По дороге в Парк воинов в уютной тишине паланкина Джун ощущал удивительное спокойствие. Он смотрел на свои руки – на то, как сгибаются пальцы, как при каждом движении натягивается кожа, – и отмечал, что они не дрожат. Джун словно пережил страшную бурю, которая при всей своей разрушительной силе оставила после себя кристальную ясность.

Он солгал бы себе, сказав, что не поддался искусительным речам Кобу. Да, ему хотелось получить все почести и награды, причитающиеся Хранителю. Он признавал, что боится Леопарда – и это вполне естественно. Кобу предложил ему спасательный круг, ухватившись за который он мог спасти жизнь себе и Рен.

Но теперь от итогов турнира зависела не только его дальнейшая судьба, но и судьба Чанга и Рен. Рассказанная Кобу история расставила все по своим местам. Один Хранитель не в состоянии изменить ход истории, ведь в каждом живом существе заключено Дыхание Дракона. Джуну выпала честь стать частью мощного потока: победит он или потерпит поражение, ему предстоит до конца сыграть свою роль. И что бы там Кобу ни говорил, никто не в силах изменить предначертанного.

Вернувшись в павильон для участников, юноша спокойно поел и в течение двух часов поспал. Когда он проснулся, во влажном воздухе ощущалось приближение дождя, небо было подернуто тучами, со всех сторон доносился гул прибывающих зрителей. Впрочем, их стало меньше, чем утром: беспорядки, спровоцированные Человеком-невидимкой, многих напугали. И все же основная масса людей не могла отказаться от посещения судьбоносного боя Турнира Хранителя.

Позднее время суток, когда Джун обычно ощущал прилив энергии, должно было сыграть ему на руку. Правда, сказывалось напряжение последних трех дней: тело ныло от боли и усталости – так что он не пожалел сил на разминку, заставив каждую протестующую мышцу двигаться. В положенное время он подошел к стеллажам с оружием и выбрал простое и надежное копье. Его не зря называют королем оружия. Универсальное и мощное, невероятно быстрое и эффективное на любой дистанции. А главное, это было оружие, которое Джун хорошо знал: с ранних лет он тренировался с посохом. Он понятия не имел, чем будет вооружен противник, но чем большее расстояние будет их разделять, тем лучше. Все соперники Леопарда пострадали в ближнем бою.

– Осталось десять минут, – предупредил служитель.

Джун сел, скрестив ноги и закрыв глаза, положил копье на колени и постарался освободить сознание от любых мыслей, кроме предстоящей ему задачи. Сделать это оказалось не так просто. Отец и их дом в Чхоне, Рен и сифу Чанг, Инь Юэ, давно потерянные мать и брат-близнец… от всех них он как бы отвернулся, сосредоточившись на дыхании и своей уникальной энергии, которую мастер Чанг научил его аккумулировать. «Доверься телу», – повторял сифу. Настало время воспользоваться его советом.

Джун открыл глаза, покинул палатку и вышел на арену. Всю жизнь он мечтал об этом моменте, предвкушал невероятное волнение, ощутив которое он, как на крыльях, взлетит навстречу судьбе. Сейчас же на его плечи давила тяжесть ответственности, а в душе было страшное одиночество. Его окружали толпы людей, но в случае смерти рядом не окажется никого, кто был бы ему по-настоящему дорог. И все-таки Джун не чувствовал отчаяния. Эта неделя показала, что он мало в чем разбирается, зато сражаться умеет как никто другой.

При слабом свете предзакатного солнца шелковые одеяния императора словно выцвели, а лица придворных, сгрудившихся на трибуне, стали неразличимы. Свиток, как обычно, находился на постаменте, Хранитель Яма и генерал Кобу с бесстрастными лицами восседали в своих креслах. При появлении Джуна на арене воцарилась тишина, расколовшаяся сначала от одиночных приветствий, а потом от хора одобрительных голосов: «Маленький Дракон! Маленький Дракон!»

