Клэй Уиллис выздоравливал в отдельной палате окружной мемориальной больницы в Гассауэе. Он провел там большую часть недели, то приходя в сознание, то вновь погружаясь в забытье, и перенес серию операций. В результате полученных ранений у него были задеты желудок, печень, левое легкое и мышцы живота, он потерял много крови. Когда бригада «скорой» прибыла в мотель, жизнь Клэя висела на волоске; теперь, по прошествии нескольких дней, он был почти вне опасности. И все же, хотя травмы больше не представляли угрозы для жизни, врачи внимательно следили за малейшими признаками инфекции.

После инцидента в мотеле Миа не отходила от Клэя ни на шаг. Она ехала с ним в машине «скорой» и следующие несколько дней провела в кресле у его постели. Обычно в больнице строго следили за часами посещения, однако, учитывая обстоятельства, ни одна из медсестер не решилась разбудить спящую женщину и отправить ее домой. Поэтому Миа осталась.

Ближе к концу недели мы с Дэннисом встретились с ней в больничном кафетерии. Миа выглядела порядком измотанной. Мы уже говорили по телефону, поэтому я знал, что с ними случилось и каково состояние Клэя на текущий момент. Я бы приехал и раньше, но после событий на ферме для меня самого настали не лучшие времена: я пережил еще один срыв, вызванный острой алкогольной абстиненцией, и меня на пару суток поместили в лечебницу на другом конце города. Врачи отслеживали симптомы белой горячки: перебои сердечного ритма, повышенное артериальное давление, тремор и дезориентацию. Когда одна из медсестер спросила, не страдаю ли я галлюцинациями, у меня вырвался нервный, невеселый смех, что также не очень помогло делу. Перед выпиской пришел врач и в последний раз измерил мне давление. «Продолжите в том же духе – не дотянете и до сорока»,– заявил он и посмотрел на Дэнниса, который крепко спал в кресле с плюшевым кроликом под мышкой.

Мы с Мией обнялись. Она старалась не задеть мою правую руку, висящую на перевязи. Я сломал локоть – вероятно, в ту ночь, когда упал с лестницы в фермерском доме. Если подумать, выглядел я не многим лучше Мии. Куда сложнее было объяснить странные ожоги по всей руке – ожоги в форме отпечатков маленьких пальцев. Если Миа и заметила их, то благоразумно промолчала.

Затем она обняла Дэнниса. Тот стоял с отсутствующим взглядом, склонив голову набок и покачиваясь. Дэннис даже не поднял рук, чтобы обнять Мию в ответ, настолько он был измотан. Подобно тому, как Миа сидела у постели Клэя, Дэннис делал то же самое во время моего пребывания в лечебнице – за тем лишь исключением, что ему больше некуда было пойти и он не мог оставаться один. Тем не менее я отчетливо помню, как в одну из ночей, проснувшись от кошмара на больничной койке, обнаружил рядом своего брата: он сидел и сжимал мою дрожащую руку в своих.

Усадив Дэнниса за длинный стол и поставив перед ним миску с хлопьями, я взял кофе для себя и Мии. Мы сели подальше, чтобы Дэннис не мог нас услышать, хотя, учитывая его нынешнее состояние, вряд ли это имело значение.

– Врачи говорят, операция продлится не больше часа.– Миа обхватила ладонями бумажный стаканчик с кофе, словно черпая из него силу. Затем, понизив голос, добавила: – Он тоже здесь.

Я понял, кого она имеет в виду. Уэйн Ли Сталл выжил той ночью в мотеле, хотя его состояние было гораздо хуже, чем у Клэя.

– Он в коме,– продолжила Миа. Как и у Дэнниса, ее взгляд сделался отстраненным. Возможно, она опять мысленно прокручивала ту ночь в номере мотеля, как бесконечно повторяющийся видеоклип.– По всей видимости, у него серьезная травма головного мозга. Более точно можно будет сказать, когда он очнется. Если очнется.

– Мне жаль,– сказал я и тут же подумал, что в английском языке не существует более бестолковой фразы.

– Полиция нашла в его портфеле несколько латексных масок, а в момент нападения у него на глазу была повязка. Еще во время нашей встречи в ресторане я поняла: с парнем что-то не так. Я хочу сказать, он в целом вел себя странно. Только позже я поняла, что меня особенно насторожило. Он сказал, Фокусник убил его брата, но…

– Фокусник не убивает,– закончил я за нее.

