он взял следующий факел, прицелился в один из стульев, но огонь опять сразу же погас. – Огонь не разгорается. Слишком сыро.
Внутри пещеры у самого входа Джемма заметила маленький столик и один стул.
– Сможешь поджечь стол?
Манон подала Бернару зажженный факел, и он его бросил, но факел снова погас.
– Так, – сказала Джемма, беря другой факел. – Я войду туда и подожгу стул.
– А что, если эта тварь стоит прямо у двери?
Джемма вспомнила, что произошло в прошлый раз, когда Роман ее убил. Если она умрет, то снова вернется завтра и усовершенствует план.
– Я быстро.
Держа в руке факел, она поставила стул в полосу солнечного света из открытой двери, надеясь, что это хотя бы задержит Романа и даст ей время. Она приложила факел к ножке стула, но прошла целая вечность, прежде чем ножка занялась. Почти нехотя старый стул начал тлеть. Тогда она осторожно взяла его за ножки и положила на крышку стола, а потом выбежала из пещеры. Стоя снаружи, они втроем смотрели, как язычки пламени от стула начали лизать стол, потом и он загорелся.
Бернар прикрыл дверь в пещеру, оставил только щелочку, чтобы воздух раздувал огонь. Они втроем ждали с кольями в руках.
– Мы даже не знаем, там ли они, – хихикнул Бернар. – Что, если мы просто поджарим несколько белок?
– Вы говорите, если мы их убьем, Бриджет станет прежней? – Манон сжала в руках свой кол.
Хотя Джемма не была в этом уверена, но это было единственной надеждой вылечить Бриджет.
– Я надеюсь.
В пещере раздался ужасный вой, похожий на вой зверя.
Джемма почувствовала, как стремительно забилось ее сердце. В ноге пульсировала боль, но она была готова прыгнуть вперед, едва что-то появится из этой пещеры.
Дверь распахнулась, и появилась Авриль, она взвизгнула, как только на нее упал свет солнца. Она попыталась вернуться в пещеру, но поняла, что попала в ловушку. Взгляд ее заметался в поисках спасения, но дорогу ей преграждали три человека, окружившие вход в пещеру.
Она зашипела, как кошка.
– Следите за ней, – предостерегающе крикнула Джемма. Они сомкнули ряд, продвигаясь вперед, к костру, который развела Манон.
Авриль запела, и Джемма почувствовала, как песня заставляет ее разжать руки, сжимающие кол. Авриль пыталась их загипнотизировать.
– Быстрее, – крикнула Джемма и прыгнула на Авриль, а Бернар ринулся к ней с колом наперевес. К удивлению Джеммы, Авриль оказалась сильной, хотя ее кожа покрылась волдырями. Несмотря на то что руки Джеммы стали тяжелыми, она вытянула их перед собой, не давая клыкам Авриль добраться до ее шеи.
Вампирша начала вертеть шеей, как разъяренная собака. Она закричала, и Джемма увидела, что Манон стоит рядом с ней с распятием в руке. Она теснила ее назад, пока вампирша не напоролась на кол Бернара.
Вопли и шипение прекратились, и Джемма увидела, что из груди Авриль торчит конец кола. Ее лицо обмякло, как у тряпичной куклы. В течение нескольких секунд ее фарфоровая кожа покрылась серыми венами, а потом по всему телу пошли трещины толщиной с волос, и кожа стала рваться.
– Где другой? – Манон оглядывалась вокруг, прижимая к себе спасительный кол.
В одно мгновение вторая фигура выпрыгнула из пещеры и обвилась вокруг Манон, как змея. Прижимая кол к груди Манон своим телом, Роман запрокинул ее голову назад, открывая шею. И в этот момент вампир начал дымиться, как тлеющая сигарета в пепельнице.
– Отпусти ее, – сказала Джемма и шагнула вперед. Кол в ее руке внезапно стал горячим, будто он тоже загорелся. Бросив его на землю, Джемма посмотрела на свою руку – она оставалась гладкой и неповрежденной.
Лицо вампира вспыхнуло, он улыбнулся.
– Иди ко мне, моя дорогая.
– Отпусти ее, и я приду, – ответила Джемма, чувствуя его притяжение. Он проник в ее голову. Сжимая свое распятие, Джемма пыталась освободиться от притяжения Романа. Вопреки своей воле, она медленно шагала к вампиру.
