Далеко они не уехали. По-По и Вонючка были крепкими и надежными лошадками, легко справлявшимися с тяготами долгих, но неторопливых путешествий; они не были созданы для быстрого бега и не привыкли к тому, что их хлещут кнутом и гонят по оживленным улицам. Спустя несколько минут обе лошади в изнеможении остановились на обочине Императорской дороги; головы поникли, по телам струился белый пот, на мордах выступила пена.

– Придется их оставить, – заметил Инь Юэ.

Он выпряг лошадей, в то время как Джун спешно перебирал оставшиеся в фургоне вещи и складывал в сумку необходимое в пути: огниво, горстку монет, одеяло, мешочек с сушеным мясом и рисовыми лепешками, фляги с водой. Работали быстро и слаженно; оба прекрасно понимали, что генералу Кобу не составит большого труда открыть ворота после комендантского часа и отправить за ними солдат. Выигранное время и быстро надвигающаяся темнота давали им шанс на спасение.

На прощанье Джун ласково похлопал По-По и Вонючку по бокам и отпустил их пастись, а потом побежал с Инем по высокой сухой траве к лесу. Оба были измучены, как их бедные лошади. Джун бежал из последних сил, все вокруг застилала белесая пелена, но юноша не собирался сдаваться, пока не остановится Инь Юэ. Но тут он бросил взгляд на своего товарища и почувствовал укор совести: Инь постоянно спотыкался, на пепельно-белом лице застыла гримаса боли, правую руку он прижимал к телу, стараясь держать в неподвижном состоянии. Сквозь бинты, которыми была обмотана культя, просочилась кровь; видимо, рана причиняла ему страшную боль.

В тот момент Инь Юэ перестал быть соперником, каким с детства привык его считать Джун, прилежным учеником, которому он всегда завидовал, по кому сверял свои поражения и победы. Рядом находился тяжелораненый человек, потерявший все; и он пришел Джуну на помощь, сбежал вместе с ним и сам таким образом стал преступником.

– Тебе… нам нужно отдохнуть, – прохрипел Джун, – хотя бы несколько минут.

Кое-как они добрели до деревьев и опустились на землю в ложбине за поваленным бревном, где их не могли заметить ни с дороги, ни со стороны поля. Жадными глотками стали пить воду, борясь с искушением опорожнить все фляги. Тишину нарушало лишь их тяжелое дыхание да слабый шелест первых опавших листьев. Ветерок приятно холодил разгоряченные тела.

Джун обхватил себя руками и постарался стянуть на груди обрывки влажной рубашки.

– Я думал, ты погиб, – сказал он, перейдя на шепот, – когда увидел солдат Кобу в «Благоуханной весне». Решил, что с тобой расправились.

Откинувшись на бревно, Инь Юэ покачал головой.

– К счастью, до меня быстро дошли новости. Когда я услышал, что Свиток украден, а тебя называют предателем, понял, что надо убираться. Мы ведь из одного города и из одной школы, нас видели вместе во время турнира… Генерал наверняка сложит два и два и пошлет за мной солдат.

Джун в очередной раз отметил, что не умеет, как Инь Юэ, ясно мыслить, иначе не ринулся бы в гостиницу к товарищу – прямо в ловушку.

– Ты мог бы уехать, – пожал он плечами. – Не обязательно было возвращаться в гостиницу. Не тебя же Кобу обещал сгноить в тюрьме или казнить как предателя.

Инь потер предплечье над культей.

– У меня есть свои причины считать Кобу врагом. – В голосе товарища прозвучали непривычные для него ноты горечи. – Победа в Турнире Хранителя и основание собственной школы с самого детства были моей целью и смыслом жизни. Люди Кобу не просто отняли у меня руку – они лишили меня всего, о чем я мечтал, извратили смысл самого турнира.

Джун кивнул в знак согласия.

– Я сделаю все, чтобы этот ублюдок не захватил власть над страной. – Инь посмотрел на свою искалеченную руку. – Все, что в моих силах, хотя не на многое я теперь способен.

– Послушай, я просто… хотел сказать тебе спасибо, – пробормотал Джун, понимая, что опять не сумел передать свои истинные чувства. – За то, что не бросил меня.

В темноте было трудно прочитать выражение лица Иня.

– Я в долгу перед тобой. Ты убил Леопарда.

– Если бы я его не убил, то лежал бы сейчас в могиле. А победить его я сумел только потому, что сперва ты его ранил, – сказал Джун. – Так что ты мне ничего не должен.

