Рубиновые глаза Лукаса сверкнули угрожающим холодом. Через мгновение его губы сжались в тонкую линию.

– Я исполню твое желание, – раздался его чарующий голос.

Лукас протянул руку к принцессе. По ее призрачно-бледному лицу скатилась слеза, и девушка начала падать.

– Атанасия! – Я едва успела подхватить ее.

Следы слез на лице вызывали жалость. К счастью, она просто уснула. Нет, скорее, не «к счастью».

Прижимая девушку к себе, я подняла голову. Лукас холодно наблюдал за мной. Он смотрел исключительно на меня, словно его совершенно не интересовала та, которую он только что усыпил.

Я не сомневалась, что смотрела на него с точно таким же холодом. Подавив бурлящие во мне эмоции, я спокойно спросила:

– Что ты себе позволяешь?

– Это только наше с ней дело. Не лезь.

Лукас держался отстраненно.

Возможно, он был прав. Принцесса Атанасия попросила его исполнить ее желание, и он прислушался к просьбе. У меня действительно не было причин вмешиваться.

Но как бы рационально это ни звучало, моему сердцу все равно было неспокойно.

– К тому же это не единственная проблема, из-за которой тебе нужно переживать, – однако вскоре Лукас тихо продолжил. – Императору недолго осталось.

– Что?

Я не сразу поняла, что он сказал, поэтому переспросила. Слова Лукаса никак не укладывались в моей голове.

– Я про твоего отца в этом мире. Он скоро умрет.

Тишина поглотила комнату. Его голос прозвучал для меня как удар грома посреди ясного неба и так же внезапно стих.

Я заглянула в его рубиновые глаза. На меня словно ушат ледяной воды вылили.

* * *

«Я сдаюсь».

Клоду снился сон.

«Если ты этого хочешь, я буду умолять тебя».

Во сне он отчаянно шептал эти слова кому-то. Он был настолько убит горем, что готов был с радостью упасть на колени, если бы человек перед ним того захотел.

Даже забавно. Он никогда в жизни ни к кому не испытывал подобных душераздирающих чувств. Но еще больше его поражало то, насколько все вокруг казалось настоящим – слишком ярким для сна.

«Выбери меня. Не думай ни о чем другом. Будь эгоистичной и выбери себя».

Однако лицо человека перед ним было размытым, словно подернутое какой-то дымкой. Хотя между ними была всего пара шагов, Клод не мог разглядеть, кто это.

Тц, ну и пусть. Все равно это сон. Подобный бред не мог случиться наяву.

Но тогда почему?..

Как он мог испытывать такую тоску по человеку, которого он даже не знал?

«Себя, а не ребенка, который даже в эту минуту забирает твою жизнь».

В этот самый момент туман, застилавший ему глаза, начал медленно рассеиваться. Когда острый подбородок и алые губы обрели четкость, Клод неосознанно протянул руку вперед. Вид слез, бежавших по белоснежной коже, разрывал ему сердце.

Он коснулся кристальной слезы – и тут же проснулся.

– М-м-м.

Когда он открыл глаза, его голову пронзила острая боль. Клод сел, потирая лоб. Судя по темноте, была ночь.

Почему-то у него в последнее время часто болела голова. Это и раньше случалось, когда он видел Атанасию, но приступы участились. Особенно сильной боль стала после того, когда он увидел, как Атанасия кашляет кровью в саду и теряет сознание. С тех пор, стоило ему только увидеть девушку или подумать о ней, боль накрывала с новой силой.

Будто какие-то воспоминания, давно забытые, пытались прорваться наружу.

Внезапно рука Клода, потиравшая лоб, замерла. Разве он только что не видел какой-то сон?

Странно, но он совершенно не мог его вспомнить. Осталось лишь чувство тоски…

Он невольно усмехнулся. Тоска. Что вообще могло вызвать у него такое чувство?

– Какой дурацкий сон, – пробормотал Клод и встал с дивана.

Да, если бы Дженит узнала, что он снова спал на диване, она бы разозлилась.

Он подошел к окну, из которого струился лунный свет.

«Мне приснился сон. Он был настолько прекрасен, что мне до слез не хотелось, чтобы он заканчивался».

Внезапно в его памяти всплыли слова девушки, с которой он не так давно виделся.

«Но, проснувшись, я поняла».

Атанасия проигнорировала его предупреждение и снова пришла к нему. С очередной чепухой.