Джун на мгновение закрыл глаза. Он чувствовал, как его дыхание постепенно разогревается, смешиваясь с Дыханием из небесного котла; воздух, пропитанный ожиданием множества людей, казалось, вот-вот лопнет, как переспевший фрукт. Вспомнились слова Рен о силе бойцовского имени, произносимого тысячами голосов, наполненного Дыханием, пропитанного энергией и надеждой. Его сердце буквально разрывалось от чувства благодарности. Наверное, эти ощущения полноты жизни, окружающего тебя чуда и собственной малости были хорошо знакомы мастеру Чангу.

Леопард вышел на арену, вооруженный гуандао – металлическим копьем с тяжелым зазубренным клинком, как у алебарды. Он сделал несколько пробных, разминочных взмахов массивным оружием, а затем грохнул древком о землю и уставился на Джуна с издевательской ухмылкой на лице, как будто говоря: «И кто это у нас такой смелый?!» Белые повязки поверх порезов от мечей на руках, ногах и голом торсе Леопарда лишь подчеркивали бугристые мышцы и делали его еще более устрашающим. «Красные шарфы», некоторые украшенные синяками, полученными в результате утренних потасовок, приветствовали ставленника генерала Кобу криками и топотом ног.

Глашатай, выходя на арену, сильно нервничал: без конца поправлял шапку, утирался платком и шевелил руками – и неудивительно, учитывая предшествующие поединку события.

– Граждане Запада, дети Дракона, подданные его императорского величества, добро пожаловать на финальный поединок Турнира Хранителя! – громогласно объявил он. – Победитель этого поединка займет почетную должность Хранителя Свитка Небес. Кто же станет величайшим воином страны? Ли Джун – юное дарование из Чхона, прозванный Маленьким Драконом за свои выдающиеся способности на арене? Или Леопард – человек, поднявшийся из нищеты и страданий, чтобы стать таким же свирепым и неумолимым, как его собрат из животного мира? К тому времени как в Сичэне зайдет солнце, мы это узнаем!

– Замечательно! – раздалось из ложи, где сидел император Танду. Мальчик захлопал в ладоши и повернулся к генералу Кобу. – Надеюсь, все будет настолько захватывающим, как вы обещали!

Прозвучал гонг, и одновременно с неба упали первые капли дождя.

Не успел утихнуть сигнал к началу поединка, как оба бойца начали действовать, не желая уступать инициативу сопернику. Джун оказался быстрее: он пересек арену, прицеливаясь, и сразу сделал выпад. Длинное гладкое копье пронеслось в его руках, направленное острием в лицо Леопарда.

Не замедляя ни на мгновение плавного движения по арене, тот отбил удар; и тут же широкий клинок взметнулся вверх и обрушился на юношу, метя в основание шеи. Джун сумел изменить смертоносную траекторию оружия противника, использовав древко своего копья, и тут же ударил тупым концом в живот Леопарда. Застонав, мужчина пошатнулся, но не дал возможности нанести следующий колющий удар: перенеся вес тела на опорную ногу, он рванул лезвие гуандао вверх, заставив Джуна отпрыгнуть назад, чтобы избежать рассечения от паха до подбородка.

Со стороны публики раздавались одобрительные и подбадривающие выкрики, но Джун ничего не слышал из-за шума крови, пульсирующей в ушах. Уподобившись обезумевшему лесорубу, Леопард с ревом бросился вперед, размахивая гуандао как топором. В его действиях отсутствовали продуманность и техническая изощренность, зато с избытком хватало грубой силы и свирепости. Любой из его ударов мог снести Джуну голову, и тому приходилось все время уворачиваться и отбиваться обоими концами копья. На арене творилось настоящее сумасшествие: бойцы задали немыслимый темп боя; за отдельными движениями было не уследить. Вдобавок все сильнее шел дождь. В какой-то момент Джуну вспомнилась отрубленная рука Инь Юэ, лежащая на земле. И тут же, оттесняя нарастающую панику, раздался укоризненный голос мастера Чанга – столь знакомый по прошлым ежедневным тренировкам: «Ты горишь слишком жарко. Энергия тратится впустую – на излишнее напряжение, страх и спешку».