– Ты завоевал право быть Хранителем и должен этим гордиться. По крайней мере, я так считаю. – Инь тихонько фыркнул. – Одно могу с уверенностью сказать: хитрый тайный агент Востока из тебя никакой! Чего бы там ни говорил Кобу… Сколько я тебя знаю, ты всегда был слишком зациклен на себе, такие не становятся агентами. Свиток у тебя украли, потому что всеми нами манипулировали, нас дурачили.

Джун сидел сгорбившись. Давний соперник вновь заставил его почувствовать собственную неполноценность.

– Украл Яма. – Назвав имя бывшего Хранителя, юноша вздрогнул от отвращения. – Он все время действовал по своему плану и всех перехитрил, включая Кобу и Общество безмолвной флейты.

Джун рассказал о поддельном Свитке, о послании, оставленном бывшим Хранителем, и о том, что поведал управляющий: о вере Ямы в то, что Свитки таят в себе секрет обретения необоримых сил и вечной жизни.

– Мне приходилось это слышать, – задумчиво промолвил Инь. – Мастер Сонг говорил, что до восстания Добродетельных, когда Свитки хранились вместе, люди жили дольше и очень многие носили печать Дракона. Правда, это было более пятидесяти лет назад…

– Сифу Чанг тоже считает, что энергия Земли слабеет, и с тех пор как Свитки разделены, рождается меньше детей, отмеченных Дыханием, – согласился Джун. – Но это не то, во что верит Яма.

– Свитки являются носителями божественной истины, которую не в состоянии до конца понять даже самые прославленные ученые. Более того, неизвестно, что открывают Свитки каждому из тех, кто к ним обращается, – вслух размышлял Инь. – Яма имел возможность изучать Свиток Небес на протяжении шести лет и, видимо, не мог смириться с мыслью, что после выборов нового Хранителя он потеряет доступ к источнику мудрости, так и не сумев раскрыть его секретов.

В памяти Джуна всплыла первая из загадочных строк на поддельном Свитке: «Глуп тот петух, что кукарекает в полдень». Она походила на одну из тех присказок, которыми пользуются учителя, чтобы вдолбить школярам какую-нибудь простую истину. В этой фразе была скрыта грустная констатация невозможности все вовремя успеть. Яма был широко образован, разбирался в поэзии и философии и потому, наверное, не мог удержаться от создания издевательского образного выражения. Вероятно, под «петухами» бывший Хранитель подразумевал всех, кого он кормил обещаниями: с одной стороны – генерала Кобу, с другой – сифу Чанга и лидеров Общества безмолвной флейты.

Вторая часть послания: «Предвестник середины дня, он ничего не знает о Луне» – еще одна издевательская загадка. Солнце и Луна на двоих делят небо, а петух знает и чествует только одного из них. Яма тщательно изучил один Свиток и, как сказал Танг, не смог найти ответов в том, что является половиной целого.

– Он направился на Восток, – с уверенностью заявил Джун. – Планирует воссоединить Свитки. И плевать ему на объединение страны и на то, кто ею будет править. Яма хочет открыть тайну Свитков в своих целях. А будет ли при этом развязана война, для него неважно.

Сделав небольшой глоток воды из фляги, Инь кивнул.

– Если Рен вместе с Чангом удалось бежать, то они тоже направляются туда.

На память Джуну пришли последние слова девушки, сказанные перед тем, как она заехала ногой ему в грудь и скрылась с арены, преследуемая солдатами Кобу: «Увидимся дома, Маленький Дракон».

Он решил, что она имеет в виду Чхон. На самом деле единственным общим для них домом был Восток, откуда они оба родом.

Навалилась смертная тоска. Нет, в Чхон он не вернется. Повозка с телом Ли Хона, едущая сейчас на юг, достигнет места своего назначения, но отца похоронят незнакомые люди, и никто не преклонит колен в молитве, не воскурит благовония и не сделает подношений его духу. Их маленький скромный домик, над которым они так долго трудились, будет стоять пустым. Скорее всего, Джун больше туда не вернется. Сможет ли когда-нибудь он найти могилу отца и как следует его оплакать?

Страшная печаль сдавила сердце юноши.

– До Змеиной Стены почти шестьдесят ли, – промолвил Инь. – Это три дня тяжелого пути – при условии, что мы здоровы и хорошо экипированы. Чем мы с тобой похвастаться не можем. Идти придется окольными путями, поскольку нас будут искать солдаты Кобу и охотники за головами. Если же мы все-таки доберемся до стены, то нас постараются убить при попытке ее пересечь.

Джуну пришлось согласиться, что их затея выглядит совершенно глупой и просто невозможной.

Сжав зубы от боли, Инь Юэ поднялся и, протянув здоровую руку Джуну, помог ему встать.

– Другими словами, нам пора двигаться.