Городок Пенанс, штат Кентукки, раскинулся под беспощадно голубым небом. Сверкающие металлом силосные башни уходили ввысь, исчезая среди гонимых ветром белых облаков. Весь последний час шестичасовой поездки Клэя Уиллиса из Мичигана по обеим сторонам шоссе мелькали продуктовые лавки – придорожные лачуги, походившие на кукольные театры с человекоподобными фруктами и овощами, грубо намалеванными на сэндвич-панелях. Огородные пугала щеголяли резиновыми масками для Хэллоуина вместо лиц. В городке имелись один продуктовый магазин, один ресторан, один мотель и около дюжины баров.

В одном из таких баров, провонявшем коровьим навозом и еще более тяжелым запахом человеческой деградации, Клэй встретился со Стивом и Джин Рассел. У Джин Рассел, родной матери Молли Брум, был бегающий взгляд и мышечные подергивания – возможно, ранние признаки болезни Паркинсона. Как следовало из файла, отправленного Кейшей, первый муж Джин, отец Молли, погиб в результате какого-то несчастного случая на производстве. Затем она недолго встречалась с мужчиной, который проявлял нездоровый интерес к ее дочери. К тому времени, как в дело вмешались социальные службы, ребенок уже получил психологическую травму. По крайней мере, ублюдок, который нанес эту травму, теперь находился в тюрьме.

Стив Рассел, отчим Молли, держался тихо и настороженно. Клэй не мог сказать, свойственно ли ему такое поведение обычно или это как-то связано с недавним убийством, совершенным его падчерицей. Клэй знал, что подобные вещи делают тебя молчаливым и дерганым.

Первый вопрос Стива Рассела был таким:

– Боже правый, что с твоим лицом, сынок?

Аутоиммунное заболевание, ответил Клэй, а затем объяснил, кто он и чем занимается последние одиннадцать лет в Лансинге, штат Мичиган. Его специальностью были проблемные дети; он всегда чувствовал с ними связь. У него также имеется опыт работы в судах по различным уголовным делам. Клэй пододвинул к Расселам папку со своим резюме и списком рекомендаций. Стив Рассел открыл ее и пролистал несколько страниц, но, похоже, не понял большую часть написанного.

– У вас есть опыт по освобождению детей от обвинений в убийстве? – спросил Стив Рассел.

Клэй признался, что нет.

– Но я знаком с системой, мистер Рассел. И у меня есть контакты в Управлении социальных служб округа Фейетт. Насколько я понимаю, Молли обвиняют как взрослую. На чаше весов лежит ее дальнейшая судьба. Думаю, что могу предложить вашей семье кое-какую помощь.

– И какую же?

– Для начала я хотел бы лично поговорить с Молли.

– У нее уже есть мозгоправ, с которым она общается в исправительном центре.

– Думаю, следует подойти к этому делу с другой стороны,– сказал Клэй.– У меня имеется опыт работы с детьми, которые были вовлечены в ситуации, когда их действиями… скажем так, манипулировали извне.

– Извне? – переспросил Стив.– Вы говорите о наркотиках, мистер Уиллис?

– Нет, сэр. Я говорю о другом человеке. Зачастую это взрослый, который завоевывает доверие ребенка, а затем манипулирует им, заставляя делать то, чего ребенок обычно не делает. Насколько я понимаю, Молли что-то говорила копам о человеке, живущем в лесу,– человеке, который, возможно, замешан в случившемся?

– Верно.– Стив Рассел потянулся через стол и взял жену за руку.– Молли сказала, что там, где они играли, жил бездомный. Это он уговорил ее сделать то, что она сделала.

– Она сказала, как выглядел этот человек?

– Только, что он бездомный.

– А полиция? – спросил Клэй.– Они пытались установить личность этого парня?

– Я не в курсе того, чем занимается полиция, мистер Уиллис.

– Это все из-за меня,– подала голос Джин Рассел, впервые с появления Клэя в таверне. Ее глаза расширились, слегка наклоненная голова едва заметно тряслась.

– Джин,– сказал Стив, сжимая ее руку.– Пожалуйста, дорогая.

Джин Рассел высвободила пальцы.

– Мне нужно на воздух.

Казалось, Джин Рассел потребовалась целая вечность, чтобы поднять свое хрупкое тело со стула. Она дрожала, как жеребенок, только что вышедший из материнской утробы. Перед тем как уйти, Джин одарила Клэя примирительной улыбкой, которая не затронула глаз, а затем прошаркала к двери бара и вышла на яркий солнечный свет.

Стив Рассел сплюнул коричневую от табака слюну в бутылку «Гаторейда», которую держал на коленях.

– Джин сейчас непросто. Она винит себя. Пару лет назад ее бывший сделал с Молли кое-что очень плохое, за что угодил в тюрьму.

– Я разговаривал с женщиной из социальной службы округа Фейетт,– сказал Клэй.– Я в курсе этого инцидента.

– Джин винит себя в том, что произошло. В том, что впустила этого парня в свой дом. Я уже сто раз говорил, что она ни в чем не виновата, но Джин взвалила всю вину на себя, сэр. Она знает, что Молли с тех пор сама не своя. А теперь еще и это…

Через окно Клэй видел, как Джин Рассел курит, глядя на дорогу и на движущиеся, словно на конвейере, восемнадцатиколесные фуры.

– Мистер Рассел, если в этой истории замешан мужчина – мужчина, который заставил вашу падчерицу сделать то, что она сделала с Шарлоттой Браун,– это сняло бы часть вины с Молли и с вашей супруги.

Стив Рассел наклонился через стол.

– Не было никакого мужчины, мистер Уиллис.– В его голосе слышалась обреченность.– Да, так утверждает Молли, но… Это лишь плод ее воображения.

– Откуда вы знаете?

– Потому что она проблемный ребенок. Тот ублюдок, с которым встречалась Джин, надругался над ней. Она не виновата. Однако теперь Молли немного не в себе.

– Возможно, на сей раз она права,– сказал Клэй.

Стив Рассел не сводил с него усталых встревоженных глаз.

– Послушайте, мистер Уиллис. Если вы думаете, что могли бы как-то помочь Молли, я только за. Но буду честен. У нас с Джин не так много денег. Я уже какое-то время сижу без работы. Я хочу сказать, сэр, во сколько нам это обойдется?

– Это не будет стоить вам ни цента,– заверил Клэй.