Джун сидел один в опустевшей палатке кандидатов, окруженной со всех сторон солдатами, которые якобы его защищали. Людям Кобу пришлось изрядно потрудиться, прежде чем они сумели восстановить порядок. Между тем стычки между «красными шарфами» и сторонниками Общества безмолвной флейты продолжились на улицах города. Солдаты Кобу приняли сторону «красных шарфов», поэтому несогласные нападали и на них. Все это привело к беспорядочным арестам, огромному числу избитых и раненых, а также к гибели людей – как в результате столкновений, так и в толчее массовой паники. Все, кто не хотел оказаться в центре побоища, бежали.

Гвардейцы «Белого Феникса» организовали оборону ворот Жемчужины, не давая беспорядкам затронуть личные владения императора. Все мосты были временно перекрыты, повсюду развесили объявления о том, что Турнир Хранителя откладывается на пять часов, а арена откроется перед началом финального поединка.

Все эти новости Джун узнал от служителей, принесших пищу и воду, так как ему самому было запрещено покидать палатку. Доктор Лим произвела полный медицинский осмотр, чтобы убедиться, что он не пострадал от дымовой атаки. Кандидата заверили, что он полностью готов к бою. Складывалось впечатление, что ничто не сможет помешать финальному поединку и новый Хранитель – столь ожидаемый народом и Кобу – будет выбран до конца дня.

Под лучами полуденного солнца арена раскалилась добела. Повсюду в парке валялись вещи, в панике брошенные убегавшими людьми. После криков и воплей наступила необычная тишина.

– Вам нужно хорошенько отдохнуть, иначе вы не сможете достойно сражаться, – предупредила доктор Лим. Она часто заглядывала к Джуну и проявляла нетипичные для нее внимание и обеспокоенность. Юноша размышлял, чем вызвано такое отношение: боязнью того, что он обвинит ее в смерти отца и раскроет сомнительные схемы получения денег, или же ей было поручено проследить за его состоянием, чтобы обеспечить зрителям достойный финал.

Джун ощущал себя в роли призовой свиньи, за которой ухаживают и которую хорошо кормят, перед тем как зарезать. Ему отчаянно хотелось узнать, как обстоят дела у друзей: удалось ли скрыться Рен; жив ли Инь Юэ; где заточен мастер Чанг. От переживаний за них он чуть ли не сходил с ума. На протяжении многих лет Джун представлял себе восторг и волнение, которые испытает, если ему приведется дойти до финального боя Турнира Хранителя. И вот теперь на пороге исполнения своей заветной мечты все это казалось бессмысленным перед лицом смертельной опасности, угрожающей близким ему людям.

Пока Джун предавался грустным размышлениям, на пороге палатки появился гонец и обратился к одному из стражников. Тот позвал:

– Ли Джун, следуйте за нами.

Его проводили к паланкину, в который он забрался с некоторыми опасениями. Полог опустился, скрыв юношу от посторонних глаз; четверо крепких мужчин взвалили носилки на плечи и куда-то понесли. Путь был недолгим. Когда Джун поднял полог, то увидел, что его доставили в богатую резиденцию, состоящую из трех одноэтажных зданий с зелеными черепичными крышами, украшенными красными резными колоннами. Он находился в Тридцать седьмом квартале, где жили богатые и влиятельные люди Сичэна: придворные, советники, генералы и сам Хранитель – его резиденция находилась где-то неподалеку.

Слуга, встретивший юношу, согнулся в низком поклоне, а затем жестом указал на парадный вход. Джун проследовал за ним, минуя кусты снежноягодника и пруд, заполненный красно-белыми карпами. Через раздвижные деревянные двери они попали в зал для аудиенций, в каждом углу которого стояли сине-белые фарфоровые вазы в рост человека. На одной из стен висела картина с изображением заснеженной долины, по которой маршировала многочисленная армия. Стеллажи демонстрировали доспехи, шлемы и искуснейшей работы мечи. Посреди всего этого великолепия Джун остро ощутил собственную ничтожность: одетый в полотняные коричневые штаны и белую льняную рубашку, он выглядел нищим даже по сравнению с сопровождавшим его слугой.

