Когда операция закончилась, нам наконец разрешили увидеть Клэя. Он еще не отошел после анестезии, поэтому сначала мы только смотрели на него через окошко в палате. К его голове и конечностям тянулись трубки, вокруг пищали и мигали приборы. Это была уже четвертая операция за несколько дней, и он вышел из нее победителем. Хирург с внешностью молодого Эллиотта Гулда заверил нас, что Клэй поправится.

Лежа на куче подушек, Клэй повернул голову и заметил, что мы трое смотрим на него через стеклянную перегородку. Он улыбнулся, а затем поднял руку – к указательному пальцу был прикреплен датчик кардиомонитора – и поманил нас.

Мы тихо вошли в палату и встали вокруг кровати.

– Господи,– произнес Клэй слабым и хриплым голосом.– Надеюсь, я выгляжу не так ужасно, как вы трое…

Я невольно рассмеялся. По моему лицу текли слезы. Губы Клэя растянулись в теплой улыбке, и я заметил, что его сонные карие глаза тоже наполнились слезами. Человек, который сменил

рубашки с длинными рукавами на уродливые гавайские, и чья затасканная кепка теперь канула в Лету.

Я посмотрел на Мию. Она тоже улыбалась. На мгновение я вновь увидел ее одиннадцатилетней: волосы туго стянуты в хвост, на изящной ушной раковине блестят крошечные капельки пота, а на огромных белых футболках синеют разводы от макаронного ожерелья. Первая девушка, которую я полюбил.

Она открыла рот, собираясь что-то сказать, но Клэй мягко на нее шикнул.

– Просто дайте я на вас посмотрю.

Он протянул к нам белые руки. Миа взяла одну, я – другую, а затем мы оба взяли за руки Дэнниса, образовав круг. Колесо судьбы.

Ведь дружба – это тоже своего рода магия.