Джун догнал Рен и, взяв за руку, отвел за павильон участников – подальше от суеты и шума.

– Что на тебя нашло?

Девушка спокойно смотрела на него.

– Тебе не нравится твое новое имя?

– Нравится, но… – Он осекся, не зная, что делать дальше: отругать или поблагодарить. К тому же он совершенно не мог сердиться, когда Рен ему улыбалась, пусть даже, как сейчас, язвительно. – Получилось… слишком вызывающе. Зря ты это затеяла. Я и без бойцовского имени неплохо справлялся.

В глубине души Джун был доволен: новое имя ему нравилось – оно звучало гордо и благородно. Когда глашатай объявил его с арены, юноше показалось, что он летит по воздуху, окруженный со всех сторон сиянием. И все же он ощущал себя самозванцем, которому водрузили на голову корону – великолепную, но неимоверно тяжелую.

Рен бросила на него сочувственный взгляд, в котором можно было прочитать: «Хоть бы спасибо сказал!» и «Ну ты недотепа, все тебе приходится объяснять».

– Леопард и Человек-невидимка – вот два имени, которые у всех на устах. Если ты хочешь стать им достойным соперником, нужно выделиться.

– Турнир Хранителя не конкурс популярности, – возразил Джун. – Неважно, насколько звучное у тебя имя или кому отдает предпочтение толпа. Важно, кто победит на арене. К тому же Человек-невидимка ранен и куда-то исчез.

– Появится другой фаворит, которому начнут все симпатизировать, – терпеливо продолжила Рен. – На сцене я всегда ощущаю энергию тех, кто на меня смотрит. Конечно, не в такой степени, как сифу: у меня нет его способности чувствовать Дыхание. Но каждый актер тебе подтвердит, что Дыхание зрителей – половина успеха. Ты же хочешь, чтобы люди болели за тебя?

– Получив новое имя, я чувствую, как у меня на спине появилась огромная мишень.

Заявить о личной связи с Драконом равносильно тому, чтобы объявить себя богом на земле или отпрыском королевских кровей. За такое можно схлопотать обвинение в государственной измене. Лишь император имел право называть себя Сыном Дракона.

– Ты не сам придумал, имя тебе присвоили болельщики, – напомнила Рен.

Как будто это могло служить защитой, если Кобу и его сторонники решат им заняться…

Рен подошла и взяла юношу за руки.

– Людям нужен кумир – человек, которого они могут представить в роли Хранителя.

– А как насчет Вундеркинда Иня в этой роли?

Рен спокойно ответила:

– Я могу болеть за вас обоих.

– Недолго, ведь только один из нас сможет стать Хранителем.

Мимо прошествовала группа мужчин в красных шарфах – очевидно, на бой Леопарда. Рен оттащила юношу в сторону и, дождавшись, когда их не смогут слышать сторонники Кобу, продолжила:

– Лучшим результатом турнира станет финальный бой, в котором встретитесь вы с Инь Юэ. Любой из вас вернет былое величие званию Хранителя и не станет помогать человеку, который хочет довести Запад до войны. – В глазах Рен читалась бескомпромиссная уверенность. – Именно за такой исход я болею. И мне не нужно выбирать между вами.

Сторонники школы «Сила тигра» собрались в полном составе, скандируя и размахивая оранжевыми и черными знаменами. Джун занял место у боковой линии, когда, обнаженный по пояс, из шатра вышел Леопард – голодный зверь в поисках добычи. Взгляд, брошенный в сторону тех, кто болел за его соперника, был настолько убийственным, что и барабанщики, и знаменосцы на секунду оторопели и затихли, прежде чем продолжили с энтузиазмом скандировать: «Тигр Шу! Тигр Шу!»

Джун почувствовал необоримое желание присоединиться к фанатам «Силы тигра» и поддержать их фаворита. Учитывая, что вчера он одержал над одним из них победу, вряд ли его встретили бы с распростертыми объятиями. Тем не менее он уважал учеников этой боевой школы и был рад видеть Пэнга среди болельщиков. Хотя все они отличались высокомерием, трудно было не восхищаться их силой и товарищеской солидарностью.

Шу вышел навстречу Леопарду с высоко поднятой головой, гордо и бесстрашно глядя ему в лицо. Как только прозвучал гонг, Леопард набросился на своего противника. Нанося жестокие удары с разворота, он одновременно изрыгал злобные проклятия. Шу встретил его шквалом таких яростных контрударов, что сумел отбросить того назад. Этот представитель школы «Силы тигра» отличался той же взрывной скоростью и мощью, что и Пэнг, но еще бо́льшим размахом движений и мощью.

