12 августа 1998 года
Лос-Анджелес, Калифорния
В это время по утрам на Норт-Палм-драйв просыпались распылители, качающие и разбрызгивающие воду на тщательно подстриженные кусты роз и лимонные деревья. Пронзительный вой сирен привлек всеобщее внимание: богатые и знаменитые выскочили из своих особняков посмотреть, где остановилась машина скорой помощи. Вера Кросс, сильно беременная, в купальном халате, едва прикрывающем ее живот, вышла на газон, потирая рукой поясницу.
– Зандер, Айви, – крикнула она. – Это Микки. Идите быстрее.
Синие огни мигали через несколько домов от особняка Кросса, и Кристофер, только что ступивший на газон, ощутил ком в горле.
Айви бежала впереди по улице в коротком купальном халатике. Кристофер следом за ней, ступая босыми ногами по мокрой траве.
Парамедики остановили их у двери, но Айви, привыкшая добиваться своего, настаивала, что должна с кем-нибудь поговорить.
– Мы его соседи.
– У него есть родственники?
Айви покачала головой.
– Мы для него как семья. В Лос-Анджелесе соседи – это семья.
Парамедик был в плохом настроении.
– А настоящих родственников у него нет?
– Никого, о ком бы я знала, – ответила Айви, плотнее кутаясь в халат, так как утренний холодок, наконец, добрался до нее.
Как раз в этот момент пожилая женщина вышла из дома, сжимая в руке комок бумажного носового платка или полотенца. На другой руке болталась ее сумочка.
– Инес, – позвала Айви. Лицо женщины при виде нее оживилось. – Что случилось?
– Ох, мисс Айви. Он умер, – сказала Инес, мрачно качая головой. – Я пришла сегодня утром убирать и нашла его на полу возле того блендера. Повсюду овощной сок. – Все руки Инес были испачканы зеленью, как и сумочка, что свидетельствовало о количестве пролитого сока. – Он был холодный, такой холодный. – Женщина бросила гневный взгляд в дом и махнула рукой. – Они там внутри еще что-то с ним делают, но его уже нет. – Она подняла глаза к небу и перекрестилась.
Айви прижала ладонь ко рту.
– Дядя Микки. Это ужасно.
Мик появился на бейби шауэр, принес дорогой подарок – детскую коляску «Бугабу» с навесом от солнца, полную голубых игрушек. «Я дядюшка Микки», – торжественно произнес он и покатил коляску вокруг полки с кексами.
– Я был последним, кто с ним разговаривал, – тихо сказал Кристофер, стоящий с полуоткрытым ртом. – Я хочу сказать, из тех, кто по-настоящему разговаривал с ним. – Мик Фонтейн отдал ему видеопленки Джеммы, а также фотоальбом, будто знал, что скоро случится что-то плохое.
– Правда, – вздохнула Айви. – На вечеринке у Веры не было умных бесед.
– Он был болен? – Кристофер задал этот вопрос Инес.
– Ну, ему велели прекратить играть в теннис. – Кажется, Айви ощетинилась, ей не понравилось, что он задал вопрос не ей. – Ему было лет сто.
В этот момент дверь открылась, и парамедики выкатили тело, накрытое тонкой простыней. На газонах соседних домов послышались вздохи и шепот.
Айви шагнула ближе к Кристоферу и шепнула ему на ухо:
– Он тебе что-нибудь сказал?
– Только то, что тебе не нужна школа кинематографии и тебе было бы лучше стоять перед камерой, а не позади нее.
Она в ответ рассмеялась. Но потом ее глаза налились слезами, и она ногтем дотронулась до уголка глаза.
– Он учил меня плавать в своем бассейне. Папа был слишком занят после маминой смерти… Ну, будем честными… Папа думал, что я не его дочь. Микки узнал, что я собираюсь ехать в лагерь и что я не научилась плавать.
– Айви, – устало произнес Кристофер. Он уставился на качающиеся пальмы над головой, чтобы не встречаться с ней взглядом. – Ты не думаешь, что это совпадение: вчера я снимал его рассказ о Джемме Тернер, а сегодня он… умер?
Она закатила глаза.
– Должна сказать, что мир не вращается вокруг твоей маленькой тайны Джеммы Тернер. Он был мужчиной восьмидесяти двух лет с больным сердцем, который играл в теннис так, будто ему двадцать. Господи. – Она прошла мимо него и направилась обратно к своему дому.
Когда тело грузили в машину скорой помощи, внимание Кристофера привлекли быстрые щелчки камер, и он увидел двух внештатных фотографов, сидящих в машинах, их явно кто-то известил.
Айви ошибается. Выражение страха на лице Мика было реальным. Неужели Мик Фонтейн умер потому, что говорил о Джемме? Нет. Мик много лет говорил о Джемме. Мик Фонтейн умер потому, что заговорил об этом фильме.
Когда машина скорой помощи отъехала, у него возникло пугающее чувство, что он только что открыл первый слой этой тайны. Но за ответы придется дорого заплатить.