Так, значит, Атанасия приходила к нему все это время по одной единственной причине? Чтобы перекусить?

– Быть того не может…

– Что? – Феликс широко распахнул глаза, услышав тихое бормотание Клода.

Он смотрел на императора с недоумением, не ожидая услышать такой холодный тон.

Но Клод не дал ему никаких объяснений. У него внутри поднималось странное и неприятное чувство.

Хоть он и не думал, что это может быть правдой, от одной лишь мысли об этом в нем пробуждалось раздражение. Если бы это произошло год назад, Клод просто посмеялся бы и сказал: «Невиданная дерзость». Но теперь он не мог понять, почему чувствовал себя подавленным.

– Приведи завтра Атанасию в Гранатовый дворец, – холодно приказал он.

Феликс, не зная о терзаниях мужчины, просиял и поспешно спросил:

– Как прикажете, ваше величество. В обычное время?

– Да.

Феликс пришел в восторг от того, что у императора наконец стало меньше работы и появилась возможность проводить больше времени со своей дочерью. Следующие слова рыцаря заставили Клода задуматься.

– С вашего последнего чаепития с принцессой Атанасией прошло столько времени. Уверен, она будет в восторге. В последнее время ее высочество выглядит подавленной, поскольку не навещала вас.

– Атанасия выглядит подавленной?

– Конечно!

Клод снова постучал по подлокотнику. Прищуренными глазами он внимательно наблюдал за Феликсом.

– Разумеется, принцесса чувствует себя одинокой, ведь она не видела ваше величество уже целую неделю. Она даже пару дней назад спрашивала, почему от вас нет никаких новостей, – с широкой улыбкой продолжил Феликс. – Уверен, она спрашивала потому, что хотела увидеться с вами. Но, зная о том, что ваше величество сильно занят, ни разу не капризничала… Хоть принцесса Атанасия еще очень юна, она уже очень вдумчива.

Феликс принялся петь дифирамбы доброму сердцу Атанасии и ее безграничной заботе о Клоде.

– Атанасия это все сказала? – на лице Клода отразилось легкое сомнение.

– Да. Уверен, что она будет очень рада, когда я завтра утром приду за ней, – с яркой улыбкой ответил Феликс, словно желая, чтобы завтрашний день поскорее наступил.

Клод еще какое-то время изучал рыцаря взглядом, а затем махнул рукой.

– Ступай.

– Да, ваше величество.

Лицо Клода стало мягче. Разумеется, он сам этого даже не заметил.

* * *

Даже забавно, что такая мелочь могла столь сильно повлиять на его настроение.

Хоть расстояние между Клодом и Атанасией немного сократилось по сравнению с тем, что было год назад, между ними до сих пор оставалась непреодолимая стена. Именно поэтому присутствие девочки не могло ни осчастливить его, ни опечалить. Ведь она никогда не занимала весомого места в его сердце.

– Папа-а-а!

Вот о чем размышлял Клод, глядя на бежавшую к нему Атанасию.

Феликс снова нес ее на руках, но стоило ей увидеть Клода, как она спрыгнула и бросилась к нему.

Он не видел ее всего неделю, но казалось, что прошло гораздо больше времени. Ее длинные волосы развевались за спиной, а улыбка сияла, как и прежде.

– Папа, а вот и Ати!

Она улыбалась так же, как и в прошлый раз. Хотя последнее, что он запомнил, – это ее недовольный взгляд из-за запрета на сладости.

– Давно я не видел тебя такой.

Атанасия стремительно приблизилась к нему.

– Целую неделю. По странному совпадению я не видел тебя с того самого дня, когда Лилиан Йорк пришла ко мне поговорить о сладком.

От брошенных невзначай слов девочка вздрогнула. Но всего на мгновение. Сразу же после этого она посмотрела на Клода невинными глазами, словно ничего такого не было.

– Хе-хе-хе! Папа, я так соскучилась! Как от неба до земли! Вот та-а-ак!

Девочка раскинула свои короткие ручки и нарисовала круг. Она будто бы пыталась сделать его еще больше и даже приподнялась для этого на цыпочки.

Феликс, стоявший позади нее, расплылся в теплой, почти отеческой улыбке.

– Феликс.

– Да, ваше величество.

– Сто шагов назад.

– …

Клоду это не понравилось, и он отослал Феликса туда, где его не смогли увидеть. Рыцарь выполнил приказ, но в его глазах читалось недоумение, словно он не мог понять, чем успел оскорбить императора.

Девочка же переводила удивленный взгляд с Клода на Феликса и обратно.

– Что такое? – Клод уставился на нее в ответ.

– Ладно, Ати и сама справится!

О чем она?

Клод нахмурился. Заметив это, она решительно надулась и поспешила к столу.

– Хм!

Клод лишился дара речи. Девочка подошла к стулу напротив Клода и принялась изо всех сил взбираться на него.

