Джун легко нашел гостиницу «Благоуханная весна», сделав лишь два неверных поворота; благополучно разминулся с толпой «красных шарфов», скандировавшей патриотические гимны в поддержку генерала Кобу и доблестной Шестой дивизии. На его счастье, те были слишком увлечены происходящим и не обратили внимания на Джуна, который вместе с другими зеваками аплодировал и в знак поддержки размахивал кулаком, пока процессия не прошла мимо.

Когда Джун свернул на Цветочную улицу, он едва стоял на ногах от усталости, но вид сада и крытой дорожки, где они с Инь Юэ беседовали накануне утром, придал ему сил. Почти совсем стемнело, и в окнах гостиницы зажглись огни. Над крышей замигали звезды. Неподалеку зазвучали барабаны: их удары раздавались с интервалом в десять секунд, предупреждая путников, что городские ворота вскоре закроются. Лишь бы Инь оказался дома – вместе они решат, что делать дальше. И отдохнуть бы в безопасном месте…

Стоило Джуну об этом подумать, как дверь в комнату Иня распахнулась и оттуда вышли два солдата Шестой дивизии, а затем еще четверо появились за его спиной – видимо, сидели в засаде на улице. Образовав кольцо, они медленно подходили к юноше, не давая ему возможности вырваться.

Джун встал в боевую стойку, мысли в голове заметались, отчаянно ища выход из положения. Все шестеро мужчин одновременно выхватили из ножен мечи, и громкий лязг металла заставил немногих оставшихся на улице людей прибавить шагу.

– Лучше сдайся, – посоветовал старый вояка, стоявший ближе всех. По его уставшему голосу было понятно, что он не испытывает удовольствия от мысли убить юношу, но в случае необходимости сделает это без малейших колебаний. – Генерал велел доставить тебя живым, чтобы обсудить, как помочь друг другу.

Джун сорвал с лица отвратительный и ставший теперь ненужным шарф и бросил его на землю.

– Вчера я уже имел удовольствие пообщаться с Кобу, и мы ни о чем не договорились, – промолвил он. – И это было до того, как он вторгся в резиденцию и убил моего управляющего.

– Резиденция и управляющий были не твоими, – вступил в разговор другой, более молодой солдат. – Ты притворщик и предатель.

Джун отчаянно жалел, что у него нет оружия.

– Где Инь Юэ?

– Какая разница? Он тебя не спасет. – Молодой солдат с издевательской улыбкой изобразил, как он дерется с обрубком вместо руки. – Ты полагал, мы не узнаем, что он был твоим однокашником в Чхоне? Скорее всего, тоже предатель.

«Если Инь мертв, то мне конец», – в отчаянии подумал Джун.

Тем временем бой барабанов ускорился: они стали звучать сначала с интервалом в восемь секунд, затем – в шесть.

Джун медленно поднял руки.

– У меня нет выбора, верно?

Один из солдат стал подходить сзади. Слегка повернув голову, юноша наблюдал за тем, как тот убирает в ножны меч и открывает колодки – два куска дерева с отверстиями, скрепляемые между собой замком.

– На землю, – приказал солдат.

Джун опустился на колени посреди садовой дорожки; оперся на руку, делая вид, что собирается лечь на живот; а затем молниеносно сгреб горсть гравия и метнул прямо в лицо солдату. Тот отшатнулся, стараясь защитить глаза. В этот момент Джун сделал низкую подсечку, и солдат опрокинулся на спину. Таким грязным трюкам юноша научился у Леопарда!

Волна адреналина сняла всю боль и усталость. Джун сумел схватить первое попавшееся под руку оружие – деревянные колодки – и с размаху ударил по лицу другого солдата, отчего у того из носа хлынул фонтан крови; затем резко крутанулся и сумел отразить атаку меча, направленного в шею. Острие клинка плотно застряло в деревяшке, дав Джуну возможность попасть пяткой по коленной чашечке противника с такой силой, что сустав сломался. Солдат с криком упал, а Джун ударил ногой по голове и отправил его в нокаут.

«Итак, с двумя разобрались. Впрочем, этих двоих ты застал врасплох, с остальными так легко не получится: они не подойдут близко. Скорее всего, бросятся одновременно, чтобы зарубить мечами. И все же лучше сражаться и встретить смерть в бою, чем от рук палачей, ведь Кобу обещал придумать что-нибудь ужасающее», – прозвучал голос Сая в голове.

