– Если собираешься нести ту же чушь, что и раньше, то убирайся с глаз моих. Сколько бы раз ты это ни повторяла, сто или тысячу, ничего не изменится. – Глаза, смотревшие на меня, были похожи на льдины. – Похоже, ты не поняла. Поэтому я повторю.

Клод посмотрел прямо мне в глаза и произнес еще более ледяным тоном:

– Я никогда не считал тебя своей дочерью. Так было и будет всегда, поэтому больше не докучай мне. Меня тошнит от одного твоего вида.

Затем он отвернулся, словно его совершенно не интересовала моя реакция. Я смотрела на удалявшуюся спину Клода. Я очень хорошо знала своего папу и сейчас смотрела на человека, который на самом деле им не был.

– Ха, ну и ну, – я, сама того не замечая, рассмеялась.

Возможно, увидев Атанасию в Рубиновом дворце и Дженит в Изумрудном, я в какой-то степени осознала, что была готова к чему-то подобному. Вероятно, именно поэтому я не сильно удивилась такому Клоду.

– Когда он так со мной разговаривает, я не могу воспринимать его как папу.

Я часто смотрела на ночное небо, но в этот момент оно показалось мне совсем незнакомым. Я решила осмотреть императорский дворец и отправилась в другое место.

Как и ожидалось, от моей личной библиотеки, которую для меня построил Клод, как и от сада, где всегда цвели яркие розы, не осталось ни следа. Цветы, высаженные вокруг Изумрудного дворца, исчезли за одну ночь.

Не было ни Нокса, ни Синяша, которые жили со мной. На всякий случай я убедилась, что Лили жила в Рубиновом дворце, а не в Изумрудном. Я понятия не имела, где находились Ханна и Сет, а Феликс стал тенью Клода. Когда папа уходил от меня, рыцарь кивнул мне и тихо последовал за ним.

И самое важное: Атанасия спала в Рубиновом дворце, а Дженит – в Изумрудном. И голос Клода… холодный, чужой, без капли тепла: «Я никогда не считал тебя своей дочерью».

Чем дольше я осматривалась и подмечала различия, тем больше прояснялся мой разум.

Да еще и та подозрительная книга, что перенесла меня сюда. Белый свет, вырвавшийся из нее, явно имел магическое происхождение.

Только дурак не заметил бы странностей. Я сейчас находилась не в своем мире.

* * *

На следующее утро я осматривала Рубиновый дворец под заклинанием невидимости. Разумеется, ночью я и глаз не сомкнула. Первым делом я отправилась в Топазовый дворец на поиски книги, отправившей меня сюда, но ничего не нашла. Затем вернулась в Рубиновый, задаваясь вопросом, не могла ли я обронить книгу в комнате той, что называла себя Атанасией. Однако там была лишь девушка, погруженная в сон моей магией, – ни намека на книгу.

– Принцесса, вы неважно выглядите, – сказала одна из служанок.

– А… Да? – Когда девушка проснулась и заговорила, я вздрогнула. – Думаю, это из-за странного сна, что мне приснился.

Ох, меня оторопь берет, когда я смотрю на нее при свете дня!

Такого я не испытала даже тогда, когда Лукас с помощью магии создал куклу – идеальную копию меня. Наверное, из-за того, что то была кукла без собственной воли, а это – настоящий живой человек?

– Странный сон?

– Угу. В нем я увидела девушку, как две капли воды похожую на меня.

Похоже, она решила, что события прошлой ночи ей приснились. Вполне ожидаемо, ведь я чуть ли не сразу же наложила на нее заклинание.

– Сон был таким реальным…

– Вы сильно устаете в последнее время. Вам лучше сегодня отдохнуть.

Девушка, моя копия, замолчала, словно задумалась о чем-то. Служанка с доброй улыбкой принялась ее утешать. Та в ответ слабо улыбнулась:

– Да, ты права. Спасибо, Лили.

Мне стало не по себе. Она правда «другая я»? Если задуматься, то она – Атанасия из «Милой принцессы»…

В Изумрудном дворце живет Дженит, а в Рубиновом – девушка, которая выглядит, как я. Лили относится к ней с тем же теплом, как и ко мне. И эту картину довершает ледяное отношение Клода ко мне прошлой ночью.

Может, мне это все снится? Чтобы удостовериться, я обеими руками ударила себя по щекам, ущипнула за бока. Больно, как и вчера.

– Что ж, принцесса. Вот ваш завтрак. В последнее время вы совсем ничего не едите, поэтому я приготовила только ваши любимые блюда.

