Джун вернулся в гостиницу «Золотые ворота» с наступлением сумерек, когда под бой барабанов закрылись огромные внешние ворота Сичэна. Однако внутри город продолжал жить, ни на секунду не утихая. В верхних окнах гостиницы зажглись свечи, на балконах – лампы, с двух сторон входных дверей и по всему двору пылали факелы. Швейцар сообщил, что выступление слепого флейтиста и его дочери в главном павильоне уже закончилось.

Джун поспешил туда, чтобы предложить свою помощь в разборке сцены, но и с этим опоздал. Рен не успела переодеться и была в сине-зеленом платье с тяжелыми рукавами, которыми она так искусно пользовалась при создании шелкового вихря в танце. С бокалом вина в руках она сидела на одном из ограждений внутреннего двора и увлеченно беседовала – как вы думаете с кем? – с Инь Юэ.

«Что он-то здесь делает? – раздраженно подумал Джун. – Никуда не деться от Вундеркинда Иня». Потом он вспомнил, что Рен накануне сама пригласила парня посмотреть на ее выступление.

Джун приблизился, чуть не скрипя зубами от досады.

– Как прошло сегодняшнее выступление?

Собеседники подняли на него глаза; на лице Инь Юэ мелькнуло секундное раздражение, при виде которого Джун почувствовал всплеск удовольствия; однако старший юноша быстро собрался и вновь повернулся к Рен.

– Безупречно! – откликнулся Инь.

Услышав такое, Джун даже рот разинул. И это сказал Инь Юэ – самый требовательный и строгий из всех критиков! Как старший ученик школы «Стальной стержень» и помощник наставника, он был скуп на похвалы и честен, подмечая мельчайшие огрехи, как после поединка с Тигром Пэнгом. Остальные ученики уважительно относились к его строгим суждениям.

«Черт тебя возьми, Инь Великолепный!»

– Жаль, что я не смогла посмотреть на ваши бои. Сегодня у сифу выдался тяжелый день, и мне пришлось остаться с ним. Но я уверена, что вы оба великолепно справились, – обратилась Рен одновременно к обоим юношам. – Завтра постараюсь прийти.

Джун постарался никак не выдать огорчения. Хотя, возможно, это и к лучшему: она не стала свидетельницей его не совсем удачного старта в первом раунде.

– Не волнуйся, – ответил он, стараясь говорить непринужденно. – Тебе ведь надо заботиться о сифу и думать о своих выступлениях. Хочу со своей стороны извиниться, что не вернулся вовремя, чтобы помочь.

– Ничего страшного, Инь Юэ был здесь.

Джун сделал вид, что не расслышал.

– Я задержался, – поторопился он с объяснениями, – потому что по завершении боев на улице случилась потасовка. Нашлись люди, которые выразили протест против генерала Кобу. Но тут же появились солдаты и все прекратили – не в самой мягкой манере.

Рен помрачнела и сделала глоток вина.

– Об этом сейчас весь город говорит: как генерал Кобу использует Турнир Хранителя, чтобы упрочить свою власть.

На что Инь мрачно заметил:

– Сегодня пятьдесят шесть кандидатов покинули турнир еще до начала. Нас осталось всего тридцать человек, из них три четверти отсеялись. Это будет самый короткий и самый жестокий Турнир Хранителя за всю его историю.

Джун скрестил руки.

– Зато у нас больше шансов. Тот, кто победит Леопарда и станет новым Хранителем, завоюет внимание императора и будет пользоваться уважением всей страны. Он сможет вернуть турниру былой престиж и остановит Кобу.

На его глазах человека арестовали, жестоко избили и могли лишить головы за свободомыслие. А Джуну пришлось сидеть в стороне и бессильно наблюдать за происходящим. Он должен был верить, что, став Хранителем, сможет уберечь Свиток от цепких лап Кобу.

Сейчас Инь Юэ проявил солидарность со своим соперником.

– Все происходящее сегодня на турнире показало, что на его аренах творится нечто большее, чем простое спортивное состязание. И от оставшихся участников зависит, каким будет исход.

Джун недоверчиво хмыкнул.

– Не ты ли сегодня утром говорил, что мы должны покинуть турнир?

– Все было не так, – ответил Инь Юэ с едва сдерживаемым раздражением. – Я действительно сомневался, стоит ли участвовать, но потом решил, что мой долг остаться – ради мастера Сонга и всех тех, кто меня готовил и поддерживал.

Джун закатил глаза.

– Будь добр, Инь, перестань врать. Главная причина, по которой ты остался, – это твое эго. Ты хочешь победить так же, как и все остальные.

Инь бросил на Джуна уничтожающий взгляд.

