Клод стоял достаточно близко, чтобы поймать ее. Но просто наблюдал за тем, как девочка упала лицом в траву. Равно как и в прошлый раз, когда она вывалилась за борт и тонула в озере, а он ничего не делал.

– Принцесса, вы в порядке? – зато всполошился стоявший позади него Феликс.

Клод равнодушно наблюдал за девочкой, гадая, расплачется та или нет. Он слышал, что дети часто плачут из-за всяких пустяков. Но вместо того, чтобы заплакать, она тут же вскочила на ноги, словно ничего не произошло. Протянутые к ней руки Феликса, который хотел помочь ей подняться, остались без внимания.

– Все нормально!

Ее маленькие ладошки стряхивали с юбки пыль. Феликс, пристально наблюдавший за ней, вскоре что-то заметил и взял ее за запястье.

– У вас кожа на ладони стерта! Вам не больно?

– Ой…

Когда она встретилась взглядом с взволнованным Феликсом, заметно удивилась.

Клод вздрогнул, уловив недоумение на ее лице. Похоже, ей казалось непривычным, что кто-то так за нее волновался.

– Эм-м-м… Мне совсем не больно, – уверенным тоном произнесла девочка, аккуратно высвобождая руку из хватки Феликса и пряча ее за спину. Затем она рассмеялась, словно в подтверждение того, что все в порядке.

Клод и Феликс застыли, увидев это. Любой нормальный ребенок при виде своих ран испугался бы и заплакал или хотя бы заныл, что ему больно. Но девочка не издала ни единого звука и вообще вела себя так, словно ничего не произошло. Хотя царапины на ее руках кровоточили и наверняка болели.

– Ваше величество, я немедленно вызову придворного врача.

От заявления Феликса у девочки отвисла челюсть.

– Ах, но Ати правда совсем не больно!

– Тем не менее ваши раны надо должным образом обработать.

– Нет, нужно просто слюной помазать, и станет гораздо лучше. Не надо из-за Ати вызывать врача!

Встретившись взглядом с Клодом, девочка еще активнее принялась отговаривать Феликса. Ему показалось или она действительно не хотела обременять этим Клода? Судя по выражению лица рыцаря, ему не показалось.

А ведь Феликс и Лили, которые ежедневно проводили время с девочкой, уже говорили ему о чем-то подобном. Они высказывали свое беспокойство тем, что временами ее поведение и слова были столь взрослыми, что не соответствовали ее настоящему возрасту.

Даже Клоду такое поведение казалось ненормальным для ребенка ее возраста. И если так подумать, то она постоянно тайно следила за каждым его шагом. Словно знала, что он ненавидит ее.

От этой мысли где-то в самой глубине его сердца что-то кольнуло. Клод нахмурился от незнакомого ощущения, и девочка взволнованно закрыла рот. Увидев это, Клод решительно отдал приказ стоявшей рядом горничной:

– Немедленно приведите врача.

– Да, ваше величество.

Он снова взглянул на девочку и увидел ее распахнутые от удивления глаза. Казалось, она не ожидала, что он лично прикажет позвать врача.

Естественно, стоило ей только заметить его взгляд, как ее удивление тут же испарилось.

– Феликс, когда ее раны обработают, проводи Атанасию в Рубиновый дворец. Я возвращаюсь в свой кабинет.

С этими словами Клод оставил девочку в саду и ушел первым.

* * *

После этого у Клода на сердце было тяжело. Каждый раз, как он вспоминал о том дне в саду, у него возникало чувство, словно его сердце сдавливают тиски.

Через несколько дней до него дошла очень странная история. Девочка впервые разозлилась на Феликса.

«Не говори с папой о маме».

«Папе не нравится, когда говорят о маме».

«Если я скажу, что хочу увидеть маму… Что, если папа разлюбит и Ати?»

Она думала о подобном? Возможно, это самое главное заблуждение взрослых, что дети ничего не знают.

Клод вспомнил, как холодно осадил Феликса во время чаепития, когда тот завел разговор о Диане. Наверное, тогда она и решила, что он терпеть не может упоминаний о Диане.

Услышав об этом от Феликса, Клод почувствовал, будто бы его горло сдавила невидимая рука.

– Ваше величество, почему бы не показать принцессе Атанасии образ госпожи Дианы? Это ведь возможно с помощью магии? – умоляюще произнес Феликс, но тот не ответил.

Но, как и в прошлый раз, рыцарь воспринял это как молчаливое согласие, а Клод не стал его останавливать.

Что это за чувство? Он до сих пор не мог смириться с существованием ребенка, своим рождением убившего Диану. Но при мысли о девочке в его груди пробуждалось странное чувство, по своей силе сравнимое с ненавистью, что еще жила в его сердце.

– Та песня.

– Песня?

– Ты говорила, она прогоняет страшные сны.

– А, колыбельная!

– Колыбельная?

Клод вновь встретился с девочкой, как и хотел Феликс.

– Видимо, она самая. Спой ее еще разок.

Из простой прихоти он попросил ее спеть ту песню, которую она как-то пела ему в Гранатовом дворце.

Девочка на мгновение нахмурилась, словно не хотела петь перед ним, а затем невинно заявила, что совсем не помнит, о какой песне он говорит. Но в итоге все же запела, глупо улыбаясь в ответ на не слишком-то страшные угрозы Клода.

