Джун вывел Рен из разоренной комнаты, и вместе они спустились во внутренний двор. При их появлении постояльцы и персонал гостиницы расступались и отводили глаза – большинство из сострадания, однако нашлись и те, кто страшился быть уличенным в знакомстве с изменниками родины. Преступный статус воспринимался как заразная болезнь, и все боялись, что солдаты Кобу вернутся – уже за ними.

Хозяин в знак благодарности за выступления Чанга и Рен перед гостями его заведения велел принести им одеяла и чашки с теплым вином, после чего скрепя сердце сообщил, что у них, к сожалению, нет свободных комнат и постояльцам придется как можно быстрее покинуть гостиницу.

Руки Рен так сильно дрожали, что она пролила на себя вино, пока пила. Джун к своему напитку даже не притронулся. Голова буквально раскалывалась. Прошло всего несколько часов после смерти отца, и вот теперь такое… Он ощущал одновременно физическую слабость и моральную опустошенность.

– Рен! Где ты? – В ворота гостиницы влетел Инь Юэ. Заметив ее и Джуна, съежившихся на скамейке, он подбежал и опустился перед девушкой на колени. Взяв за руки, с тревогой заглянул ей в лицо. – С тобой все в порядке? Солдаты Кобу ничего тебе не сделали? – По его лицу пробежали гнев и ужас.

С появлением Инь Юэ шоковое состояние постепенно стало отпускать Джуна. Он с удивлением смотрел на товарища: куда девалось присущее тому самообладание? Молодой человек весь дрожал от волнения. Да и выглядел не лучшим образом: одна сторона его лица была в синяках и порезах, подбитый левый глаз опух.

Рен высвободила руки.

– Со мной все в порядке, потому что я приехала слишком поздно.

«И все из-за меня, – пронеслось в голове Джуна. – Рен несколько часов провела со мной, пытаясь помочь отцу. Вот почему она не была с Чангом».

– Новость уже по всему городу, – стал рассказывать Инь. – На всех площадях и рынках солдаты Кобу развесили объявления о том, что знаменитый флейтист – слепой Чанг, лидер Общества безмолвной флейты – арестован за то, что в ходе своих выступлений занимался антиправительственной пропагандой и подстрекательством к измене императору. Я прибежал, как только узнал.

– Кобу умен. – Рен взяла чашку с вином Джуна и осушила в несколько глотков. – Он проделал все по-тихому, пока люди смотрели состязания. Кандидаты в Хранители находятся под защитой императора во время турнира, – она указала на красную кожаную полоску на запястье Иня, – поэтому он не может публично арестовать или убить Человека-невидимку. И он нашел другой способ нанести удар по Обществу безмолвной флейты. Аресты, проведенные прошлой ночью, и нападение на сифу можно считать предупреждением любому, кто осмелится ему противостоять.

Инь нервно огляделся. Заметив хозяина и постояльцев гостиницы, подозрительно наблюдающих за ними, он сказал:

– Нам не следует здесь говорить. Уходим. Если солдаты Кобу вернутся, любой из присутствующих укажет на вас как на сообщников Чанга.

– Куда же мы пойдем? – спросила Рен. – Ближайшие постоялые дворы переполнены.

Инь поднялся.

– Пойдем ко мне.

Гостиница «Благоуханная весна», в которой остановился Инь Юэ, была забита под завязку, но предоставленные школой «Стальной стержень» средства позволили Иню снять достаточно просторную комнату, чтобы разместиться в ней втроем. Инь уступил Рен свою кровать и попросил трактирщика принести спальные мешки для него и Джуна, а также складную ширму, чтобы отгородить место для девушки.

– Пора определиться с планом действий. – В голосе Иня звучала решимость. – Нельзя допустить, чтобы Кобу сошло с рук заключение в тюрьму отца Рен и подавление всех несогласных.

Джун не мог поверить, что прошло всего двенадцать часов с того момента, как он разминался перед поединком с Бесстрашным Ваном, сосредоточенный лишь на победе в Турнире Хранителя. На протяжении многих лет его жизнь вращалась вокруг стремления стать лучшим в боевых искусствах. И все это было разрушено в один день. Его отец умер, Чанг арестован. Победа в турнире теперь казалась далекой и бессмысленной мечтой эгоистичного мальчишки.

Рен на мгновение закрыла глаза, затем посмотрела на Иня.

– Утром тебе предстоит бой в полуфинале, нужно поесть и хорошенько выспаться.

Инь Юэ ударил кулаком по ладони.

– Остановить Кобу важнее!

– Победа в турнире – это и есть способ остановить Кобу, – напомнила ему Рен. – Иначе Хранителем станет Леопард; тогда Свиток Небес попадет в руки военных и генерал Кобу достигнет своей цели. Император еще ребенок, которым манипулируют его советники. Хранитель обладает собственной властью, не зависящей ни от императорского двора, ни от военных. У него есть домашний персонал, ученики, которые тренируются вместе с ним, доверие императора и безоговорочная поддержка всего сообщества мастеров боевых искусств по всей стране. Самое главное – у него хранится Свиток. А ты знаешь, что никто, даже Кобу, не сумеет править без него. – Рен нежно дотронулась до изуродованного лица Иня. – Лучшее, что ты можешь сделать для всех нас, – это победить.

Инь задержал руку Рен у своего лица и кивнул. Затем, повернувшись к Джуну, произнес:

– Это касается и тебя. Мы не знаем, кто первым столкнется с Леопардом, однако вдвоем мы сможем его одолеть.

Джуну мучительно не хотелось встречаться взглядом со своим школьным товарищем, но он заставил себя посмотреть тому в лицо и выдавил:

– Я не буду завтра сражаться, Инь. Я выбываю из турнира и возвращаюсь в Чхон.