А ведь действительно, именно Феликс всегда помогал ей сесть на стул перед чаепитием. Но сегодня рыцаря почему-то отослали, и теперь никто не мог ей помочь.

Клод обернулся и увидел Феликса, издалека смотревшего на них. Он был напряжен. Казалось, ему хотелось сорваться с места и помочь девочке. Клод снова взглянул на Атанасию. Она все еще кряхтела и пыхтела. Щеки ее раскраснелись от усилий – было очевидно, что сама она не справится.

Почувствовав на себе взгляд Клода, она еще отчаяннее принялась забираться на стул. Он молча наблюдал за ней, потом неторопливо поднялся.

– С такими короткими ножками можешь даже не пытаться.

Он тут же поймал на себе недовольный взгляд. А может, ему показалось, ведь через мгновение она уже смотрела на него с мольбой во взгляде и тихонько скулила. Клод почувствовал неладное и потянулся к девочке.

Он взял ее на руки, как Феликс, и почувствовал исходивший от нее нежный аромат, смешанный с запахом травы.

Клод посадил ее на стул. Когда их взгляды встретились, девочка снова мило улыбнулась.

– Хе-хе-хе, спасибо, папа!

У него в груди что-то дрогнуло.

Клод отступил и сел на свое место. Он тут же подал знак горничным, которые ждали приказа.

– Несите.

– Да, ваше величество.

Через некоторое время перед ними оказались всевозможные сладости. Глаза девочки восторженно распахнулись.

– Ешь.

Клод не отрывал взгляда от Атанасии и поднял свою чашку с ароматным чаем. Девочка смотрела на него так, словно не понимала его.

– Спасибо за угощение!

Но вскоре, решив не смотреть дареному коню в зубы, она с горящим взглядом схватилась за вилку. Похоже, она была счастлива, что Клод, запретивший ей сладкое, теперь сменил гнев на милость.

Он наблюдал за тем, как она вонзила вилку в торт с клубничной начинкой.

– Выглядит вкусно.

– И на вкус вкусно!

Разумеется. Эти десерты готовил лучший дворцовый повар. Кроме того, Феликс сам говорил, что девочка целую неделю не ела сладкого. И все из-за Лилиан Йорк. Клод в итоге решил, что не обязан слушаться ее. У него в принципе не было никаких причин следовать образовательной политике Лилиан Йорк.

Подперев подбородок кулаком, он наблюдал за счастливой девочкой, а затем произнес:

– Глядя на то, с каким аппетитом ты ешь, я задаюсь вопросом, не приходишь ли ты сюда исключительно за сладким.

Услышав тихое задумчивое бормотание, девочка замерла с набитыми тортом щеками. Их взгляды встретились. Она на мгновение напряглась, а затем невинно улыбнулась, словно говоря, что она тут ни при чем.

– Вместе с папой они куда вкуснее!

– Но я не собираюсь есть с тобой торт.

Услышав решительный отказ Клода, девочка закашлялась, будто подавилась. Горничная, стоявшая неподалеку, тут же протянула ей чашку молока. Осушив ее одним глотком, девочка взглянула на Клода и, как дурочка, расплылась в широкой улыбке.

– Хе-хе, оказывается, папа тоже хочет поесть с Ати тортик!

Как так вышло?

– Я не люблю сладкое.

– Папа, скажи «а-а-а»!

Его брови изумленно взмыли вверх. Она внезапно протянула ему вилку с кусочком клубничного торта.

Но он ведь ясно дал понять, что не ест сладкое.

– Ати очень-очень нравится! Ати не может не поделиться с папой! Ведь Ати любит папу больше всех на свете! Очень любит!

Почему-то именно на последних словах она сделала особый акцент.

– Похоже, принцесса хочет лично угостить ваше величество своим любимым тортом, – шепнул подошедший Феликс. – Дети в возрасте принцессы часто делятся тем, что им нравится, с теми, кого они любят…

– Феликс. Иди туда, откуда пришел.

– Слушаюсь… – Феликс сник и отошел.

Клод снова посмотрел на девочку. Она все еще с улыбкой протягивала ему вилку.

Круглый чайный стол был не очень большим, так что если бы он подался вперед, то без труда смог бы дотянуться до угощения. Но с чего бы ему совершать такой постыдный поступок?

Он осмотрелся. Все слуги со смесью напряжения и предвкушения смотрели на Клода и Атанасию. Разумеется, как только они ловили на себе его взгляд, тотчас же вздрагивали и опускали головы.

Клод еще сильнее нахмурился и снова посмотрел вперед. Он и сам не мог понять, что чувствовал. Но это было не неприятное чувство, оно больше походило на легкую щекотку…

Плюх.

В этот самый момент кусочек торта упал с вилки. Белые взбитые сливки вместе с кусками бисквита прилипли к столу. Красная клубника на светлом фоне выглядела особенно ярко.