В центре комнаты стояли две кушетки для приема гостей, разделенные низким столом. На одной из кушеток лежал Леопард.

Вандал посреди безмятежной красоты дома! Это зрелище стало для Джуна настоящим шоком – все равно что найти уродливую рептилию на клумбе с цветами. Полуобнаженный мужчина лежал на животе, вытянувшись во весь рост. Две женщины массировали его мускулистые спину и плечи; от удовольствия он даже постанывал. Покрытое шрамами тело было расслаблено, на уродливом лице читалось блаженство. Порезы, нанесенные ему Инь Юэ, были тщательно обработаны, так что, несмотря на раны, Леопард выглядел более чем готовым к новому бою.

При появлении Джуна он открыл глаза и резко сел, жестом велев женщинам удалиться.

– Что ты здесь делаешь? – Быстрым плавным движением Леопард вскочил с дивана и в мгновение ока предстал перед юношей, почти вплотную приблизив к нему свое грубое лицо.

Джун с трудом подавил в себе желание поприветствовать варвара ударом в нос.

– Он мой гость. – В проеме одной из боковых дверей появился генерал Кобу. – Хочу поговорить с талантливым молодым человеком, которого все называют Маленьким Драконом.

Как ни странно, сарказма или презрения в его словах не было.

Не отходя в сторону, Леопард продолжал пристально смотреть в глаза юноше.

– О чем с ним говорить? – зло прорычал он. – Я раздавлю его, как и всех остальных. Чем он от них отличается?

– Хороший вопрос, – кивнул Кобу, а затем приказал: – Оставь нас.

Скрежетнув зубами, Леопард повернулся и вышел из комнаты. Слуга, сопровождавший Джуна, молча последовал за ним и плотно закрыл за собой двери, оставив Джуна и Кобу наедине.

– Приношу извинения за его варварские манеры.

Генерал Кобу был одет в простые, но отлично пошитые черные брюки и рубашку с высоким воротом и пуговицами-жемчужинами; шею украшал неизменный красный шарф. Его волосы были идеально уложены, борода безупречно подстрижена.

– Видишь ли, бедняга не получил должного воспитания. На Востоке наказывают сильных, и только тем, кто отмечен Дыханием, позволено обучаться боевым искусствам. В трудовых лагерях тюремщики пытались укротить его дух и сломать тело. Вместо этого они создали неукротимого и страшного зверя.

– А вы решили, что из него получится хороший Хранитель. – Джун прекрасно сознавал, что находится в доме Кобу и в его власти, но притворяться он не хотел. Генерал извратил принципы Турнира Хранителя, арестовал слепого Чанга, безмятежно наблюдал за тем, как лютый зверь убивал людей на арене и калечил Инь Юэ.

– Каким должен быть идеальный Хранитель? – мягко произнес Кобу, оставив без внимания грубость Джуна. – Яма потратил шесть лет на изучение Свитка, и что хорошего он сделал для страны? – Генерал пересек комнату, жестом пригласив юношу следовать за ним. – Увидев Леопарда, я сразу понял, что нашел самородок. Да, у него нет ни школы, ни стиля; он сражается не ради статуса, славы или чести, а чтобы выжить и доминировать. По правде говоря, это одно и то же: мы выживаем, только побеждая тех, кто нам угрожает.

Генерал Кобу остановился перед полотном, которое Джун ранее заметил.

– Эта картина называется «Бесславное возвращение». На ней изображено отступление императорской армии из Ржавой долины, расположенной в восточной провинции Гокай.

Джун сделал вид, что изучает картину, а сам искоса наблюдал за генералом, недоумевая, зачем тому понадобился разговор о живописи с человеком, которому через несколько часов Леопард намеревался оторвать голову.