Инь Юэ уставился на Джуна с нескрываемым гневом.

– Повтори-ка. После того как ты с молодецким задором прибыл сюда и самостоятельно, без поддержки принял участие в турнире, отказался от стиля «Стального стержня» и добился таких результатов…

– Так сложились обстоятельства, – прервала его Рен. – Сегодня днем умер его отец.

Слова девушки произвели эффект упавшего в тишине валуна. От отчаяния Джуну хотелось разбить голову о стену, хотелось исчезнуть навсегда. Горе и стыд смешались с бессилием и яростью. Пока Рен что-то объясняла, он отвернулся, чтобы не видеть удивления, разочарования или, хуже всего, сочувствия со стороны Инь Юэ.

– Рано утром я уезжаю, – придушенно проговорил Джун. – Теперь все зависит только от тебя, Инь.

Когда они встретились глазами, Джуну захотелось, чтобы старший товарищ, как обычно, отчитал его за то, что он ослушался отца и мастера Сонга, выговорил за упрямство и импульсивность. Однако тот тихо промолвил:

– Прими мои соболезнования, Джун. Он был хорошим человеком и заботливым отцом. – На мгновение Инь замер, а потом добавил: – Я знаю, каково это – потерять одного из родителей. Самое страшное, что может случиться на свете.

Услышав такое из уст Инь Юэ, юноша, не в силах больше сдерживаться, сполз по стене на пол и закрыл лицо руками.

– Мой отец заслуживал лучшего сына, – прошептал он. – Думаете, я расстроен тем, что отказываюсь от шанса стать Хранителем? Да не было у меня никакого шанса. Ты всегда был лучшим учеником и станешь хорошим Хранителем. В отличие от меня.

Такое признание сопернику было похоже на окончательное поражение. Или, напротив, на маленькую личную победу?

Судя по мрачному выражению лица Иня, смиренное покаяние Джуна не доставило ему никакого удовольствия. Он хотел что-то сказать, но передумал и снова обратился к Рен:

– А как же ты? Тебя нельзя оставлять здесь одну. Это небезопасно. Люди Кобу будут сейчас разыскивать всех, кто связан с сифу и Обществом безмолвной флейты.

Рен подошла к маленькому окошку и выглянула на улицу. Ночь вступила в свои права – прошло уже несколько часов с тех пор, как барабаны возвестили о закрытии городских ворот, – но на улице по-прежнему царило шумное веселье. Повсюду: на фасадах домов и над магазинами, где шла бойкая торговля, – горели факелы. Портшезы и кареты сновали взад-вперед, а с ближайшего ночного рынка доносились запахи уличной еды, напомнив Джуну, что в течение дня он почти ничего не ел. Его не очень мучил голод, но он заставил себя съесть пару пирожков с мясом, приготовленных на гостиничной кухне.

Вечером накануне заключительного дня Турнира Хранителей весь Сичэн был охвачен праздничным оживлением. Большинство обывателей не утруждали себя размышлениями об опасности, грозящей стране, если Кобу станет контролировать Хранителя, а значит, и Свиток. Им не терпелось узнать, кто станет лучшим воином Запада. А то, что в этот раз поединки почти наверняка завершатся смертоносным кровопролитием, делало их еще более захватывающими. На многие годы вперед рассказ о том, что случилось на турнире, обеспечит им популярность среди друзей и родственников.

– Не беспокойтесь обо мне, – сказала Рен. Печально глядя в окно, она размышляла о судьбе отца, попавшего в руки солдафонов Кобу. – У сифу есть друзья в городе – члены Общества безмолвной флейты. Он дал мне инструкции, как их найти, в случае если нас разлучат. Наверное, они уже в курсе случившегося и тоже будут искать меня. Завтра я обращусь к ним за помощью.

Инь выглядел растерянным, но что еще он мог сказать или сделать в такой ситуации? Он, как и Джун, приехал из Чхона, чтобы принять участие в состязаниях, не предполагая, с чем придется столкнуться и каковы будут ставки.

Рен обладала нужной информацией и связями. Джун вспомнил женщину с длинной косой, которая наблюдала за поединками, а позже вышла из комнаты Чанга в гостинице «Золотые ворота». Наверняка она была подругой Чанга и поможет Рен спрятаться.

От этой мысли Джуну стало немного легче на душе.

Рен закрыла ставни и обернулась.

– Нам всем надо поспать.

Хотя оба юноши кивнули в знак согласия, ни один не шелохнулся. Несмотря на усталость, ложиться не хотелось. Утром они разойдутся – каждый своей дорогой – и, возможно, больше никогда не увидятся.

Джун чувствовал, как стальной обод сдавливает сердце в груди, не давая ему дышать.

– Я вернусь в Сичэн, – убежденно заявил он, вскакивая на ноги. – Вернусь и найду Инь Юэ в резиденции Хранителя. Я стану учеником и помогу ему создать новую – его собственную – школу. – Джун изобразил прежнюю самоуверенную ухмылку, еще вчера украшавшую его лицо, когда он был одним из претендентов. – Мы присоединимся к Рен, освободим Чанга, убережем Свиток от Кобу и восстановим мир между Востоком и Западом.

Джун надеялся вызвать у Иня и Рен улыбки, но те лишь кивнули, как обычно делают люди, услышав лживые заверения «Все будет хорошо» или «Дракон милосерден» при виде смертельной раны. И все же они были признательны юноше за попытку пробудить в них надежду.

– Как бы я хотел, чтобы на этот раз ты оказался прав, – проговорил Инь Юэ.