На арену выбежали служители, равнодушно и деловито погрузили тело Леопарда на те же носилки, на которых до этого уносили поверженных им противников.

В сопровождении санитаров появилась доктор Лим. Привычное бесстрастное выражение на ее лице сменилось миной благоговейной заботы, как у акушерки при виде новорожденного принца.

– Хранитель Ли, можете ли вы идти?

«Хранитель Ли»… Джун не сразу понял, к кому она обращалась.

Когда с большим трудом он поднялся на ноги и посмотрел по сторонам, то с удивлением заметил толпы зрителей: одни закрывали зонты и опускали одеяла, под которыми прятались от дождя; другие сидели насквозь промокшие. Едва Джун поднял дрожащую от слабости руку, как окрестности огласились ревом восторженных голосов. От вида многих тысяч людей и оглушительного шума у юноши даже голова закружилась.

Но все крики тут же затихли, когда с трибуны раздались восхищенные аплодисменты, а затем голос императора Танду:

– Отличное выступление, боец! Подойди ближе! – Император стоял, балансируя на цыпочках, с ногами взобравшись на свое мягкое кресло.

Отмахнувшись от помощи услужливых ассистентов, Джун направился к императору. Дождь закончился, наступил тихий и безоблачный вечер, подсвеченный лучами заходящего солнца. У подножия ступеней, ведущих к парадному павильону, юноша опустился на колени, коснувшись головой земли. Каждая часть его тела кричала от боли.

Позади маленького правителя толпой стояли одетые в черные одежды придворные. Тут же находился генерал Кобу; его лицо перекосило от злости, взгляд холодных глаз был способен заморозить океан. Казалось, он вот-вот бросится и своими руками задушит Джуна… Но что он мог поделать? Тысячи людей, в том числе и «красные шарфы», видели, как был повержен считавшийся непобедимым ставленник Кобу.

– Воин Запада, ты доказал свою храбрость, силу и мастерство, победив всех соперников, – объявил император Танду с самым торжественным и важным видом, на какой способен десятилетний ребенок. Слова императора громовым голосом повторил для всех собравшихся глашатай. – Ли Джун, объявляю тебя Хранителем Свитка Небес и отдаю под твою защиту священную мудрость Дракона, записанную с его слов Благословенной Супругой. Да будем всегда ей следовать как мы, так и все грядущие поколения.

С трудом передвигая ноги, Джун стал взбираться вверх. Там, где во время турнира на постаменте под бдительной охраной солдат лежал Свиток Небес, его ожидал Яма. Он взял в руки богато украшенный футляр и обратился к Джуну:

– Хранитель, передаю тебе возложенный на меня священный долг, дабы ты достойно исполнял его до того дня, когда передашь своему преемнику.

До сих пор Джун не слышал речей Ямы и удивился, какой у того мягкий голос – возможно, не очень подходящий для прославленного мастера боевых искусств, но вполне уместный для ученого затворника.

Он протянул Джуну плотный рулон пожелтевшей бумаги длиной с его руку и толщиной с фонарный столб. Свиток оказался больше и тяжелее, чем выглядел издалека. У пергамента, возраст которого исчислялся многими тысячами лет, не было ни повреждений, ни пятен, он лишь слегка пожелтел от старости и обрел своеобразный запах древних книг.

Яма на мгновение задержал в руках бесценный футляр и, наклонившись вперед, тихо – чтобы его мог слышать только Джун – проговорил:

– Итак, Чанг сумел подготовить второго Хранителя. Прими мои соболезнования, – добавил он саркастически. – Мой совет? Не жди, что Свиток даст тебе ответы. В нем нет ответов. Только еще больше вопросов. Передай это нашему наставнику, если когда-нибудь увидишь его снова. И пока есть возможность, постарайся получить удовольствие от своих обязанностей.