«Отец никогда не считал меня своей дочерью».

Ее смиренная грустная улыбка вызвала в его груди какое-то покалывание, и он не мог понять почему.

«Вы не любили меня ни секунды».

В этом утверждении не было ни капли лжи. Однако по какой-то причине слова, слетевшие с уст девушки, заставили его чувствовать себя… странно.

Клод очень долго обдумывал то, что сказала ему Атанасия. Ее заплаканное лицо продолжало мелькать перед его глазами.

До самого рассвета Клод не отходил от окна.

* * *

– Что значит – ему недолго осталось? – спросила я Лукаса.

Парень смотрел на меня, а через мгновение криво улыбнулся.

Мягкий лунный свет проник в комнату, в которой будто бы стало темнее.

– Почему тебя это интересует? – Лукас, стоявший на границе света и тени, походил на жнеца из преисподней.

– Я не в настроении на препирательства с тобой.

Он рассмеялся, словно стал свидетелем крайне забавного зрелища. Однако в его словах, раздавшихся следом, не было ни следа веселья:

– Почему тебя это интересует? Ты ведь все равно скоро уйдешь.

Уже через мгновение парень внезапно оказался прямо передо мной.

Его рука легла мне на плечо, а другая принялась играть с моими волосами. Однако не так, как раньше. Я наклонилась к Лукасу, словно меня притянула внешняя сила.

– Слушай внимательно, принцесса. Не обманывай себя. Но это не твой мир.

В меня вперился ледяной взгляд, который я никогда раньше не видела.

Лукас почему-то выглядел очень расстроенным. И эти слова он буквально выплюнул мне в лицо. Я и не заметила, как сильнее прижала к себе спящую принцессу.

– Сама ведь сказала, что собираешься вернуться в свой мир. Так что тебя не должно волновать, что станет с теми, кто живет здесь, верно? У тебя нет права вмешиваться. Тебя это не касается.

Лукас давненько так со мной не разговаривал. В такие моменты он обычно не шутил. Да и его слова не были ложью.

В каком-то смысле я действительно была чужой в этом мире. Как он и сказал, меня не касалось то, что произойдет здесь.

– Но все же тебя это волнует. Тебе так же дорог здешний император, как и этой принцессе? Считаешь его своим настоящим отцом?

Но если бы это было действительно так, стала бы я спрашивать?

Ох. Как же раздражало, когда Лукас орудовал словами, как настоящим мечом.

Парень криво усмехнулся, словно прочитал мои мысли. Я ничего не ответила, но мое молчание послужило ему ответом.

– Тогда я тебе расскажу.

Мне показалось? Но складывалось такое впечатление, словно Лукасу доставляло удовольствие то, что я не могла вот так их оставить.

– Уж не знаю почему, но император воспользовался запретной магией.

Услышав его тихий голос, я резко втянула в себя воздух.

– Запретной магией?..

Насколько мне известно, в мире есть лишь одна магия, которую называют запретной.

Черная магия.

– У него черная дыра прямо вот здесь, – видя мою реакцию, парень лениво улыбнулся и стукнул себя пальцем по голове. – Думаю, он запечатал свои воспоминания о прошлом, но выбрал для этого довольно радикальный метод.

У меня это в голове не укладывалось. Клод запечатал свои воспоминания… Зачем ему делать нечто подобное?

В прошлом, когда Клод из-за меня потерял память, я изучала ментальную магию. Информацию о ней в обычных источниках было не найти, ведь любое вмешательство в разум человека несло в себе большую опасность.

– Но теперь блок в его голове начал разрушаться. Из-за чего у него возникли проблемы с мозгом.

Значит, если Лукас был прав и Клод действительно запечатал воспоминания, то он воспользовался для этого черной магией.

– Похоже, он пережил настолько сильное потрясение, что заклинание начало разрушаться. Подробностей я не знаю, да и знать не хочу.

Но его слова все равно не укладывались у меня в голове.

Я никак не могла поверить, что Клод применил на себе такую магию, а теперь находился в огромной опасности из-за побочных эффектов.

– Что за выражение лица? – На этот раз голос Лукаса был мягким, словно утешал меня.

Трудно представить, как я сейчас выглядела.

Рука, прежде до боли тянувшая меня за волосы, медленно расслабилась. Золотые локоны бесшумно рассыпались по моим плечам.