Переступив порог комнаты, Джун сразу почувствовал резкий и навязчивый запах болезни: кровь и рвота, лекарственные травы и благовония… Юноша судорожно сглотнул, пытаясь перебороть ужас, затопивший его душу. Когда глаза привыкли к тусклому свету комнаты, он разглядел отца на койке под грудой одеял. Несмотря на жару, того трясло от озноба. Джун опустился на колени рядом с лежащим Ли Хоном. Кожа на лице отца была серой и покрыта бисеринками пота, губы отливали синим. За месяц, что они не виделись, он сильно похудел. Странные звуки заставили юношу вздрогнуть: вдох – как если бы отец с трудом втягивал влажный воздух через тонкую дудочку, на выдохе – хрип и влажный клекот.

В голове Джуна роились десятки вопросов: «Что случилось? Почему ты здесь, а не в Чхоне? Что это за болезнь? И когда ты выздоровеешь?» – но выдавить из себя он смог только тихое:

– Баба?

– Скорее всего, он тебя сейчас не слышит, – раздался позади него голос, полный сожаления.

Обернувшись, Джун увидел доктора – высокого мужчину, растирающую в ступке какую-то едко пахнущую смесь.

– Ты ведь сын этого человека? – спросил он, не прекращая ритмичных движений пестиком.

– Что с ним? – воскликнул Джун.

– У него отказывают легкие, – честно ответил доктор. – Путешественники, которые подвезли беднягу до Сичэна, рассказали, что он шел пешком несколько недель, пока не потерял сознание. При этом он настаивал, что должен добраться до столицы.

– Он шел пешком из Чхона? – Джун не мог поверить своим ушам.

– Проделать такой путь в плохом самочувствии, дыша гарью многочисленных лесных пожаров… – покачал головой доктор. – Непозволительная глупость в его возрасте.

Доктор опустился на колени с противоположной стороны кровати, откинул одеяла и наложил приготовленную им пасту на шею и грудь Ли Хона. От сильного аромата у Джуна потекли слезы.

– Принесет ли это облегчение? – растерянно спросил юноша.

– Надеюсь, ему станет легче дышать. – Доктор развел руками. – И это все, что я могу для него сделать. Лихорадка усиливается, а в легких слишком много жидкости.

– Что вы имеете в виду? – беспомощно, совсем по-детски проговорил Джун. Он все еще на что-то надеялся и пытался себя обмануть, хотя прекрасно знал правду: отец умирает.

Юноше показалось, что комната накренилась. Если бы он не сбежал из дома, отец не покинул бы Чхон. Если бы он не забрал все деньги, Ли Хон смог бы оплатить повозку и ночлег, вместо того чтобы идти пешком и спать на улице.

– Неужели ничего нельзя сделать?

Доктор укрыл больного одеялом и посмотрел долгим, полным сострадания взглядом, который был яснее любых слов.

– Я врач, а не бог. – Заметив красный кожаный браслет на запястье Джуна, он сказал: – Поскольку ты кандидат в Хранители, я возьму с тебя половину от своего обычного гонорара. Счет оставлю владельцу гостиницы. Оплатишь вместе с комнатой, после того как сделаешь финальные распоряжения.

Доктор собрал свои принадлежности и удалился.

На Джуна накатила волна паники. Как такое могло случиться? Отец был настоящим бойцом и никогда не сдавался. Именно он стал первым наставником Джуна. Жизнь нещадно била Ли Хона, но он всегда поднимался. Не может он умереть вот так – сражаясь за каждый свой вздох.

«Доктор Лим», – имя вспыхнуло в памяти Джуна, заставив юношу вскочить на ноги. В голове лихорадочно метались мысли. Она лучший лекарь, чем тот, который только что сдался и ушел. Ведь она отмечена Дыханием Дракона! Не зря Лим стала главным врачом на Турнире Хранителя. Джун на себе почувствовал ее способность врачевать, приложив ладони к телу раненого. Она способна на то, что другим не под силу. Так считал даже Старик Джанг.

Ли Хон вдруг пошевелился, его веки приоткрылись.

– Джун, – прохрипел он, протягивая дрожащую руку, – ты здесь.

– Баба! – Юноша склонился над больным, с трудом перебарывая желание обнять отца за хрупкие плечи и крепко прижать к себе. Ему хотелось кричать и ругаться за то, что Ли Хон поступил так безрассудно, отправившись следом за ним в Сичэн. Вместо этого он стал лепетать: – Не волнуйся, я найду врача, который тебя вылечит. Я знаю, куда идти. Просто подожди, я скоро вернусь.

Он начал подниматься, но Ли Хон остановил его, схватив за руку с удивительной силой.

– Прости меня за то, что пытался тебя остановить. Я лишь хотел уберечь тебя от моих ошибок. Если бы боевые искусства не стояли у меня на первом месте, наша семья не пострадала бы, а ты не вырос бы вдали от матери и брата. – В уголках его глаз собрались слезы. – Я не мог потерять и тебя.

У больного перехватило дыхание, и он зашелся в приступе тяжелого булькающего кашля. Повернувшись на бок, Ли Хон стал вытирать рот какой-то тряпкой, тут же покрывшейся пятнами крови и сгустками мокроты.

Джун решительно покачал головой.

– Ты бы не потерял меня. К сожалению, мне пришлось убежать, но я бы обязательно вернулся. Мне просто нужно было… – Юноша осекся, не в состоянии объяснить, как он хотел всем и себе доказать, что он заслуживает жертв, на которые пришлось пойти его отцу; сторицей возместить тому все отнятое. Он сжал руку отца и промолвил: – Мы потом обо всем с тобой поговорим. Сейчас даже турнир не имеет значения, главное, чтобы ты выздоровел и мы могли вернуться домой.

– Я должен был рассказать тебе о… Сае. О его даре… – Ли Хону было все труднее говорить; перед каждым словом ему приходилось делать глубокий мучительный вдох. – Вы должны были расти вместе. Я виноват… И твоя мать… Найди их, Джун.

Отец начал бредить, и Джун понял, что нельзя терять ни минуты. Он высвободился из рук отца и прошептал:

– Держись, баба. Старый упрямый глупец, ты можешь от души пройтись палкой по моей спине, но только после того, как я тебя спасу. Продержись еще немного, пожалуйста… Не сдавайся!