Затем Клэй поведал нам все, что сказала Молли Брум. Несколько мгновений мы трое сидели молча, избегая смотреть друг на друга. Рассказ девочки почти в точности совпадал с нашими воспоминаниями о времени, проведенном с одноглазым мужчиной в Черной Пасти: карточные фокусы, предложение отправить кого-то к колодцу, обещание настоящей магии, если девочки сделают все так, как он скажет. Молли даже описала орудие убийства – большой нож с необычной рукояткой, который мужчина держал за голенищем ботинка. Рукоятка на вид была сделана из кости.

– Если не считать фокус с мертвым кроликом,– наконец сказал Клэй,– история Молли Брум повторяет то, что произошло с нами. Она даже описала его в точности так же, вплоть до повязки на глазу.

– Боже правый,– выдохнула Миа.

В глубине души мне хотелось верить, что все это какая-то изощренная мистификация, я даже задавался вопросом, не нахожусь ли до сих пор в своем старом доме на окраине Черной Пасти, теряя рассудок.

– Этот парень – хищник,– продолжил Клэй.– Мы говорим о социопате, который получает удовольствие, толкая детей на убийства. И бог знает, сколько раз он это проделывал.

Миа тряхнула головой.

– Меня сейчас стошнит.

– В общем, чтобы не ходить вокруг да около, вот зачем я вас позвал. После того как я встретился с Молли Брум, мне позвонила ее адвокат, Ашида Роу. Видимо, Расселы сочли нужным поставить ее в известность, и я их не виню. Мисс Роу была не в восторге от того, что я говорил с Молли за ее спиной. Она уже собиралась прочесть мне лекцию, и тут-то я рассказал ей о том, что случилось, когда мы были детьми. После этого она…

– Погоди,– перебил я.– Ты рассказал о нас какой-то адвокатше?

– Мне нужно было объяснить связь.

– Поверить не могу, Клэй…

– А что такого? – вмешалась Миа.– Мы же не в бегах. Мы отсидели свой срок еще в детстве. Это никакой не секрет, Джейми; есть записи о том, что произошло.

– Да, и они похоронены где-то в картотечном шкафу в Западной Вирджинии. Если что-нибудь выплывет наружу, это опять попадет в новости. Опять станет частью нашей жизни. Как думаешь, Клэй, ты сможешь и дальше заниматься своей работой, если тот, на кого ты работаешь, узнает, что мы сделали?

– Поверь, я думаю об этом каждый божий день,– сказал Клэй.– И тащу этот груз за собой, как Иисус тащил свой крест. Но если уж ты завел речь о моей работе, Джейми, позволь, я расскажу тебе о своей работе. Моя работа – помогать детям, которым больше не к кому пойти. Моя работа – быть протянутой рукой, за которую они могут ухватиться. Как мне теперь жить со всем этим, словно ничего не случилось? Дело не в моей гребаной работе. Я просто не могу так поступить. Не могу.

– И что сказала адвокатша? – спросила Миа.

– Завтра она хочет встретиться с нами и с родителями Молли, чтобы обсудить все детали, касающиеся событий того лета. Она говорит, копы не верят в историю о человеке из леса – они не нашли никаких доказательств того, что там кто-то жил. Возможно, нам удастся заставить их изменить мнение.

– Поверить не могу, что ты сделал это за нашей спиной, Клэй.– Я встал.– Речь не только о твоем грязном белье. Это касается нас всех. Черт, мне вообще не следовало приезжать.

– Тогда почему ты приехал?

– Потому что я был чертовски слеп! Я не мог ясно мыслить, у меня в голове был полный кавардак. Мама только что умерла, и мне пришлось вернуться домой впервые за миллиард лет. Я потратил кучу времени, пытаясь выкинуть из памяти все, что произошло. И вот я опять вляпался в то же дерьмо! Стоит мне начать об этом думать, как по моим венам словно растекается яд.

– Твоя злость естественна, Джейми. Разумеется, ты чувствуешь себя жертвой. Ты тоже пострадал. Он манипулировал всеми нами.

Из моего горла вырвалось некое подобие смеха, хотя ничего смешного здесь не было. К глазам подступили слезы.

– Жертвой? Нет, черт возьми, я не чувствовал себя жертвой после одиннадцати месяцев в колонии для несовершеннолетних. Я не чувствовал себя жертвой, когда вернулся в Черную Пасть, где все смотрели на меня как на чудовище. Я чувствовал себя чудовищем. Понимаю, вам нелегко было уезжать, но мне, мать вашу, пришлось остаться в этом гребаном месте с кровью на руках. Мне потребовалась целая жизнь, чтобы выбраться из кошмара, а теперь вы хотите, чтобы я вернулся?

– Ты только думаешь, что выбрался,– сказал Клэй,– а на самом деле ты просто его похоронил. Если не довести дело до конца, Джейми, то парень, который сделал это с нами, победит. А ты будешь носить это дерьмо в себе до конца жизни. Тот яд, о котором ты говоришь, будет и дальше течь по твоим венам, пока не прикончит тебя.

