К утру второго дня турнира еще четыре бойца отказались от участия, так что осталось всего двадцать шесть претендентов. Теперь поединки проводились только на двух аренах, зато число зрителей зашкаливало: несмотря на пасмурную и прохладную погоду, люди сидели вплотную на лужайке Парка воинов. Многие принесли с собой одеяла и еду, чтобы не покидать своих мест даже в перерывах между боями. Свиток по-прежнему покоился на постаменте под охраной солдат. Места на трибуне тоже начали заполняться. Генерал Кобу и Хранитель Яма наблюдали за ходом боев, разместившись по обе стороны от пустующего в этот день места императора. Даже в гражданской одежде Кобу не терял военной выправки; глаза смотрели строго и внимательно, словно он инспектировал воинов на параде. Неизменный красный шелковый шарф ярким пятном выделялся на фоне остальной черной одежды. Слуга принес генералу чай и булочки с пастой из лотоса[8], сервированные на изящной керамической тарелке. Сделав глоток из пиалы, Кобу одобрительно кивнул.

Глядя на этого мужчину, столь беззаботно наслаждающегося чаем, никто бы не подумал, что именно он приказал публично выпороть два десятка демонстрантов, а одного обезглавить за то, что тот, пользуясь ящиком с овощами как трибуной, позволил себе неподобающие речи. Джун услышал эту новость от уличного глашатая, когда с утра ехал на остров. Юноше пришлось стиснуть зубы, чтобы не выдать своих чувств.

В отличие от генерала, Хранитель Яма сидел в кресле, откровенно скучая – как будто у него полно более важных дел, чем следить за выбором преемника. Он демонстративно не замечал генерала, а от предложенного слугой угощения и напитков отказался. Несмотря на молодость – Яме было всего двадцать восемь, – выглядел он старше своих лет: возможно, из-за крошечных серебристых чешуек, начинавшихся на висках и исчезавших под волосами, которые издали смотрелись как седина. Хранитель излучал бесстрастную отрешенность, словно все происходившее никак его не касалось.

Джун задавался вопросами: «Почему Яма не выступил против Кобу, когда тот подмял под себя Турнир Хранителя и изменил правила, следуя своему коварному плану? Будучи Хранителем, Яма мог бы добиться внимания императора и противостоять злоупотреблению властью и повсеместному подстрекательству к войне! Неужели ему все равно, что станет со Свитком и страной, после того как он покинет пост Хранителя?! Или из корыстных побуждений он стал союзником генерала?»

Словно почувствовав взгляд юноши, Яма повернул голову и посмотрел на толпу, а потом на оставшихся кандидатов. Выражение его лица не изменилось, однако взгляд стал оценивающим, словно он прикидывал, смог бы хоть один из них стать ему достойным противником шесть лет назад.

Опустив глаза, Джун прошел мимо трибуны.

– Человек-невидимка выбыл! – раздался крик, и мимо пробежал уже знакомый любитель делать ставки.

Вокруг раздались разочарованные восклицания: «Он проиграл? Кому?»

– Нет, бой он выиграл, но у него сломана рука. И теперь он не сможет держать оружие. – В голосе беззубого слышалось ликование.

Возможно, беззубый был на стороне «красных шарфов», хотя, скорее всего, просто выиграл деньги, поставив против человека в маске. Не исключено, что новости пришли непосредственно от доктора Лим.

Вместо того чтобы готовиться к поединку, Джун направился к павильону участников. Бойца в маске там не оказалось, как, впрочем, и в других местах Парка воинов. Вероятно, после поединка он не стал обращаться за медицинской помощью, а сразу покинул остров, чтобы исчезнуть так же быстро и таинственно, как обычно делал его театральный прототип. Кто бы ни скрывался под маской Человека-невидимки, он был учеником Чанга, кандидатом, выдвинутым Обществом безмолвной флейты, чтобы противостоять Леопарду и генералу Кобу в их борьбе за власть. И вот теперь, даже оставшись непобежденным, он выбыл из борьбы, и Леопард еще на шаг приблизился к званию Хранителя. Поле битвы безжалостно сокращалось; еще чуть-чуть – и начнется четвертьфинал, когда на арену вынесут оружие и состязания станут смертельно опасными. Мог ли Чанг предвидеть такое развитие событий? Не для того ли он взялся тренировать Джуна, чтобы в случае неудачи Человека-невидимки победу смог одержать другой его ученик?

«Соберись!» – Голос Сая, прозвучавший в голове, вернул Джуна к реальности. Глубоко вдохнув, он постарался сосредоточиться на разминке. Как обычно, в начале дня ему требовалось дополнительное время, чтобы подготовить тело, однако больше всего в тот момент он нуждался в восстановлении душевного спокойствия.