Джун старался не отвлекаться и следить за Леопардом. Он не пошел вместе с Рен на поединок Инь Юэ, потому что решил досконально изучить манеру боя ставленника генерала Кобу – иначе было не победить. Однако, похоже, ему не приведется с ним сражаться: Шу успешно парировал атаки Леопарда, плотно блокируя удары и методично нанося ответные. Наверняка он видел накануне бой с Дикаркой Ма и не собирался повторять ее судьбу, проявив невнимательность и дав Леопарду шанс подобраться слишком близко.

Все изменилось буквально за секунду. Один из мощных круговых ударов Шу заставил его противника опуститься на колено. Представившаяся возможность завершить бой привела к поспешным действиям. Когда Шу замахнулся для завершающего удара, Леопард сгреб из-под ног горсть гравия и песка и швырнул прямо ему в лицо. От неожиданности Шу отпрянул, а соперник вскочил, схватил его за волосы, а затем, издав странный гортанный звук, вонзился пальцами ему в глаза.

Дикий крик Шу заставил всех зрителей – даже тех, кто был одет в красные шарфы в знак поддержки генерала Кобу, – в ужасе замереть. Прижав руку к щеке, по которой текла кровь, Шу попятился назад.

Леопард стряхнул с пальцев кровавую жижу и с размаху ударил Шу ногой, заставив искалеченного мужчину упасть на землю.

В знак капитуляции он вскинул руку над головой и закричал: «Хватит! Я сдаюсь!»

Но Леопард и не думал останавливаться. Его следующий удар обрушился на руку Шу чуть выше локтя. В отличие от Дикарки Ма, кости бойца не были гуттаперчевыми. Рука прогнулась, как тренировочная доска Джуна, и с громким треском сломалась в суставе.

Шу упал; рука бессильно болталась вдоль тела, единственный оставшийся целым глаз расширился от боли и страха.

– Победил Леопард – противник капитулировал! – поспешил выкрикнуть глашатай, заметив, с какой злой жадностью тот смотрит на пораженного Шу. Вопреки правилам, двое учеников «Силы тигра» с криками бросились на арену, чтобы защитить друга. Впрочем, было понятно, что они вряд ли успеют, и Джун приготовился стать свидетелем кровавого месива.

Как собака, ожидающая сигнала от хозяина, Леопард поднял глаза на генерала Кобу. Тот в ответ слегка покачал головой.

С явной неохотой жестокий боец опустил руки. Его намерения были ясны всем зрителям – добить беспомощного противника. И остановила его только команда спонсора. Леопарда, возможно, даже не волновало, что он станет Хранителем; он вышел на арену, чтобы убивать.

– Ты хорошо сражался, но ты не настоящий воин, – презрительно бросил он в сторону Шу. Его голос звучал хрипло, как будто гортань была когда-то повреждена, да так и не зажила до конца. – Для настоящего воина не существует капитуляции. Только победа или смерть.

Товарищи по команде поспешили унести Шу с арены.

Когда ставленник Кобу проходил мимо Джуна, их глаза на мгновение встретились.

По позвоночнику юноши пробежала дрожь, но он не отвел взгляда. Леопард же смотрел с невозмутимым спокойствием, словно оценивая будущую добычу. Вблизи он выглядел более человечным: многочисленные шрамы, переломанные и криво сросшиеся нос и пальцы, сгорбленная спина выдавали в нем человека, который всю жизнь тяжело работал и зря не высовывался, избегая нежелательного внимания со стороны более могущественных людей. Однако все его выступления на турнире отличались страшной, почти животной жестокостью, показавшей всем, как легко он может убить.

«Я побью тебя, – поклялся про себя Джун. – Ты животное, которое нужно остановить».

Леопард подошел к своему шатру, двое слуг впустили его и поспешно задернули полог.

– Ли Джун из Чхона?

Юноша обернулся. Перед ним согнулся в поклоне запыхавшийся мальчик-слуга в незнакомой ливрее.

– У меня срочное послание к кандидату в Хранители Ли Джуну!

– Что случилось? – Сердце Джуна подскочило от волнения к горлу. – Тебя прислал сифу Чанг?

Гонец покачал головой.

– Ваш отец здесь.

– Как «здесь»? – Джун начал оглядываться, ожидая увидеть Ли Хона, который с видом крайнего неодобрения на суровом лице вот-вот схватит его за ухо и утащит из Парка воинов обратно в Чхон. – Как он меня нашел? Как он вообще сюда попал?

Джун пытался собраться с мыслями, чтобы придумать убедительные слова в свою защиту: «Баба, пожалуйста. Я был неправ, ослушавшись тебя, но мне удалось выиграть все поединки. Я не могу сейчас уйти. Ведь это для меня самое важное. И для страны! Дай мне шанс, и я покажу тебе, на что способен».

Вместе с тем он никак не мог поверить, что его отец приехал в Сичэн.

– Я прибыл из пансиона «Спокойствие». Вашего отца привезли туда сегодня утром, – торжественно объявил посыльный, – и он очень болен.