– Конечно же, моя цель – победа. Однако добиться ее я хочу не только для себя лично, но и для других. Новый Хранитель привлечет внимание всей страны к своей школе боевых искусств и ее стилю. Если я выиграю, то с благословения мастера Сонга смогу открыть собственную школу и распространить стиль «Стального стержня» по всему Западу. – По тону Иня было понятно, насколько он оскорблен своим бывшим однокашником за измену школе. – Титул Хранителя, красивый дом и слуги – лишь довесок к главной награде, тому влиянию, которого можно добиться в огромном сообществе боевых искусств.

Инь глубоко вздохнул и на секунду задумался. Когда он вновь заговорил, его голос стал звучать мягче, но не менее решительно:

– Мастер Сонг заменил мне отца, и я всегда надеялся, что однажды смогу стать для других таким же мудрым наставником, каким он был для меня.

Джун пристыженно опустил глаза: у него вылетело из головы, что отец Инь Юэ скончался несколько лет назад и Инь в буквальном смысле жил в школе «Стальной стержень». Ему казалось, что Инь получил звание помощника преподавателя за то, что был лучшим учеником и любимцем мастера Сонга, а не потому, что искренне мечтал о преподавании.

И окончательно Джун расстроился, увидев, как Рен положила руку на плечо Иню и сочувственно сказала:

– Твое желание создать школу и передать другим знания, которые так тебе важны, заслуживает уважения.

Когда в ответ Инь благодарно улыбнулся, Джун с недовольством заметил, как близко тот сидит к девушке – почти так же, как они с Рен накануне на крыше гостиницы «Цветочные ворота».

«Ты просто ревнуешь, – прозвучал в голове Джуна голос брата. – У вас с Рен ничего не было. Кстати, вчера ночью ты первый отстранился. Помнишь?»

И все же Джун не мог побороть горькое ощущение предательства. Бесило не только то, какой сильный интерес проявляла Рен к своему новому знакомому. Почему она умолчала о метке Дракона? Как, впрочем, и о многом другом на протяжении их совместного путешествия…

Джун кашлянул, чтобы привлечь внимание собеседников.

– Люди, выступавшие сегодня против Кобу, были членами Общества безмолвной флейты, – промолвил он, не спуская глаз с лица Рен. – Друзья сифу, с которыми он встречался по дороге, кто предоставлял нам жилье и обучал меня, – все они использовали то же приветствие, что и протестующие сегодня: руки подносились к губам, кулаки прижимались к сердцу. Они тоже входят в Общество безмолвной флейты?

Тут его перебил Инь Юэ. Повернув к Рен обеспокоенное лицо, он тихо спросил:

– Неужели вы с сифу состоите в Обществе безмолвной флейты?

Рен никак не выказала своего волнения. Она оторвала взгляд от Иня и посмотрела на Джуна с грустью: все-таки он сложил два и два. Одним глотком девушка допила остатки вина и проговорила:

– Что вы знаете об Обществе безмолвной флейты?

– Оно выступает за объединение Востока и Запада, – повторил слова продавца супа Джун.

Инь Юэ нахмурил брови.

– Дед мне рассказывал, что когда-то очень давно они были в числе участников восстания Добродетельных. – Увидев недоуменные взгляды Джуна и Рен, он пояснил: – Все члены моей семьи с Запада, за исключением деда. Его родственники участвовали в этом восстании. После того как была возведена Змеиная Стена, он никого из них больше не видел, но иногда рассказывал нам про Восток.

На протяжении последних десяти лет Джун изо всех сил старался скрыть тот факт, что он родом с другой стороны стены: избегал разговоров о матери и брате-близнеце, упорно старался избавиться от восточного акцента; а если кто-то приставал с расспросами или дразнил его, пускал в ход кулаки. Он не мог и предположить, что Рен и Инь Юэ тоже как-то связаны с Востоком – просто не удосужился их спросить.

Оказалось, что многие люди потеряли связь со своими семьями, но не говорили об этом.

– Твой дед прав, – кивнула Рен, – было время, когда многие люди поддерживали восстание Добродетельных. Они хотели, чтобы император уступил место своему сыну, а будущие монархи во всем доверяли Совету Добродетельных, состоящему из отмеченных Дыханием Дракона представителей от каждой провинции. Большинство людей и представить себе не могли, что в итоге страна будет расколота на части.

– Что и произошло с семьей моего деда, – кивнул Инь. – Помню, он рассказывал, что лидеры повстанцев предали своих последователей, договорившись о разграничении.

– Фракция несогласных с решением лидеров восстания Добродетельных и императора о разделении Лонгана пополам объявила о создании Общества безмолвной флейты. Некоторые из них бежали на Запад еще до завершения строительства Змеиной Стены. Другие, оставшись, пытались противостоять Совету на Востоке. – Взгляд Рен стал задумчивым и отрешенным. Почти шепотом она добавила: – Как мои родители. Они отослали меня к друзьям и единомышленникам на Западе, чтобы я выросла и продолжила работу Общества по эту сторону стены.