На лице Леопарда застыла страшная гримаса, маленькие глазки горели злобной решимостью. Ему не повезло иметь такого наставника, который посоветовал бы сохранять контроль над энергией и эмоциями, и он выкладывался по полной, чтобы прикончить соперника. Гуандао было грозным оружием, способным с размаху отрубить ногу лошади, но тяжелым и сложным в обращении даже для натренированного бойца. Леопард сделал очередной широкий замах. Джун изогнулся всем телом, и лезвие пронеслось мимо, подобно сверкающему стальному вееру.

И тут для юноши все вокруг словно замедлилось, и одновременно очертания людей и предметов обрели удивительную четкость. Неким озарением пришло понимание, каким будет следующее движение Леопарда. Юноша пригнулся, сделал выпад вперед и нанес копьем быстрый и сильный удар по икрам противника.

Тот рухнул на колени; его широкая, покрытая шрамами спина оказалась открытой.

Джун не мог упустить такой шанс! Копье пришло в движение; наконечник пронесся молнией… и вонзился в грязь на расстоянии вытянутой руки от цели, в то время как Леопард ловко перекатился в сторону. Годы жизни в трудовых лагерях и опыт смертельного питфайтинга не проходят бесследно – они вырабатывают исключительные рефлексы выживания. И прежде чем Джун успел выдернуть оружие из земли, Леопард оперся на одну руку и подбросил свои бедра и ноги вверх, нанося юноше мощный удар, который пришелся сбоку по грудной клетке. Джуну стало нечем дышать; покачиваясь, он еле удержался на месте. Леопард же, сделав кувырок, вновь оказался на ногах и сразу ринулся за своим отлетевшим в сторону оружием. Задыхаясь от боли в сломанных ребрах, Джун прыгнул к воткнутому в землю копью. Страшный низкий удар гуандао, который Леопард нацеливал по ногам юноши, пришелся по копью, укоротив его на четверть – оставшаяся часть осталась торчать, застряв острием в грязи.

Короткая тупая палка все же могла служить оружием, и, когда Леопард снова замахнулся, Джун ушел в сторону и нанес ответный удар. Он целился в локоть противника, однако древко скользнуло и попало тому в запястье. Этого было достаточно, чтобы тяжелая алебарда вырвалась из мокрых от дождя рук Леопарда и отлетела к ограждению. Металл зазвенел о брусчатку; и тут же Джун ударом ноги отправил оружие за пределы арены.

Леопард решил не доставать его, а перешел к рукопашному бою. Он обхватил Джуна за талию, и юноше пришлось судорожно извиваться и отбиваться руками, изо всех сил стараясь удержаться на ногах, чтобы избежать броска на спину. Судорожно дышащие, мокрые от дождя бойцы сцепились, как два оленя с переплетенными рогами – ни один не мог одолеть другого или освободиться. Джун задыхался в потоке горячего дыхания и запаха пота противника. Его опорная нога поскользнулась на мокрой траве, и он упал на одно колено. Леопард воспользовался этим моментом, чтобы ударить коленом в подбородок. Ослепительная вспышка боли взорвалась у Джуна в голове; мир поплыл, темнота подступила со всех сторон, во рту появился вкус крови. Он инстинктивно поднял к лицу руки, и это спасло его зубы от второго удара Леопарда – коленом. И тут же Джун почувствовал, как его голову дернули за волосы назад, и он вынужден был посмотреть прямо в лицо безжалостного противника. «Так вот что мне суждено видеть в последнее мгновение жизни», – подумал юноша, ожидая, что Леопард нанесет ему удар по незащищенному горлу. А потом сознание отключилось, и в дело вступили какие-то другие механизмы, в которых его мозг никак не участвовал.