Ее голос звучал печально. Он подумал, что она, наверное, и правда не хотела петь. Но с любопытством слушал, как она послушно напевала одну и ту же песню по кругу.

– Ночь пришла, взошла луна, ярко светят звезды. Завтра будет день опять, будем мы с тобой играть, солнцу улыбнемся.

Как бы невероятно это ни было, но Клод почувствовал, что его разум, так долго находившийся в смятении наконец успокоился. Он уже давно не испытывал подобного комфорта в присутствии другого человека. Его глаза медленно закрылись, пока он слушал колыбельную.

Почему-то ему показалось, что заснуть сейчас не самая плохая идея. Но она так и осталась всего лишь идеей, ведь Клод на самом деле не спал. Но вот девочка, увидев, что он закрыл глаза, решила, что он спит.

Он почувствовал, как перед его лицом что-то двигалось вперед-назад. Она, наверное, махала рукой. Но этого показалось ей мало, и она ткнула его в щеку пальцем. Он по-прежнему не двигался и затем почувствовал, как что-то его щекочет.

Клод был поражен поведением девочки. Ему стало любопытно, как далеко она зайдет, поэтому он продолжал притворяться спящим. Но его терпение подверглось жестокому испытанию, ведь она схватила его за волосы и принялась тянуть, словно желая их вырвать.

Какая наглость… Она такими темпами ему и вовсе голову оторвет!

Но она всегда восхищалась его волосами. Да и вообще всем блестящим: будь то коллекция драгоценностей или же статуи ангелочков. Он прекрасно помнил, как она смотрела на камни, украшавшие его трон.

В другой ситуации Клод открыл бы глаза и выгнал наглую девчонку, осмелившуюся на такое. Но он лишь слегка нахмурился и продолжил лежать неподвижно.

– Его величество изволили почивать?

Тут из-за занавески послышался голос Феликса. Девочка тут же прекратила тянуть его за волосы, будто испугалась.

– Э-э-э… Да.

– О, такое случается нечасто. Он не из тех, кто готов показаться беззащитным перед окружающими. Похоже, ваша песня, принцесса, хорошо подействовала.

Возможно, Феликс знал, что Клод не спит. Тот снова недовольно нахмурился. В итоге из-за того, что он закрыл глаза, теперь невольно подслушивал разговор этих двоих.

– Послушай, только это большой-пребольшой секрет. Ати вчера сказала, что не хочет видеть маму. Но, если честно, то это была неправда.

– О, неужели?

– Но я не буду грустить, если так ее и не увижу. И это правда.

Клод стиснул зубы, услышав невинные слова девочки.

– Ведь у меня есть папа.

…Ему показалось, что он задыхается, будто бы его бросили в толщу воды.

Через некоторое время Клод открыл глаза и увидел девочку, несколько минут назад так нагло дергавшую его за волосы. Ее маленькое тело лежало среди мягких подушек.

Девочка, которая только что творила странные вещи, даже не подозревала, что он не спит. Теперь сама безмятежно спала, совершенно не обращая внимания на окружающий мир.

Она лежала на боку, свернувшись калачиком, и ему почему-то хотелось ее пожалеть. В тихой комнате слышалось лишь ее тихое равномерное дыхание. Во сне и без того маленький ребенок казался совершенно крохотным.

Клод медленно поднял руку.

– М-м-м…

Как только его рука коснулась ее лба, девочка нахмурилась и тихонько замычала. Возможно, ей не понравилось внезапное прохладное прикосновение. Пальцы Клода были холодными, а девочка – теплой.

Клод молча рассматривал спящего ребенка.

«Ведь у Ати есть папа».

Он неожиданно вспомнил ее слова.

Отец… У него не было ни малейшего желания становиться им. Но Диана ушла, оставив после себя эту жизнь.

– Ваше величество, я могу отодвинуть занавеску?

Тут из-за полога кровати послышался голос Феликса.

– Нет, – коротко ответил Клод, не убирая руки со лба девочки.

Рыцарь продолжил говорить с ним из-за занавески.

– Принцесса спит?

– Доволен, что все сложилось так, как ты хотел?

К этому времени девочка должна уже была видеть Диану во сне. Феликс никак не отреагировал на резкие слова Клода. Судя по тени на занавеске, он лишь тихонько вздохнул.

В наступившей тишине Клод вновь принялся рассматривать спавшую девочку. И вдруг выражение ее лица изменилось.

– …Она улыбается.

Будто услышав его непроизвольное бормотание, Феликс воодушевленно продолжил:

– Похоже, ее высочеству принцессе снится хороший сон.

Тут Клод вздрогнул. Ему стало не по себе, и он ответил нейтральным тоном:

– Неудивительно. Она столько раз спела песню, которая, по ее словам, отгоняет плохие сны.

– Да. Фея, которая слышала голос принцессы, должно быть, подарила ей хороший сон.

– Ты в последнее время слишком много болтаешь.

– Хо-хо.

Клоду совершенно не понравился смех, раздавшийся из-за занавески, словно рыцарь все знал.

– М-м-м…

В этот момент девочка начала ворочаться, словно собиралась проснуться. Клод немного понаблюдал за ней, затем поднял руку и нежно погладил ее по голове.

– Раздражает. Спи.

Комнату снова наполнило размеренное дыхание, словно она его услышала. С губ самого Клода тоже сорвался тихий вздох.

Серьезно. Как же глупо.