Я оцепенела от ее слов.

– Странно, не правда ли? Хоть я и никогда не встречалась с ней, с первого же взгляда поняла, что она моя мать. – Похоже, принцесса Атанасия видела во сне Диану. – Отец любил маму?

Я задумалась над ответом и в итоге задала встречный вопрос:

– Как это выглядело во сне?

Рука принцессы упала с лица Клода. Вскоре она тихо продолжила:

– Мама умерла из-за меня, да?

Я сразу же поняла, что приснилось девушке, ведь я видела тот же сон.

– Тогда я понимаю, почему он так меня ненавидит.

Надо ли рассказывать ей, что Клод с помощью черной магии стер воспоминания о Диане и до недавних пор не помнил ее? Это было лишь догадкой. Но даже если бы она подтвердилась, я все равно не считала, что девушке нужно об этом знать.

Похоже, принцесса нашла ответ на свой вопрос и с легкой улыбкой повернулась ко мне.

– Интересно, где находятся ее останки? Я никогда не спрашивала у отца, боясь его гнева.

В ее голосе сквозила печаль. Некоторое время я разглядывала девушку, а затем протянула ей руку:

– Я отведу тебя.

Ее пальцы были такими же ледяными, как и у лежавшего на кровати Клода.

* * *

– Здесь?..

Мы с принцессой Атанасией стояли у крутого обрыва, со всех сторон обдуваемого шквальным ветром. Бескрайние просторы, открывавшиеся сквозь развевающиеся золотые пряди, напоминали рай на земле.

– Он отпустил маму здесь.

Однако от этих же просторов веяло пустотой.

– Чтобы ее душа вместе с ветром ступала там, где ей захочется.

Членов императорской семьи по традиции хоронили в отдельной усыпальнице, однако Диана не была официальной женой Клода. Конечно, его мало заботили подобные мелочи, поэтому если бы он захотел, то просто похоронил бы ее там.

Но он решил, что такое погребение не подходит Диане. Или, возможно, он хотел, чтобы она стала едина с ветром мира.

Мы с принцессой Атанасией молча любовались величественным пейзажем, простиравшимся перед нами, и с нашими волосами играл ветер. Наконец девушка с грустной улыбкой прошептала:

– Да. Значит, мама все это время была рядом со мной.

По сути, ничего не изменилось, но принцесса была уже не той, что вчера.

Мы еще немного постояли, а затем вернулись во дворец.

* * *

– Атанасия! – На этот раз в спальне Клода была Дженит. Увидев Атанасию, она в слезах бросилась к ней. – Отец до сих пор не пришел в себя.

Иджекиил, который тоже был здесь, коротко поклонился.

– Что говорят придворные врачи?

– Ничего нового.

Дженит выглядела изможденной. Хоть Клод потерял сознание лишь вчера, перемены в девушке было трудно не заметить.

В комнату вошел герцог Альфиос.

– Принцесса Дженит. Можно вас на минутку? Чиновники просят встречи.

Никто не удивился, когда в тот же миг в комнату заглянули и сами чиновники.

– Пока его величество не пришел в себя, государственными делами вместо него должна заниматься принцесса.

– Почему вы говорите это мне? Я не первая принцесса Обелии.

Несмотря на то что Атанасия находилась с ними в одной комнате, чиновники просили Дженит занять место Клода. Я цокнула языком, глядя на герцога Альфиоса, стоявшего во главе делегации. Бьюсь об заклад, это была именно его идея.

– Принцесса Дженит, вы получили необходимое образование, чтобы в любой момент взять на себя работу его величества, поэтому вы заслуживаете…

– Принцесса Атанасия с четырнадцати лет изучала те же дисциплины, что и я. Логичнее поручить управление ей, а не мне, герцог.

Однако Дженит неожиданно заупрямилась. От ее заявления герцог Альфиос опешил, словно потерял дар речи. Он не мог оспорить ее слова, ведь это действительно было так. Но он, видимо, ожидал от нее несколько иной реакции.

Роджер Альфиос подошел к Дженит и вполголоса произнес:

– Принцесса Дженит, что вы делаете?

– Это не то, чего я желаю. Мне это не нужно. Вам это давно известно.

Герцог Альфиос открыл рот, словно намереваясь возразить, но девушка отвернулась, показывая, что не желает его слушать.

– Я останусь рядом с отцом.

Чиновников позиция Дженит тоже озадачила.

Принцесса Атанасия молча смотрела на Дженит с нечитаемым выражением лица. Но, в конечном итоге, кто-то должен был заниматься государственными делами вместо Клода. И раз Дженит отказалась, то эта обязанность ложилась на плечи Атанасии.