«От того, как тренируешься, зависит, как будешь сражаться», – слова мастера Сонга, которые тот постоянно повторял в процессе тренировок в школе «Стальной стержень».

«Контроль над Дыханием означает умение освободить его, когда требуется», – слова сифу.

Совет первого в его жизни наставника – отца, учившего правильно наносить удары: «Определи, где твоя цель».

И голос Сая: «Покажи, на что ты способен».

Понимая, что его время истекает, Джун собрал оставшиеся силы и нанес сокрушительный короткий удар кулаком прямо в то место, куда накануне попал меч Инь Юэ: между двумя нижними ребрами. «Вдвоем мы сможем его победить», – так он сказал тогда Джуну.

От удара тело Леопарда дрогнуло и дернулось в сторону; он отпустил волосы противника и стал заваливаться. Джун вскочил на ноги прежде, чем его противник смог восстановить равновесие, и нанес ему удар головой в лицо; затем еще один. Оба достигли цели. Леопард затряс головой, но устоял.

«Да упадет он когда-нибудь?!» Как Леопард вообще мог оставаться на ногах? Даже после того, как была раздроблена грудь, а кровь заливала изуродованное лицо, тот рычал от боли и ненависти и продолжал шаг за шагом наступать подобно неумолимому демону!

Джун отпрыгнул назад, а затем вновь бросился на врага, огласив страшным воплем Парк воинов. К этому моменту Леопард был измотан, его рефлексы замедлились, и он не смог уклониться от мощного бокового удара, протаранившего ему грудь. Леопард зашатался, его руки взметнулись в воздух подобно крыльям ветряной мельницы, пятки заскользили по мокрой траве, и он рухнул на спину.

Раздался глухой и одновременно ужасающе громкий звук, с которым тело бойца повисло в воздухе, пробитое насквозь деревянным колом.

Джун сделал было шаг вперед, готовый нанести еще один удар или ответить на контратаку, – он еще не понял, что произошло. А потом уставился на распростертого врага: Леопард упал прямо на обрубок копья, остававшегося торчать из земли. Лезвие гуандао разрубило древко под острым углом; образовался шип, на который рухнул спиной Леопард. Тело мужчины застряло, не достигнув земли, и юноша с ужасом наблюдал, как Леопард, обхватив руками торчащее из груди древко, старается вытащить смертоносную палку.

Над ареной установилась полная тишина, только капли дождя стучали по холщовой крыше императорской трибуны. Тысячи зрителей, как и сановники, наблюдавшие сверху, застыли в безмолвном оцепенении. Джун чувствовал себя странно одиноким, стоя над поверженным врагом. Он видел, как взгляд Леопарда затуманивается и из глаз постепенно уходит яростная ненависть, уступая место страху, который владел им на протяжении всей его тяжелой, горькой жизни.

Жалость заполнила душу Джуна, поборов даже чувство облегчения. Сложись судьба иначе, Леопард мог бы стать героем или мастером боевых искусств, а не убийцей и страшным орудием в чужих руках. Вместо этого он стал жертвой – как Востока, так и Запада.

Мышцы Леопарда обмякли, окровавленные руки разжались и безжизненно упали по бокам. В это мгновение дождь стих и сквозь тучи пробился единственный луч солнца, который упал на неподвижное лицо бойца и осветил его невидящие глаза.

Джун повернулся и пошел к выходу с арены. Он успел сделать несколько шагов, прежде чем, издав слабый стон, обессиленный, упал на колени: последние крохи энергии ушли в песок вместе с дождевой водой. Юноша повалился вперед, не реагируя на шум, который, подобно цунами, стал неудержимо нарастать со всех сторон. Откуда-то издалека донеслось:

– Победителем и новым Хранителем Свитка Небес… становится Ли Джун, Маленький Дракон!