– Почему ни ты, ни сифу никогда мне об этом не рассказывали? – В голосе Джуна звучали упрек и недоумение. Он путешествовал с ними целый месяц, считал себя частью труппы, а они никогда не доверяли ему настолько, чтобы поделиться истинной целью своего путешествия.

Рен выглядела измученной. Она протянула к нему руку, но потом безвольно уронила на колени.

– Это было не мое решение. Если помнишь, я вообще не хотела везти тебя на Турнир Хранителя. Мы предвидели, что в этом году он станет опасным испытанием, поэтому сифу решил, что не стоит тебя впутывать в наши дела и проблемы, тем более что они могут отвлечь от тренировок.

Став невольным свидетелем их перепалки, Инь Юэ почувствовал себя крайне неловко.

– Может быть, мне уйти… чтобы вы могли обсудить все это наедине?

– Да! – рявкнул Джун одновременно с Рен, воскликнувшей «Нет!». Схватив Иня за руку, она твердо сказала:

– Теперь это наше общее дело. Вы знаете, что поставлено на карту и за что вы боретесь. Вы, как и другие участники, стоите на пути генерала Кобу, и от каждого из вас зависит многое.

Когда девушка вновь посмотрела на Джуна, в ее глазах читалась безмолвная мольба.

– Прости, мы должны были довериться тебе, но в наши дни так страшно ошибиться. Членов Общества безмолвной флейты называют преступниками, государственная пропаганда работает вовсю: ты же видел эти отвратительные плакаты, слышал параноидальный бред про предателей и шпионов. Мы не хотели втягивать тебя в нашу борьбу; ты оказался в самой гуще событий, став участником турнира.

Повисло напряженное молчание. Стали слышны голоса и смех других гостей постоялого двора. У Джуна возникло странное чувство отчужденности со всеми этими людьми, столь беззаботно предававшихся веселью, в то время как они втроем должны были решить, что дальше делать. У каждого были свои потаенные причины участвовать в турнире, в то время как жизнь свела их вместе.

Первым заговорил Инь Юэ; он обратился к Рен:

– Ты участвуешь в работе Общества безмолвной флейты, потому что хочешь продолжить дело своих родителей. Однако после сегодняшних событий, которым стал свидетелем Джун, оставаться здесь слишком опасно. – С этими словами он взял за руку Рен и решительно проговорил: – Как бы мне ни хотелось постоянно видеть тебя рядом, тебе и сифу лучше покинуть Сичэн, хотя бы до момента завершения Турнира Хранителя.

Джун растерянно молчал: слишком много всего навалилось разом. Он одновременно продолжал обижаться на Рен и приходил в ужас от одной мысли, что она может уехать.

Рен пристально посмотрела на Иня.

– Сражаться на турнире еще более опасно. И все же вы оба намерены вернуться завтра на арену.

– Это совсем другое. Мы знаем, что можем проиграть, получить ранение или даже умереть. Но вне арены мы для всех кандидаты в Хранители под защитой императора. В результате победы мы многого добьемся – как для себя, так и для других. А твое участие в Обществе безмолвной флейты… Ради чего тебе рисковать жизнью?

Рен слегка отстранилась, глядя на большие, покрытые мозолями ладони Иня, бережно сжимающие ее руку.

– Когда была маленькой, я каждый день молилась Благословенной Супруге Дракона, чтобы Змеиная Стена рухнула и я смогла вернуться к своей семье. Я думала, что если буду очень стараться, то она меня услышит. Мне казалось, что все, что я делаю, приведет к осуществлению моей мечты.

У Джуна даже дыхание перехватило: как бы он хотел сказать такое про себя!

– Но потом… – Рен посмотрела в сторону гостиницы, – сифу стал моей семьей. Я верю, что мы в силах вновь сделать страну единой. Возможно, я снова увижусь с родными, однако теперь это не самая главная причина для продолжения борьбы. – Она грустно улыбнулась. – Я просто хочу, чтобы мы перестали все время переезжать, чтобы у меня появился дом, в котором можно жить нормальной жизнью. Чтобы сифу наконец-то отдохнул. Но этого не случится, пока мы не достигнем нашей цели.

Она сжала пальцы Иня, а затем убрала руку.

– Ради своей великой мечты вы оба готовы на все, а чем я от вас отличаюсь?! Пока остается сифу, остаюсь и я.

Хотя по лицу Инь Юэ было заметно, как он расстроен, он не стал дальше спорить.

– Кстати, а где сифу? – поинтересовался Джун.

Рен указала на одну из дверей на втором этаже.

– Вторая дверь справа. Сейчас у него гость – один из старых друзей. Он хотел поговорить с тобой, правда… сегодня был трудный день.

Джуну очень не хотелось оставлять Рен и Инь наедине, но слишком уж много вопросов у него накопилось к наставнику. Нехотя юноша пошел к лестнице.