– Шесть изнурительных месяцев Семнадцатый полк держал оборону, отбивая все атаки повстанцев. Однако согласно Пакту о разграничении Ржавая долина перешла под контроль Востока. Военным было приказано сдать с трудом завоеванные позиции и вернуться на Запад, что они и сделали: через горы Черной Черепахи, преследуемые врагом, во время одной из самых жестоких зим, которую нам привелось пережить. – Голос генерала дрогнул, в нем зазвучали торжественные и грустные нотки. – Многие погибли в пути: из десяти тысяч солдат, участвовавших в том походе, вернулось менее четырех. Я был одним из них.

Глаза Кобу потемнели от обиды, морщины, залегшие возле рта и глаз, стали более заметными. Он повернулся к Джуну, одновременно указывая на шарф на шее. Вблизи стало заметно, что красный шелк местами истончился и поблек, а края грубо обрезаны и подвернуты.

– Этот шарф, – торжественно произнес Кобу, – подарен мне последним истинным императором Лонгана. Он приказал разрезать на куски свою мантию и раздать тем из Семнадцатого полка, кто остался жив и добрался до Сичэна. Император надеялся, что время залечит раны, нанесенные войной. Вместе со страной, развалившейся на части, разорвалось на куски его сердце. И этот шарф стал для меня символом и напоминанием о случившемся. Я ношу его не снимая.

В детстве Джун слышал про восстание Добродетельных, которое было поднято с целью освобождения народа от тирании жестокого деспота. Им говорили, что жителям Востока повезло оказаться под управлением мудрого Совета, а не беспощадного монарха.

По тому, как генерал Кобу отзывался об императоре Цайсюане, отправившем солдат на верную смерть в Ржавую долину, можно было подумать, что старый государь служил образцом мудрости и сострадания.

Джун прекрасно понимал, что Совет Добродетельных должен был очернять правителя, которого они хотели свергнуть, и говорить о своей политике контроля как о социальном благе. Точно так же Кобу использовал миф о незаживающей национальной ране и желании Великого Дракона стереть позор прошлого – чтобы сплотить вокруг себя воинствующие элементы, украшенные красными шарфами.

– Не слишком ли уверенно вы рассуждаете о желаниях старого императора? – скептически поинтересовался Джун. – Разве не он подписал Пакт о разграничении и построил Змеиную Стену?

С поразительной быстротой Кобу повернулся к Джуну. В мгновение ока куда-то исчез милый дедушка; на лице генерала появилось такое же пугающее выражение, как у Леопарда на арене, и юноша непроизвольно отшатнулся.

– У императора Цайсюаня не осталось другого выхода, кроме капитуляции перед мятежниками. Во всем был виноват Хранитель Шинь!

Джун слышал имя Шинь Ге, последнего Хранителя двух священных Свитков.

– В минуту душевной слабости Шинь Ге доверил Свиток Земли своему брату, а предатель вручил его повстанцам, и тот был потерян для Запада. – Глаза Кобу пылали гневом, словно это ужасное событие произошло только вчера.

На Востоке детям рассказывали, что Пагода Солнца, где хранился Свиток Земли, была создана Первым Добродетельным Братом Шинь Ди. И Джун всегда считал, что героя этой истории так называли потому, что у Адептов было принято говорить «сестра» и «брат» при обращении друг к другу, а не потому, что на самом деле он был братом Хранителя на Западе.

– Да будет проклят Драконом этот предатель и обречен на вечные муки на восемнадцатом уровне ада! – Губы Кобу скривились от мстительного презрения, которое жило в его душе и со временем только разрасталось. – Если бы не Шинь Ид, восстание было бы подавлено. В Свитках заключалась божественная мудрость Дракона, наделенная силой, которую мы никогда не сможем постичь до конца. Когда один из Свитков попал в руки повстанцев, ход войны изменился в их пользу. Они потребовали от императора Цайсюаня, чтобы тот отрекся от престола. В случае полной победы повстанцев они навязали бы нам власть Совета – и Лонгану пришел бы конец. – Кобу с чувством ударил кулаком по ладони. – Император не мог такого допустить и пошел на уступки, позволив мятежникам отгородиться стеной. Лучше было потерять половину страны, чем всю.