Вскоре она ушла вместе с чиновниками. Герцог Альфиос бросил на Дженит многозначительный взгляд, но девушка села у кровати Клода и даже не посмотрела в его сторону.

Герцогу не оставалось ничего иного, как последовать за другими и покинуть комнату. Иджекиил тоже некоторое время молча смотрел на девушку, а затем ушел.

* * *

Следующие дни выдались очень насыщенными для принцессы Атанасии.

К счастью, она успешно справлялась с работой императора. Не без огрехов, но чиновники все равно смогли вздохнуть с облегчением.

Дженит целыми днями сидела рядом с Клодом. Феликс и слуги сильно беспокоились, что она не отходила от постели императора, ожидая его пробуждения.

Герцог Альфиос и графиня Розалия продолжали увещевать и убеждать Дженит, несколько раз даже переходя на крик. Но им так и не удалось добиться желаемого, и они ушли ни с чем.

Однажды ночью принцесса Атанасия пришла навестить Клода. Как раз в этот момент Дженит ушла к себе немного отдохнуть, поддавшись уговорам Феликса и горничных.

– Отец.

В лунном свете лицо Клода выглядело бледнее обычного. Глядя на него, принцесса Атанасия прошептала так тихо, что ее никто бы не услышал:

– Ты никогда не был мне отцом. Но я впервые этому даже рада.

Ее голос растворился в тишине комнаты.

– Почему мне кажется, что сейчас мы куда ближе, чем раньше?

Она медленно провела ладонью по лицу мужчины.

– Вот бы ты и дальше не просыпался, отец.

Когда я услышала это, меня охватила целая буря эмоций. Словно ком в горле застрял.

– Разочарована, что все сложилось не так, как ты ожидала? – спросил стоявший рядом со мной Лукас, заглядывая мне в лицо.

Он был в чем-то прав. Хоть я и не ждала счастливого финала, как в сказке, но то, что происходило сейчас, оставляло горькое послевкусие.

Клод так и не очнулся, а Атанасия считала, что ему лучше и вовсе не просыпаться.

При этом принцесса, сказавшая эти слова, не выглядела счастливой. Она так говорила не потому, что искренне желала, чтобы Клод вечно оставался таким. Просто Клод, который спал и не отвергал ее, был ей ближе, чем тот, кто всегда отталкивал.

Похоже, трещина и боль между этими двумя были куда глубже, чем я предполагала.

– Ну, с этим ничего не поделаешь. Таков конец любого, кто использует черную магию, – невзначай бросил Лукас.

Нам удалось снять побочный эффект черной магии, но дело было в другом. Видимо, не зря говорят, что такая магия оставляет глубокий след на душе.

Услышав слова Лукаса, я вспомнила старика из книжной лавки в Арланте, которого встретила несколько лет назад.

«Девонька, даже не думай о черной магии. За нее всегда кто-то платит. На своем веку я не видел еще ни одного случая, когда из ее использования вышло что-то хотя бы отдаленно хорошее. Особенно для мага, использовавшего ее».

«Черная магия очень коварна. Она постепенно забирает у заклинателя все, что ему дорого. А он даже не всегда это осознает».

В ушах эхом раздались слова бывшего колдуна. Выходит, Клод сейчас расплачивался за использование черной магии в прошлом?

– Ты сделала все, что могла. Ты спасла его от неминуемой смерти, разве этого мало?

Похоже, Лукасу не нравилось мое выражение лица, и он заговорил со мной утешающим тоном. Спасибо, конечно, на добром слове, но почему мне от этого еще хуже?

– С чего ты вдруг стал таким добрым?

– Ты просто никогда не обращала внимания на эту мою сторону.

Ну, с этим не поспоришь.

Мне показалось, что этот парень стал гораздо спокойнее, чем раньше? Кажется, буквально вчера Лукас угрожал мне, заставлял занять место здешней принцессы Атанасии. Тыкал носом в то, что у меня нет права вмешиваться в дела этого мира, и допрашивал насчет моих отношений с Лукасом из другого мира.

Он словно стал мягче. Или же вел себя так для отвода глаз? Может, он просто понял, что я не смогу в любой момент вернуться в свой мир, и потому изменился?

– Ты ведь сказал, что он не может проснуться не из-за того, что с ним что-то не так? Он очнется, как только захочет?

– Если он вообще пожелает проснуться, то да.

– Понятно, – ответила я, наблюдая за Клодом и принцессой Атанасией.

– Я впервые вижу тебя таким умиротворенным. Что же тебе снится? – принцесса все еще разговаривала с Клодом. Он спал и не мог ответить, но похоже, ей ответ и не требовался. – Настолько счастливый сон, что тебе не хочется просыпаться? Как тот, что видела я?

Тихий шепот наполнил темную комнату.