Выходящий из него дым стал более заметным. Чувствуя, что вампир ослабел, Бернар бросился к Манон, которая, как увидела Джемма, уже достала серебряный нож, которым раньше разрезала свою шаль. Она вонзила его в ногу вампира, тот вскрикнул и выпустил женщину, и в этот момент Бернар налетел на него.
Роман попытался укусить его. Это его отвлекло, а Джемма смогла стряхнуть с себя чары, и она подняла с земли свой кол как раз тогда, когда Роман начал одолевать Бернара. Густой дым валил от вампира, он кривился от боли. Манон на мгновение оттащила его от Бернара, и этого времени хватило Джемме, чтобы воткнуть кол прямо в его грудь.
Удивленный вампир посмотрел на свою грудь. Знакомые серые вены бежали вверх по его шее к лицу, его кожа, казалось, отвердевала и покрывалась трещинами, а потом лопалась. Три человека долго стояли и смотрели на две кучки пепла, но никто не произнес ни слова.
В конце концов нарушил молчание Бернар:
– Кажется, мы убили наших гостей.
На следующее утро, когда лучи солнца проникли сквозь шторы, Джемма открыла глаза, охваченная плохим предчувствием. Отбросив одеяло, она подбежала к пишущей машинке, но нашла в ней только чистый лист бумаги. Ее охватило разочарование, она оглядывала комнату в поисках любых признаков того, что сегодняшний день хоть чем-то отличается от вчерашнего. Неужели она спустится вниз и обнаружит, что никто не помнит вчерашний день и что Авриль и Роман все еще бегают вокруг деревни? Она не услышала вопля Манон, от которого кровь стынет в жилах, так что, вероятно, события развиваются дальше, но она не была в этом уверена.
Джемма прокралась вниз по лестнице в столовую, где накрывали завтрак, с безумной надеждой: что-то должно случиться, что угодно. Вдруг она увидит Мика и Тьерри Вальдона, сидящих за столом и пьющих кофе, и окажется, что они подшутили над ней, наказали ее за абсурдные претензии стать писателем.
Она изобразила Жизель Дюма такой, какой, по ее мнению, должна быть ее героиня. Черт, она и стала Жизель Дюма. Вчера она даже победила вампиров. Раздуваясь от гордости, она невольно думала, что ее вариант сценария лучше, чем вариант Вальдона. Только представьте себе, если бы этот вариант показали в кинотеатрах, он бы изменил общепринятые нормы производства фильмов ужасов того времени. И все-таки она до сих пор здесь.
Джемма бродила из комнаты в комнату, но все они оказались пустыми.
Она села на свое место за столом, слушая тиканье старинных часов и не спуская глаз с двери, она усилием воли хотела заставить ее открыться. Но, когда она открылась, вошла Манон, а не Мик или Тьерри. Джемма вся напряглась, когда Манон принесла ей кофе с молоком в той же фарфоровой чашке и миндальный круассан на той же тарелке, что и всегда. Она слышала, как где-то вдалеке Бернар стреляет и свистит от восторга.
– Бриджет опять стала прежней, слава Богу, – сказала Манон. – Я ее оставлю пока в постели на этот день, но к вечеру, вероятно, вы увидите, как она развешивает ваши платья. – Домоправительница направилась обратно к двери, но остановилась. – Мадемуазель Дюма?
Джемма выдохнула воздух, ее охватила радость. С Бриджет все будет в порядке, и они в самом деле избавились от кузенов.
– Да?
Джемма промокнула губы салфеткой, полная благодарности к Манон, которая, по-видимому, знала, о чем она говорит.
Манон улыбнулась и слегка поклонилась.
– Мы все должны быть вам благодарны, мы у вас в долгу.
Джемма быстро кивнула, чувствуя слезы на глазах. Наконец-то она завоевала уважение своих слуг. И все же к этому примешивалось разочарование. Почему она все еще здесь? Она прошла по своей дороге из кирпича, но не приблизилась к дому. Где бы она ни находилась, неужели она не заслужила свое спасение тем, что убила вампиров?
Она понятия не имела, что это за мир, но он был реальным. Здешние чудовища были реальными. Потом она заподозрила правду. Она что-то совсем не так поняла.
Никто не придет ее спасать.