Я покачал головой.

– Боюсь, что не смогу пойти с вами завтра на встречу, Клэй. Я не хочу в этом участвовать.

– Джейми…

– Я не собираюсь гоняться за этим парнем, кем бы он ни был. И не надо читать мне мораль, чувак. Я не нуждаюсь…

Я осекся, увидев, как напряглись Клэй и Миа, и проследил за их взглядами.

В дверном проеме, соединяющем обе комнаты, стоял Дэннис. На лице и рубашке у него был соус от пиццы, одноразовый стаканчик с пепси почти утонул в его здоровенной руке. Дэннис пристально глядел на меня, что было ему несвойственно.

– Дэннис, иди обратно и смотри телевизор.

Вместо этого мой брат направился к нам. Я вдруг почувствовал, как к горлу подступила тошнота.

– Может, ему стоит остаться? – сказала Миа.– Это касается и его.

– Не тебе решать, Миа. Он мой брат.

– Думаю, нам всем следует выдохнуть и успокоиться,– сказал Клэй.

– Я чертовски спокоен, Клэй. Я лишь пытаюсь заботиться о своем брате, черт бы его побрал, и не свихнуться между делом.

– Она. Теперь. Мертва.– Дэннис подошел к столу и посмотрел на газетную статью с фотографией Шарлотты Браун.

– Все в порядке, Дэннис.– Клэй быстро закрыл папку.– Тебе не о чем беспокоиться.

– Он даже прочесть не смог бы,– сказал я, и Клэй вопросительно посмотрел на меня.– Дэннис не умеет читать.

– Она. Теперь. Мертва. Она. Теперь. Мертва.– Дэннис продолжал указывать на папку.

– То же самое он говорил, когда я нашла его сегодня утром.– Миа смотрела на моего брата, как на пазл, который ей никак не удавалось собрать.

– Дэннис…– начал я, пытаясь его успокоить. Пытаясь успокоиться сам.

– Она. Теперь. Мертва. Джейми.– Он повернулся ко мне. По моей спине пробежал холодок. На мгновение взгляд Дэнниса совершенно прояснился. Мой брат выглядел другим человеком.– Во сне. Когда я ходил.

– О чем ты говоришь, Дэннис? – спросил Клэй.

– Ходил во сне? – Миа перевела испытующий взгляд на меня.

Я не ответил. Мои мысли неслись со скоростью тысяча миль в час.

Клэй вновь открыл папку и передал ее моему брату.

– Ты знаешь что-нибудь об этой девочке, Дэннис?

– Клэй,– сказал я.– Перестань.

Дэннис поднес папку к лицу, изучая фотографию Шарлотты Браун своими непроницаемо темными глазами. Его голова медленно покачивалась взад-вперед на массивной шее. Он выглядел так, будто принимал какое-то послание.

– Во сне,– повторил он с возрастающей настойчивостью.– Когда я ходил! Она теперь мертва! Джейми! Она! Теперь! Мертва!

– Что все это значит, Дэннис? – напирал Клэй.

– Дай сюда,– сказал я и вырвал папку из рук брата. Он ахнул и отшатнулся, как будто я его ударил.– Хватит.

Клэй в упор посмотрел на меня.

– Что происходит, Джейми?

Я не ответил.

– Во сне. Когда я ходил,– сказал Дэннис, тыча в папку. Теперь он говорил спокойнее, хотя в его голосе все еще звучали тревожные нотки.– В моем сне. Джейми.

– Что это значит? – спросила Миа.– Почему он все время это повторяет?

Я судорожно выдохнул.

– Примерно через неделю после того, как мама покончила с собой, полицейский детектив из Саттонс-Ки обнаружил моего брата на шоссе в одних трусах. Он ходил во сне.

– Как сегодня утром, когда я его нашла,– сказала Миа.– Значит, в этом все дело? Он ходил во сне?

– Понятия не имею, какого хрена он делал,– сказал я.– Но он постоянно об этом твердит.

На меня упала тень Дэнниса.

– Не мама. Маленькая. Девочка. Теперь. Мертва,– сказал он, по-прежнему указывая на папку.

Миа коснулась руки моего брата.

– Дэннис, ее зовут Шарлотта Браун. Откуда тебе о ней известно? Ты видел ее в новостях или еще где-то?

– В моем сне,– сказал Дэннис.

– Что происходит, Джейми? – в очередной раз спросил Клэй.

Я рассмеялся и потер лицо, думая о нераспечатанной бутылке «Мейкерс Марк», которую купил в Саттонс-Ки сразу после маминых похорон. Она лежала в багажнике моей машины. Прямо за дверью, в каких-то двадцати футах от меня.

– Понятия не имею, чувак. Мне об этом известно не больше твоего.

Дэннис сделал шаг вперед, протянул руку и взял у меня папку. Я не препятствовал. Он открыл папку и, наверное, с минуту глазел на фотографию мертвой девочки, пока мы трое смотрели на него. Наконец, закрыв папку, Дэннис вернул ее Клэю и молча сел на край кровати.