За своими размышлениями я и не заметила, как девушка, называвшая себя Атанасией, принялась завтракать в одиночестве. Понаблюдав за этой сценой, я переместилась в Изумрудный дворец.

– Ах, принцесса. Что это за цветы?

В Изумрудном дворце царила совершенно другая атмосфера. Если в Рубиновом, где я только что была, казалось, все замерло и было окутано тишиной, то в Изумрудном кипела жизнь.

– Это подарок для отца.

От улыбки Дженит я на мгновение потеряла дар речи. В руках она держала ярко-желтые цветы, похожие на солнце. Вид Дженит в моем дворце казался до жути непривычным.

– Хочу подарить их во время завтрака… Как думаете, ему по нравится?

Стоило Дженит взволнованно спросить, как ее тут же поспешила успокоить одна из служанок:

– Конечно. Его величество будет рад любому подарку от вас, – от этих слов мне сделалось еще больше не по себе. – К тому же, принцесса, не надо обращаться к нам с такими формальностями. В этом нет необходимости.

– Ой, пока я жила в поместье Альфиосов, всегда так говорила… И вы уже целых три года обо мне заботитесь. Это заслуживает уважения.

Слова Дженит глубоко тронули слуг. Хоть она и была принцессой империи, никогда не забывала о тех, кто рядом, и всегда выказывала им уважение.

Если они уже три года о ней заботятся, значит, Дженит сейчас семнадцать? Согласно книге, она попала во дворец после дебюта, когда ей исполнилось четырнадцать. Сперва она какое-то время жила в Сапфировом дворце, отдельном дворце для гостей, а затем завоевала расположение Клода и переехала в Изумрудный.

Хоть мне и не хотелось думать об этом, но раз Атанасия до сих пор была жива и находилась в Рубиновом дворце, ей еще не было восемнадцати.

Я последовала за Дженит, которая куда-то отправилась с цветком в руках. Как можно было догадаться по разговору, она держала путь в Гранатовый дворец, к Клоду.

– Отец!

Кхм. Я чуть не прикусила себе язык, когда увидела, как Дженит с сияющим лицом бежит через весь коридор к Клоду.

– Уже пришла?

Услышав спокойное приветствие Клода, я опешила.

– Сегодня такое чудесное утро, не правда ли? Вот, это тебе.

Я не ожидала, что сцена, которую до сих пор только представляла, так сильно меня поразит. Еще вчера во время встречи с Клодом я все поняла, но стоило мне собственными глазами увидеть его вместе с Дженит, мне стало дурно.

– Вчера вечером я ходила в сад. Там расцвели такие прекрасные цветы, что мне захотелось показать их вам, и поэтому сорвала по дороге сюда, – слова Дженит лились, как песня, когда она про тянула Клоду цветок.

Мужчина взглянул на него и ничего не выражающим тоном произнес:

– Цветы? Чего только ты мне не даришь.

Клод спокойно принял букет, но взгляд, направленный на Дженит, был таким теплым, что не шел ни в какое сравнение с тем взглядом, каким он одарил меня вчера.

– Такие яркие и прекрасные цветы! Как сама принцесса Дженит! Похоже, что вам тоже нравится, ваше величество, – улыбнулся Феликс, глядя на этих двоих.

Они втроем выглядели так естественно, словно такие сцены происходили здесь каждый день. Равно как и последовавший за этим завтрак.

Я со смешанными чувствами смотрела, как весело щебечет Дженит, а Клод молча ее слушает. Чем счастливее она выглядела, тем сильнее сжималось у меня сердце.

Последний раз я ее видела, когда она покидала императорский дворец. Тогда Каракс, липовый маг башни, по просьбе Лукаса изменил цвет ее глаз.

Да и Клод, что сейчас сидел передо мной, смотрел на Дженит с таким теплом во взгляде, что по коже побежали мурашки. Особенно ярко контраст ощущался на фоне Атанасии, завтракавшей в одиночестве.

– И почему я так расстроилась?

Покинув Рубиновый дворец, я сетовала на себя, что ничего не взяла с кухни. Еще минуту назад я была голодна, но теперь у меня скрутило живот, словно я съела что-то не то. И… мне резко захотелось что-то схватить и изо всех сил пнуть!..

– Точно! Нужно найти ту чертову книгу!

Я решила бросить все силы на поиск книги, ставшей виновницей всего этого.

«Только достойный истины сможет вернуться и обрести священную удачу».

– Как это вообще понимать?!

Мне казалось, что все произошедшее было как-то связано с надписью в книге.

Достойный истины? Обрести священную удачу?

Я со вчерашнего вечера ломала голову над этой фразой, но на ум приходили лишь слова главного деда.