Когда Джун переехал в Чхон, он с удивлением узнал, что император, которого на Востоке считали монстром, давно умер и на Западе живут обычные люди, а не жадные до крови злодеи, желающие всех уничтожить. Новые школьные учителя Джуна рассказывали истории, разительно отличающиеся от тех, которые он слышал раньше. В них говорилось, что Змеиная Стена была возведена для защиты от повстанцев-экстремистов и тайных агентов восточного Совета, которые хотели навязать всем свой догматичный образ жизни.

Джуну было недосуг разбираться в существующих противоречиях. Ни на Востоке, ни на Западе его семья не была особенно счастлива, да и сам он не испытывал привязанности к тому или иному месту. В детстве его главная задача состояла в том, чтобы просто выжить, и ему было все равно, чья правда более «правдивая». Лидеры обеих стран создавали мифы, которые оправдывали их действия и нагоняли страх на врагов. А люди с обеих сторон верили, что Змеиная Стена защищает их от злого вторжения.

– Мне было семнадцать лет – самый молодой из тех, кто выжил при этом позорном отступлении, – продолжил Кобу, его взгляд затуманился. – Почти все мои товарищи ушли из жизни. Но каждый день, надевая красный шарф и глядя на картину, я вспоминаю, что мы потеряли пятьдесят лет назад. Пришло время исправить страшную ошибку, совершенную тогда, и вернуть то, что по праву принадлежит нам. Лонган – это один народ, одна земля, одна судьба под властью Дракона.

– Общество безмолвной флейты борется за то же самое, – спокойно заметил Джун. – Они хотят, чтобы Змеиная Стена рухнула.

Кобу презрительно усмехнулся.

– Общество безмолвной флейты было создано на Востоке участниками восстания Добродетельных! В нем полно восточных агентов и фанатиков-идеалистов. На самом деле они хотят ослабить Запад, чтобы воссоединение произошло на их условиях. А этого допустить нельзя. Чтобы вернуть славу единой империи, во главе Запада должны стоять сильные лидеры, которые сумеют добиться полного поражения восточного Совета.

– И вы назначили себя на роль такого лидера?

Прежде чем ответить, Кобу поправил рукава своей безупречной рубашки. Его лицо выражало уверенность и спокойствие.

– Император Танду – болезненный мальчик. Дай Дракон ему здоровья, но вряд ли он доживет до зрелого возраста. Бедняжка страдает той же болезнью крови, что и его дядя. Это проклятие, несомненно, насланное Драконом за то, что их род не смог защитить страну. Когда одна династия слабеет, ее должна заменить другая.

Значит, речь идет о династии Кобу!.. Генерал не был отмечен Дыханием и не мог сам сесть на трон, зато у него было три сына и семь внуков. Чтобы так уверенно говорить о предназначении своей семьи, нужно точно знать, что в ком-то из них течет кровь Дракона.

– Леопард может показаться безмозглым убийцей, но он стал моим сторонником не потому, что я вытащил его из ямы и подарил жизнь, о которой он не мог даже мечтать. Он из тех, кто, как и я, понимает, что такое сила; и следует за мной, потому что пережил самые страшные репрессии Востока.

– Зачем вы позвали меня сюда перед тем, как Леопард попытается меня убить? – в недоумении спросил Джун. – Не для того ведь, чтобы преподать урок истории?

Генерал отвернулся от трагической картины и вперил проницательный взгляд в лицо собеседника.

– Я следил за твоими выступлениями. Назваться Маленьким Драконом было довольно самонадеянно. Тем не менее, наблюдая за тобой, я испытал то же чувство, что при первой встрече с Леопардом: ощущение открытия. Я увидел поэзию, воплощенную в движении.

Джуна передернуло при сравнении с убийцей.

– Я был настолько впечатлен, – продолжал Кобу, – что решил навести кое-какие справки. Видишь ли, я давно информирован о планах Общества безмолвной флейты использовать турнир для уничтожения самого института Хранителей. Через своих агентов я выяснил, что ты прибыл в Сичэн со слепым музыкантом Чангом – известным политическим радикалом и лидером Общества.