– Именно.– Миа кивнула.– Он связан церемониалом, как сказал Роджер Ковальски. Что бы это ни значило.

Я уже начал понимать – или, по крайней мере, догадываться,– что это означает, но пока не был готов делать выводы. Не сейчас.

– А у полиции какие мысли на этот счет? – спросил я.

– Ну, они пока воздерживаются от комментариев, но готова поспорить, что они думают о том же самом. Сталл и его брат-близнец действительно повстречали Фокусника, когда были детьми, однако Роберта убил не Фокусник, а Сталл. Его, кстати, так и не наказали. А что происходит с тем, кто безнаказанно совершает подобные вещи? С тем, кто способен убить собственного брата? Откуда нам знать, чем еще Сталл занимался все эти годы?

Я перевел взгляд на Дэнниса и проследил, как он отправил в рот полную ложку хлопьев.

– Есть тут один детектив из Саттонс-Ки, приходит каждый день, расспрашивает о состоянии Клэя, интересуется, все ли в порядке. А заодно снабжает меня деталями расследования. Хороший парень. У него еще такие большие черные усы.

– Детектив Айелло,– сказал я.

– Ты его знаешь? – удивилась Миа.

– Это полицейский, который обнаружил моего брата на шоссе после маминой смерти.

– Думаю, со дня на день в новости попадет еще кое-что.– Миа еще больше понизила голос, хотя в кафетерии находились только мы трое.– На прошлой неделе возле бара в Индиане до смерти забили женщину. Примерно в сорока пяти минутах езды от дома Сталла в Эвансвилле. На одной из туфель женщины были обнаружены отпечатки Сталла. Не говоря уже о том, что в багажнике его машины полиция нашла кусок камня или вроде того, завернутый в пластиковый пакет, со следами крови. Скорее всего, орудие убийства.

– Боже правый. Что он за человек?

Впрочем, ответ был мне известен. В вашем мире я всего лишь голос, нашептывающий на ухо ученику, который желает меня слушать. Я рассеянно коснулся одного из ожогов на руке.

– Точно не знаю,– сказала Миа.– Возможно, он тот, кого я сфотографировала на ярмарке в Лексингтоне. Тот, кого Молли Брум описала Клэю. Своего рода замена нашему Фокуснику.– Она вздохнула и устало добавила: – Пока это лишь теории. Хотя маски, которые он изготовил, очень напоминают лицо Фокусника. Я видела на фото. Добавь к ним повязку на глазу. Просто жуть берет. Он даже использовал нож с костяной рукояткой. Точно так же, как в случае с Молли Брум и Шарлоттой Браун. Тот детектив сказал, что полицейские связались с Ашидой Роу и проясняют ситуацию. Они еще многого не знают, но версия звучит правдоподобно. Я имею в виду, разве есть другое объяснение? Настоящий Фокусник мертв. А этот парень, Сталл, просто рехнулся и продолжил его дело. Носит его лицо, повязку на глазу. Пользуется его ножом. Идеальный ученик.

Я думал об этом в контексте того, что произошло в Черной Пасти. Или того, что якобы произошло. Спустя всего несколько дней, невзирая на следы от ожогов, я уже подвергал сомнению все, что мы с Дэннисом пережили. Не помогло и то, что следующие пару дней после событий в амбаре я провел на больничной койке, исполняя детокс-буги и страдая галлюцинациями. Теперь, сидя напротив Мии под ярким белым светом больничного кафетерия, я не мог сказать наверняка, что произошло. Я не знал, чему верить. Человеческий разум обладает талантом к самообману.

Должно быть, прочтя что-то в моем взгляде, Миа спросила о том вечере, когда мы с Дэннисом вернулись домой.

«Если я скажу это вслух, она решит, что я несу пьяный бред. Что мне все привиделось. Что я насквозь отравлен алкоголем. И даже если она так не подумает, я сам так думаю о себе…»

– Ничего,– ответил я.– Ничего не случилось. Ты была права. Все эти призраки только у меня в голове.

Она с улыбкой протянула руку и сжала мою ладонь.