К тому времени как мы выехали из полицейского участка, уже стемнело. По дороге я свернул к закусочной и взял нам пакет жирных гамбургеров и пару бутылок колы. Не теряя времени, Дэннис с энтузиазмом вонзил зубы в свой бургер, и на футболку с Черепашками-ниндзя брызнул маслянистый розоватый соус. От запаха еды меня затошнило. Ладони вспотели, в горле пересохло. Мне срочно требовалось выпить.

– Поверить не могу, что ты целую неделю проторчал в доме с маминым телом,– сказал я, выезжая на шоссе.– Как серийный убийца. Меня от одной мысли передергивает, вот что я тебе скажу.

Дэннис ладонью вытер жир с подбородка.

– А как насчет прогулки по шоссе в одних трусах? О чем ты вообще думал?

Дэннис перестал жевать и едва заметно склонил голову; кусок гамбургера застыл у него за щекой.

– Мне приснился плохой сон,– пробубнил он с набитым ртом.– Когда я ходил.

– Ты ходил во сне? Как лунатик?

Либо он не понимал, что значит «лунатик», либо я чего-то не уловил. Как бы то ни было, у Дэнниса беспокойно бегали глаза, словно он искал ответы. Пояснения.

– Помнишь, ты сказал детективу, что мама умерла?

– Не-а.– Слово получилось густым и тягучим, как сироп.

– Нет? Ты не помнишь, как это говорил?

– Девочка,– сказал Дэннис.

– Какая девочка?

– Маленькая. Девочка.

– О какой девочке ты говоришь?

– Она. Теперь. Мертва.

– Кто?

– Во сне. Когда я ходил.

– Что ты имеешь в виду, Дэннис?

Он молча смотрел на меня. Свет придорожных фонарей скользил по его широкому лицу.

– Ладно, неважно.– Вся эта история начала мне порядком надоедать.– Просто сделай одолжение и надень штаны в следующий раз, когда соберешься на прогулку.

– Хорошо,– миролюбиво согласился Дэннис.

Заметив впереди светящуюся вывеску «Свободные номера», я въехал на парковку придорожного мотеля, заглушил двигатель, вручную поднял стекло и распахнул дверцу. Однако Дэннис, похоже, не спешил выходить. Я обернулся к нему.

– В чем дело?

Обхватив руками свой бумбокс, Дэннис смотрел через лобовое стекло на мигающие огни над входом в мотель. Вид у него был встревоженный.

– Сегодня переночуем здесь. Мне нужно выспаться и привести мысли в порядок, прежде чем мы поедем домой. Так что пошли.

– Я хочу домой.

– Я не собираюсь ехать туда сегодня, Дэннис. Утром, хорошо? Когда будет светло.– («Когда будет безопаснее»,– добавил я про себя.)

Дэннис ничего не ответил.

– Только не делай вид, что не слышал.

Он продолжал делать вид, что не слышит.

– Я не намерен разводить дебаты, мать твою. Здесь тебе не демократия, Дэннис. А теперь вылезай из этой долбаной тачки.

Он не двинулся с места.

– Чертов засранец! – Я ударил кулаком по приборной панели.

Дэннис вздрогнул от испуга, но по-прежнему отказывался смотреть на меня и вообще отвернулся в другую сторону.

Я в исступлении выскочил из машины и, как мне показалось, целый час ходил кругами по парковке мотеля. Меня всего трясло, сердце бешено колотилось за частоколом грудной клетки, в черепе неуклонно нарастала какофония звуков, заглушить которую я был бессилен. Мне срочно требовалось выпить.

Когда пошел дождь, я понял, что других вариантов нет. Я вернулся в машину, захлопнул дверцу и включил зажигание. А затем, не говоря ни слова, повел «маверик» сквозь грозу к Черной Пасти, к фермерскому дому, где погибли оба моих родителя.