Джун почувствовал, как в душе закипает ярость.

– Что вы сделали с сифу?

– Я подозревал, – не удостоив его ответом, продолжал Кобу, – что ты один из сообщников Чанга, как и его дочь. Однако теперь я изменил свое мнение.

– Почему?

– Во-первых, потому, что тебя было слишком легко найти. Когда мои люди стали расспрашивать о тебе в Чхоне, то услышали непритязательную историю. Ты живешь с отцом, который работает в оперном театре. Тренируешься в школе «Стальной стержень». Насколько я могу судить, ты никак не связан с Обществом безмолвной флейты и вообще никогда не участвовал в политической жизни. Хотя любопытно, что в юном возрасте ты переехал с Востока.

– Меня и моего отца изгнали за то, что мы занимались боевыми искусствами.

– Тогда ты, как никто другой, способен понять, почему нужно противостоять Востоку. Они пропагандируют опасные идеи, которые, если их не контролировать, могут распространиться, как рак, заражая наше общество. На Востоке твои способности остались бы невостребованными, в то время как на Западе мы ценим каждого хорошего бойца. Вот почему, когда начнется война, мы победим. У тебя огромный потенциал, Маленький Дракон. Было бы жаль растратить его впустую.

В голосе генерала звучала настоящая отеческая забота; он вновь превратился в добросердечного дедушку.

– Ты бы не достиг таких результатов на Турнире Хранителя, если бы тобой не двигало потаенное и очень сильное стремление. Когда в нынешнем году я изменил правила турнира, то намеревался отсеять тех, у кого недостаточно способностей или желания добиваться победы. Ты остался и дошел до финала. Так что же движет тобой, Ли Джун из Чхона?

Юноша не ответил.

– Одни сражаются за честь семьи или репутацию наставника. Кто-то хочет распространить свой боевой стиль. Другие сражаются за богатство, за преклонение женщин или за престиж Хранителя. Некоторые, как Леопард, сражаются потому, что не умеют делать ничего другого. А вот ты, думаю, сражаешься за самого себя. Ты не замечен в преданности какой-то школе, стилю или мастеру. Ты всю жизнь мечтал выиграть турнир и стать Хранителем. Получить статус и славу, жизненный комфорт. А главное – ты хочешь восстановить честь своей изгнанной семьи.

Его слова отражали истинное положение вещей. И, услышав правду из уст генерала, Джун почувствовал, как все тело начало гореть, будто в лихорадке, а внутренности свело судорогой.

– Но за это не нужно бороться. Все, на что ты можешь рассчитывать, став Хранителем, я могу тебе просто дать: деньги, титулы, женщин, целую боевую школу твоего имени, власть и авторитет в высших кругах. – Кобу улыбнулся, словно испытывая гордость от собственной щедрости. – Когда будешь драться сегодня, устрой зрителям хорошее шоу. Будь на арене Маленьким Драконом, а в нужный момент брось оружие и сдайся.

Джун даже задохнулся, услышав такое предложение.

– Ваш ставленник без каких-либо колебаний убивал людей даже после того, как они молили о пощаде, или наносил им страшные увечья. Почему он сделает исключение для меня?

Кобу изобразил пренебрежительный жест.

– До сих пор я предоставлял ему свободу действий на арене. Но если прикажу не причинять тебе вреда, после того как ты сдашься, он послушается.

В голове Джуна пронеслось множество мыслей. Он не верил, что Кобу пощадит его, да это и не было самым важным.

– Ты освободишь мастера Чанга? И помилуешь его дочь?

Кобу посмотрел на юношу с сожалением.

– Ты был удивлен не меньше других, когда под маской Человека-невидимки сегодня утром оказалась дочь слепого флейтиста. Они не сочли нужным посвятить тебя в планы Общества безмолвной флейты, верно? И все же ты готов рискнуть жизнью ради них?