Объявили о начале поединка. Джун вышел на арену и оказался лицом к лицу с высоким мускулистым мужчиной, которого диктор представил как Бесстрашного Вана из школы «Руки-молнии». Соперник был выше Джуна на целую голову, но особого внимания заслуживали сверкающие ярко-синие чешуйки, покрывавшие верхнюю часть его левого плеча. Юноша встал в боевую стойку, напряженно размышляя: впервые на турнире ему предстоит сразиться с противником, отмеченным Дыханием Дракона. В чем заключается его особый дар? И тут же в памяти всплыли изуродованное колено и слова Старика Джанга: «У тебя не будет ни малейшего шанса против бойцов, отмеченных Дыханием, – они обладают такими преимуществами, которым ничего не противопоставить». Как бы Джун хотел услышать в этот момент голос брата, чтобы тот хотя бы подбодрил его!

Раздался удар гонга. Свойственные юноше скорость и напор обычно позволяли ему перехватить инициативу, но в этот раз он стал медленно обходить соперника, ожидая, чтобы тот напал первым. «Продемонстрирует ли Ван свои исключительные способности сразу, надеясь на быстрое завершение поединка? Или же будет ждать подходящего момента, чтобы застать меня врасплох?» – прикидывал Джун.

Противник не стал дожидаться – он сделал подряд три поразительно быстрых и точных удара, нацеленных в голову. От первых двух юноше еще удалось увернуться, а вот третий пришелся прямо в щеку. Голова взорвалась от боли, он зашатался. И в этот момент Ван нанес ему мощный удар ногой в грудь. Пытаясь сохранить равновесие, Джун сделал несколько шагов назад и упал на спину. Перекатившись в сторону, он быстро вскочил, однако почувствовал себя дезориентированным. Звон в ушах был настолько сильным, что заглушал даже шум толпы. И тут среди зрителей, стоявших сбоку от арены, Джун увидел Рен. Она пришла, как и обещала, чтобы посмотреть на его выступление.

В памяти тут же всплыли смятение и обида, бушевавшие в душе накануне вечером; но разве могли они сравниться с тем, что он реально испытывал к этой девушке? Ее присутствие на поединке одновременно взволновало и успокоило Джуна.

Она стояла, слегка подавшись вперед, на лице застыло выражение крайнего напряжения, словно она пыталась что-то ему сказать.

«Знаки Дыхания сами по себе ничего не гарантируют», – вспомнил юноша ее слова, сказанные на крыше гостиницы «Цветочные ворота». Она хотела приободрить его после разговора со Стариком Джангом. Вот и теперь, глядя на нее, он сумел избавиться от сомнений. «Отмечен ты или нет, у каждого из нас достаточно сил, чтобы самому вершить свою судьбу».

Недовольство собой захлестнуло Джуна, а вместе с ним пришла и злая решимость. «Что это ты, парень, раскис? Уступил инициативу из-за страха».

Рост и длина рук Вана давали ему определенные преимущества, но к этому можно приспособиться. По слухам, школа «Руки-молнии» натаскивала бойцов на быстрые удары руками и ногами. Значит, Ван обладал способностью наносить многочисленные удары по противнику, удерживая его на безопасном расстоянии.

Между тем, вдохновленный быстрыми результатами, Ван снова ринулся вперед. Джун не дал ему возможности закончить наступление. Он прекрасно понимал, что оказаться от противника на расстоянии вытянутой руки слишком опасно: нужно быть либо дальше, либо гораздо ближе – в зоне, где Ван не смог бы использовать свои конечности в полную силу.

Когда тот нанес первый удар, юноша пригнулся и рванул вперед, пропуская атаку над головой. Второй удар пришелся сверху по плечу. Третьего противнику сделать не удалось. К этому моменту Джун приблизился на нужное ему расстояние, чтобы с достаточной силой нанести два сильных удара в почки, а затем низкий апперкот в живот – его кулаки находились как раз на нужном уровне. Издав крик боли, Ван согнулся, и его голова оказалась на такой высоте, что Джун сумел схватить его за шею, не давая высокому сопернику подняться в полный рост. Как обезьянка, он вцепился в Вана, лишив того возможности нанести по-настоящему сильный удар: для этого ему не хватало места для размаха. Делая глубокие вдохи, на каждом выдохе Джун бил коленями в бока соперника, метя в нижние ребра.

Их сцепленные тела содрогались от усилий; удары юноши наносили существенный ущерб его сопернику. Уроки мастера Чанга не пропали даром: Джун знал, как бережно тратить свои силы, чтобы продолжать бой. Не ослабляя хватки, он следил за уровнем Дыхания – так он мог продолжать бой, практически не уставая. Чего нельзя было сказать про Вана. Измотанный бесконечными ударами по бокам, он попытался вырваться из объятий Джуна, приподняв его над землей. Однако юноша обвил ногами талию соперника и повалился спиной назад, увлекая его за собой на землю. В отчаянном порыве Ван рванулся вверх, чем и воспользовался Джун. Он схватил соперника за руку, рванул на себя и зажал ее между своих ног, заставив того выгнуться.