Не успел Джун осмыслить слова бывшего Хранителя, как Яма развернул его к зрителям. Держа в руках увесистый груз, юноша смотрел на море лиц и понимал, что среди них нет ни одного родного. Никого из тех, кто ему по-настоящему дорог, ради кого он тренировался и едва не погиб: ни отца, ни матери, ни Сая; ни мастера Сонга и учеников «Стального стержня»; ни Инь Юэ, Рен и сифу Чанга. Все, кто помогал и верил в него, отсутствовали. Его победу сопровождало такое страшное и невыносимое одиночество, что на глаза Джуна навернулись слезы.

В это время к павильону подъехала сделанная из черного дерева и украшенная золотом карета, запряженная двумя прекрасными лошадьми. Юноша не сразу понял, что она предназначена для него, пока не появились два служителя, предложившие помощь при спуске по ступеням. Джун обернулся к Яме.

– Скажите… – пролепетал он. Голова разрывалась от мыслей, однако чувства мешали додумать хотя бы одну из них до конца. Одно он знал наверняка: у него не будет другой возможности поговорить с предыдущим Хранителем, ведь тот по традиции покидал Сичэн, как только появлялся преемник. – Вы знаете, где держат Чанга? Как мне попасть…

Яма пренебрежительным жестом прервал его.

– Помаши людям, – велел он, изобразив на лице едва заметную улыбку.

Два служителя подхватили Джуна под руки и повели к карете. Ему оставалось лишь плыть по течению заранее спланированных церемоний, под бурные аплодисменты толпы, стихнувшие, когда дверь кареты закрылась.

Поездка из Парка воинов в резиденцию Хранителя прошла как в тумане. В роскошной мягкой карете ехали двое слуг, имен которых Джун не смог запомнить. Он чувствовал, как смесь пота, дождевой воды и крови превращается на коже в плотную корку; его стал бить сильный озноб. Со смешанным чувством недоумения и испуга Джун разглядывал лежавший на коленях Свиток. Тот был заключен в бронзовый футляр с двумя усыпанными драгоценными камнями крышками по сторонам; между собой они фиксировались металлическими стержнями и запирались на замок. Джун хотел открыть футляр, однако сидевший рядом с ним слуга в ужасе воскликнул:

– Хранитель Ли, остановитесь! Вы можете открывать Свиток либо в одиночестве, либо в присутствии тех, кого вы удостоите такой чести.

Джун бессильно опустил руки. Карета подъехала к его новому дому – большому строению с резными каменными колоннами, освещенными десятками красных ламп. Двор своими размерами превосходил тот, что был в гостинице «Золотые ворота»; вдоль дорожки выстроились два десятка слуг, которые при виде юноши согнулись в поклоне. Потом, с трудом переставляя ноги, он преодолел десять широких ступеней.

Высокий мужчина с тонкими чертами лица встретил нового Хранителя на входе в дом и провел его в Зал Свитков, где его первой обязанностью было вернуть Свиток Небес на предназначенное место – на богато украшенный постамент из слоновой кости. Когда Джун сделал шаг назад, наступила благоговейная тишина.

После чего огромное число людей приступили к исполнению своих обязанностей угождать и служить ему. Поварята принесли еду и напитки – столько, что их хватило бы на семью из шести человек. Даже голодный, Джун не смог осилить и половины приготовленного: жареную утку, лапшу с побегами гороха, рыбу на пару, яичный суп, кунжутные лепешки… Его раздели и вымыли, обработали раны и наложили повязки. Пришла доктор Лим; после внимательного осмотра она произвела врачебные манипуляции с применением Дыхания – чтобы стимулировать внутренние силы организма. Данное ею лекарство избавило его от болевых ощущений, но одурманило. Хранителя отвели в просторную спальню, где две женщины в шелковых халатах уложили его на такую роскошную кровать, какую он в жизни не видел, и начали массировать. В другое время юноша, возможно, почувствовал бы физическое возбуждение, но сейчас он был настолько измотан, что через считаные секунды провалился в сон.