Джун бросился к клинку лежащего без сознания солдата, однако дотянуться не успел: удар мечом заставил его отскочить в сторону, иначе остался бы без руки. И сразу последовала атака с другой стороны – размашистый горизонтальный удар распорол спереди рубашку и чудом не задел живот. В тот же момент старый вояка и его более молодой напарник бросились на юношу с обеих сторон.

«Первое правило боя с несколькими противниками – любой ценой не допустить окружения», – вспомнил Джун и с громким воплем обрушил тяжелые деревянные колодки на голову одного из солдат. Когда тот рефлекторно поднял руки, Джун отбросил свое импровизированное оружие и со всех ног пустился наутек. Этот маневр отвлек внимание нападавших, и ему удалось выскочить из двора гостиницы на улицу.

Джун не знал, куда направиться: у него не было надежного убежища, а до городских ворот до закрытия он добраться не успеет. И все же он продолжал бежать. Солдаты Кобу помчались отрезать ему путь.

Вдруг послышались стук копыт и грохот: по улице прямо на них неслась повозка. Джун смог увернуться из-под колес; солдаты тоже разбежались, но старый вояка оказался недостаточно быстрым и попал под копыта лошадей. Только когда перед ним остановились взмыленные По-По и Вонючка, юноша узнал фургон Чанга. Сердце Джуна заплясало от радости, когда он увидел на месте кучера Инь Юэ с поводьями в левой руке. Обрубок отсутствующей правой был обмотан толстым слоем белых бинтов; выглядел Инь неважно: лицо было бледным и блестело от пота, – но двигался с привычной уверенностью, а глаза горели мрачной решимостью. Он достал из-под сиденья топор, который Джун не раз использовал для колки дров, размахнулся и метнул в приближавшегося к ним солдата.

Бросок левой рукой был не совсем точным, но достаточно эффективным: в полете топор перевернулся и, издав глухой лязг, попал обухом в шлем солдата. Бедолага зашатался, потеряв устойчивость. Инь метнул нож, затем бутафорский меч и крикнул:

– Залезай уже, наконец, в повозку!

Джун очнулся и буквально прыгнул в фургон. Не успел он схватиться за металлическую перекладину, с помощью которой флейтист забирался на козлы, как Инь хлестанул лошадей, заставив тех рвануть с места. Джун держался изо всех сил, чтобы не выпасть наружу, пока повозка неслась вдоль улицы, заставляя пешеходов и носильщиков разбегаться, а кареты сворачивать в сторону. Не вписавшись в поворот, они снесли несколько фонарных столбов; висящие на них красные фонари разлетелись, а у Джуна клацнули зубы и, казалось, сдвинулись с места все кости в теле.

Впереди стали видны Юго-Восточные ворота, а бой барабанов, предвещавших наступление комендантского часа, стал еще более отчетлив. Теперь между ударами проходило всего три секунды, а это значило, что стражи «Белого Феникса» вот-вот закроют массивные деревянные створки.

Джун оглянулся. Солдаты Кобу – теперь верхом на лошадях – неслись вслед за ними. Вонючка и По-По, запряженные в тяжелую повозку, не могли тягаться с ними.

– Закройте ворота, – крикнул стражникам один из преследователей. – Закройте немедленно!

«Не успеваем», – с ужасом подумал Джун.

Не обращая внимания на боль в мышцах, он оттолкнулся и заскочил в повозку. Распахнув задний борт, юноша принялся бросать наружу все, что попадалось под руку: реквизит, куски занавеса, личные вещи артистов… Когда дошла очередь до сундука со сценическими костюмами Рен, он мысленно попросил у девушки прощения.

Солдатам пришлось остановиться, чтобы лошади не упали, споткнувшись о вещи, валявшиеся поперек дороги.

Ошеломленные стражи у ворот поспешили ретироваться. Они знали, как нужно действовать в условиях приближения к столице вражеской армии – готовить лучников, кипящее масло и камнеметы, – но им не приходилось сталкиваться с несущейся напролом повозкой. Стрела вонзилась в нее, другая просвистела мимо лица Джуна, третья попала в сиденье кучера – на расстоянии менее чем в ладонь от Инь Юэ. Тот даже головы не повернул: стиснув зубы, он управлял лошадьми, заставляя их бежать на пределе сил.

– Ради Дракона, держись! – прорычал Инь, когда они подлетели к воротам. Секунда, и фургон проскочил через узкую щель между створками, прежде чем они захлопнулись. Беглецы выехали из города и во весь опор помчались мимо изумленных путешественников, которые успели выйти на Императорскую дорогу до наступления темноты.