Я вышел в душную летнюю ночь, которая едва ли была лучше душного номера мотеля. По шоссе бесконечным потоком проносились огни фар. Заправка через дорогу сияла на фоне ночного неба, словно космическая станция.

Обойдя свою машину сзади, я открыл багажник и вытащил из коричневого бумажного пакета бутылку «Мейкерс Марк». Затем снял защитную пленку с крышки и открутил ее. Руки у меня тряслись от нетерпения, а горло буквально

сжалось, как стиснутый в гневе кулак. Я поднял бутылку и жадно отхлебнул, не заботясь о том, что часть содержимого пролилась на рубашку. Я едва это заметил. Выпивка обожгла горло и полыхнула в животе.

То, что произошло в номере мотеля, было за гранью моего понимания.

Я закрутил крышку (в мои планы на вечер не входило напиваться), но тут же снял ее и отхлебнул снова. Послушал, как выпивка – глок-глок-глок – переливается из бутылки мне в горло. Затем вытер губы рукавом и невесело усмехнулся. Забавно: бутылка по форме напоминала молот Тора. Сила и мощь в жидкой форме.

Я вскинул глаза и увидел Мию. Она курила, стоя в темноте. Я смущенно отвернулся и вновь посмотрел на шоссе. За облачным пологом раскатисто урчали реактивные двигатели.

– Можешь меня не стесняться. Наверное, ты даже прав.– Гравий хрустнул под ее ботинками. Миа подошла к моей машине.– Поменяемся? – Она предложила мне закурить. Немного поколебавшись, я передал ей бутылку «Мейкерс».– Это что сейчас там было, а?

– Понятия не имею,– сказал я.

Она отпила и вернула бутылку мне.

– Ты не говорил, что твоя мама покончила с собой.

– Разве? Я не упомянул об этом в своей ежегодной рождественской открытке? Должно быть, вылетело из головы.

– Не обязательно строить из себя крутого парня.

– Я и не собирался.

– Как она это сделала?

– Пузырек с таблетками.

– Сочувствую.

Я усмехнулся. Вероятно, Миа приняла это за всхлип или вроде того, потому что протянула руку и сжала мне плечо. Пальцы у нее оказались на удивление сильными.

– Мы столько говорим об этом человеке…– Мой голос дрогнул.– А если он не человек, Миа? Что, если на самом деле он… ну, ты поняла…

– Что?

Я не знал, как ей объяснить.

– Все те невероятные вещи, которые он делал тем летом…

– Это всего лишь фокусы, Джейми. Он манипулировал нами, как и сказал Клэй.

– Да? В таком случае как ты объяснишь, что он вернул к жизни мертвого кролика? Или парил в нескольких дюймах над землей? Что это было, пыль в глаза?

– Значит, в этом все дело? – Теперь она смотрела на меня как на человека, которого можно только пожалеть.– Ты боишься его, потому что думаешь, что он делал это все по-насто- ящему?

Я не ответил, наблюдая за потоком машин.

– Не было никакой настоящей магии,– продолжила Миа.– Что бы нам тогда ни казалось, всему есть логическое объяснение.

– Ты этого не знаешь, Миа. Тебе следует быть осмотрительнее. Вам всем следует быть осмотрительнее. Вы не понимаете, во что ввязались.

– Не уверена, что у кого-то из нас есть выбор. Это предопределение, понимаешь? Судьба. Она свела нас всех вместе. Мы можем только следовать ей.

– Я в это не верю.

Или, скорее, я не хотел в это верить?

– Подумай, когда ты в последний раз был в Черной Пасти, перед тем как вернуться на мамины похороны?

– Еще подростком. Потом я уехал и больше не оглядывался.

– Именно. Однако ты вновь оказался дома в то же время, когда я увидела этого парня, а потом заявилась туда, чтобы тебя найти. Как ты объяснишь такое совпадение?

– Как совпадение – и только.

– Ты так охотно веришь в магию, но не готов согласиться с идеей, что, возможно, судьба дает нам шанс на кармическую расплату? Я хочу найти этого ублюдка. Он должен заплатить за то, что с нами сделал.– Миа приблизила ко мне лицо, ее дыхание отдавало бурбоном. Не скажу, что это было неприятно.– Не нужно бояться, Джейми. Я понимаю, через что ты прошел. В своих воспоминаниях о том лете ты все еще маленький мальчик. Мы все прошли через нечто ужасное. Особенно ты, когда вернулся в Черную Пасть после исправительного центра. А потом погиб твой отец, и ты с братом и матерью застрял там, в Пасти. Мы были изгоями еще до всего, что случилось тем летом. Но это сыграло с тобой злую шутку. Ты заблуждаешься насчет своих воспоминаний. И ты забыл кое-что важное.

– Да? И что же?

– Дети из Черной Пасти не ведают страха.

Несмотря на влажную духоту вечера, меня пробрал озноб.

– Я до сих пор их вижу, Миа.

– Я тоже постоянно их вижу. Это называется чувством вины, Джейми.

– Я серьезно, Миа.

Она провела пальцами по моим волосам, отчего у меня по спине побежали мурашки.

– Позволишь небольшой стриптиз?

– Что?

Миа закатала рукав футболки. Я увидел на ее предплечье татуировку в виде двух ярко-красных сердец – большого и маленького.

– Они всегда со мной. Ты в этом не одинок. Вот почему я хочу что-нибудь сделать. Я ищу отпущения грехов, Джейми. Думаю, тебе тоже не повредит.

Я смотрел на два сердца. Они выглядели так, будто в любую секунду могли забиться.

– Думаю, я не заслужил отпущения грехов.

– Неправда,– отозвалась Миа.– Все этого заслуживают.