– Они мои друзья.

Кобу усмехнулся.

– Знаешь, почему они взяли тебя с собой в Сичэн? Общество безмолвной флейты задумало выкрасть Свиток Небес во время Турнира Хранителя. Первый план заговорщиков заключался в победе одного из их агентов на турнире – так появился на свет Человек-невидимка. Но был и второй план. Если бы ты победил и стал Хранителем, они бы украли Свиток прямо у тебя из-под носа.

В памяти Джуна всплыли слова Рен: «Ты был нашим запасным вариантом». Для Чанга и Рен он служил лишь средством для достижения цели. Юноша даже не подозревал, что у них были скрытые мотивы поддерживать его амбиции. Неужели все, что делала Рен: когда говорила, что верит в него, когда подбадривала и придумала ему боевое имя, – все это было хорошо продуманной манипуляцией? А в итоге она собиралась украсть у него Свиток, если он станет Хранителем.

«Нет, не может быть, она никогда бы так не поступила!» – хотелось закричать Джуну. Но она ведь уже обманывала его раньше. Взять хотя бы сегодняшнее утро! Насколько хорошо он знал ее и Чанга?

Юноша почувствовал, как накатывает знакомое чувство обиды.

– Ты же знаешь, что это правда, – продолжал убеждать его Кобу. – Они завели дружеские отношения и с другим кандидатом в Хранители – твоим бывшим школьным товарищем. Он также мог бы их привести прямиком к Свитку. Они обманывали и использовали вас обоих, а ты все еще на их стороне? – Генерал терпеливо вздохнул, словно Джун был собакой, лижущей сапог, которым ее пнули. – Прими мое предложение, и я отменю причитающуюся флейтисту казнь потрошением и прикажу его обезглавить. Что касается девушки, то ее я пощажу при условии отказа от деятельности в Обществе безмолвной флейты. По-моему, очень справедливое решение.

«Не согласиться ли? Возможно, это единственный способ спасти жизнь Рен». Даже если они с Чангом что-то скрывали, они были добры и стали для него по-настоящему близкими людьми. Джун с радостью отказался бы от должности Хранителя, лишь бы их не постигла та ужасная участь, которую уготовил им Кобу.

Стараясь не выдать своих сомнений, юноша решительно посмотрел в лицо генералу.

– Спасибо, что пригласили меня в свой дом. Вы бы не стали этого делать, если бы не боялись, что я смогу победить Леопарда. Теперь и я уверен, что это возможно.

Выражение лица Кобу резко изменилось.

– Вы спросили меня, за что я сражаюсь? Что я хочу получить, став Хранителем Свитка Небес? Мне не нужны деньги и титул, слава и женщины – все то, что вы предлагали мне, если я выполню ваши условия. – Джун сжал кулаки, чтобы скрыть, как дрожат его руки, однако голос оставался спокойным. – С самого детства я мечтал стать Хранителем, потому что он лучший воин страны: самый искусный и благородный, достойный восхищения. Именно поэтому он получает право изучать мудрость Дракона. Но если я пойду на сделку с вами, все это будет неправдой. Я приехал на турнир, чтобы показать себе, своему отцу, всей стране, а может, и самому Дракону, на что я способен. Я хочу выяснить, что я за человек. И этого вы никогда не сможете мне дать.

По лицу Кобу пронеслись отголоски страшной ярости, которую он уже был готов обрушить на юношу. Однако, сдержавшись, генерал просто подошел к двери и услужливо ее распахнул. Во дворе все еще стоял паланкин с носильщиками, которые терпеливо ожидали, чтобы отвезти Джуна обратно.

– Я старый солдат и много раз наблюдал, как молодые люди отдавали свою жизнь ни за что. Я надеялся, что хотя бы одного смогу удержать от глупости, – промолвил генерал Кобу с холодным сожалением, заставившим вспомнить зимний пейзаж на картине в его доме. – Наслаждайся последними часами своей жизни, Ли Джун из Чхона. Леопард с нетерпением ждет скорой встречи с тобой.