Ван изо всех сил сопротивлялся: ругался, наносил удары и даже попытался укусить Джуна за ногу – правда, не смог дотянуться. Его грудь вздымалась от отчаянных усилий, в то время как Джун, стиснув зубы, давил все сильнее, угрожая сломать руку.

Наступил переломный момент боя. Если Ван обладал какими-то сверхспособностями, то самое время было их применить. «А если у Вана, как у Дикарки Ма, неломающиеся кости? – подумал Джун. – Что тогда?» И в этот момент услышал: «Сдаюсь». И еще раз, громче: «Я сдаюсь!»

Джун отпустил соперника и поднялся. Под крики восторга и стоны разочарования со стороны зрителей бойцы почтительно поклонились друг другу. Когда Ван уже был готов покинуть арену, юноша спросил:

– Что случилось?

Ван в замешательстве оглянулся, а Джун указал на синие чешуйки на плече мужчины.

– В чем заключаются твои исключительные способности? Я так и не понял.

– А, ты об этом… – Бесстрашный Ван потер затылок и смущенно опустил глаза. – Я могу мгновенно засыпать, когда и на сколько захочу. Мне требуется всего лишь три часа сна в день. Это полезное качество позволяет больше времени проводить на тренировках, но на арене оно бесполезно. Я сражаюсь с голой грудью, потому что вид драконьей чешуи пугает людей. – Он удрученно пожал плечами. – Правда, не всегда.

– Сегодня почти получилось, – признался Джун.

Когда Ван покидал арену, зрители разразились бурными аплодисментами, выражая свое одобрение атмосфере, царившей во время боя. Другие участники подняли кулаки и согнулись в поклоне, приветствуя соперников за хорошо проведенный и справедливо выигранный поединок.

Глашатаем турнира выступал дородный румяный мужчина в церемониальном головном уборе, прибавлявшем ему росту и солидности. Он поднял руки и громогласно объявил:

– Победителем, переходящим в следующий раунд, стал Ли Джун из Чхона!

– Назовите его бойцовское имя, – раздался голос уже знакомого щербатого.

– У меня его нет, – признался Джун. Бойцы обычно получали имена от своих наставников или однокашников. Самому присваивать себе прозвище типа Непобедимый или Бесстрашный казалось Джуну неправильным. Он поклонился публике и начал спускаться с арены, когда раздался голос Рен – такой же громкий и выразительный, как во время выступлений в театре:

– Давайте присвоим Ли Джуну имя, – обратилась она ко всем.

Юноша обернулся. Рен сквозь толпу шла к арене.

– Мы все видели, как красиво он сражался, а значит, заслуживает запоминающегося имени, с которым сможет пройти весь путь до финала!

Публика одобрительно зашумела. Джун был ошарашен не меньше, чем когда Рен обратилась за помощью к людям, ночевавшим в поле. Казалось, девушка могла в любой момент по своему желанию включать свое магнетическое обаяние, делавшее ее неотразимой на сцене. Она повернулась лицом к зрителям, подбадривая их предлагать варианты.

– Гордость Чхона! – Кулак ярости! – Звездный воитель!

Лицо Джуна вспыхнуло от удовольствия: ему было лестно внимание со стороны зрителей, но ни одно имя не нравилось. Возможно, все-таки стоило самому выбрать подходящее бойцовское прозвище, чтобы теперь не получить какое-нибудь нелепое.

Между тем Рен кивнула, вроде как в знак согласия с последним предложением, а потом сказала:

– Ли Джуну всего шестнадцать, и он родился под Красной звездой. Он самый молодой участник турнира, и, хотя не отмечен Дыханием Дракона, он сражается так, словно тот ему покровительствует.

«Что, во имя Благословенной Супруги, она делает?» – Джун попытался поймать взгляд девушки, чтобы остановить ее, но было уже поздно. Рен подошла к глашатаю и, эффектно взмахнув рукой, провозгласила:

– Давайте назовем его… Маленьким Драконом!

Имя звучало слишком уж высокопарно, и Джун хотел возразить, уверенный, что зрители начнут свистеть и осыпать Рен насмешками. Однако десятки людей восторженно закивали и подняли кулаки в знак поддержки. Много раз Джун становился свидетелем завораживающего воздействия Рен на публику, но никогда еще она не добивалась такого успеха – казалось, она открыла шлюзы, в которые хлынули эмоции толпы.

Со своего места Джун мог видеть реакцию генерала Кобу, наблюдавшего за происходящим с напряженным вниманием; тяжелый взгляд был прикован к лицу юноши. Даже Хранитель Яма подался вперед и с интересом поводил головой из стороны в сторону, как внезапно пробудившаяся ящерица.

Глашатай в недоумении какое-то время смотрел на Рен, а затем, воодушевленный ее улыбкой и возрастающим возбуждением толпы, повернулся и, указав на Джуна, провозгласил:

– Победитель – Маленький Дракон!