Дикарку Ма отнесли в павильон для участников, где главный врач констатировал ее смерть. Там же находился и Тигр Пэнг, при виде которого Джун вздохнул с облегчением: побитый и бледный, он не получил серьезных повреждений, а главное, был жив. Один из служителей занимался тем, что снимал красные кожаные браслеты с запястий проигравших – живых и мертвых.

Джун перекусил, вдоволь напился и устроился отдохнуть до прихода доктора Лим, которая должна была его осмотреть. Как ни странно, Лим оказалась крепкой женщиной, украшенной, словно сверкающей диадемой, россыпью бронзовых чешуек, спускавшихся от края седых волос на середину лба.

– Вы отмечены Драконом! – простодушно воскликнул юноша.

Видимо, именно о ней рассказывал Старик Джанг, когда говорил о человеке с редким даром врачевания, нанятым для ухода за императором, Хранителем и привилегированными чиновниками.

– Я не знал, что здесь будет такой удивительный врач, – добавил он, пытаясь сгладить свою первоначальную бестактность.

Джанг, правда, не упоминал о каком-либо особом лечении, которое ему довелось получить во время его участия в турнире.

– Это нововведение, – отрезала Лим. – Я вызвалась помочь.

Она ощупала его спину, живот и бока в тех местах, где от ударов Тигра Пэна остались синяки. Там, где Лим до него дотрагивалась, юноша чувствовал легкое жжение, а в некоторых местах – покалывание.

– Вы можете продолжить участие в соревнованиях, – наконец заявила она с видом механика, завершившего осмотр повозки. – Я запустила процесс вашего естественного исцеления. А теперь выпейте этот чай. Только медленно. – Перед уходом доктор протянула ему чашку с каким-то мутным настоем.

Джун хотел бы продолжить разговор, расспросить про ее способности, но Лим уже направилась к другим пациентам, больше нуждающимся в ее помощи: с вывихами, переломами и сотрясениями. Не всегда победивший участник был в состоянии продолжить борьбу.

Джун маленькими глотками пил горький чай, чувствуя, как отпускает судорога, которой свело желудок. По крайней мере, он выдержал первый раунд, который приводит к отсеву наибольшего числа кандидатов. С учетом того, что ряд претендентов сразу отказались от участия, турнир не займет много времени.

Инь Юэ предстоял поединок второго раунда, а у Джуна осталось время, чтобы отдохнуть и поразмыслить над словами бывшего однокашника. Во все времена Хранители были вне политики и интриг, окружавших императорский двор и бюрократический аппарат. Самые умелые мастера боевых искусств, они в своем лице представляли школы страны, на чью честность все полагались. Хранителям надлежало быть строгими и справедливыми судьями, определяющими, кому разрешен доступ к мудрости Дракона. Не только признанными мастерами боевых искусств, но и общественными деятелями, выступавшими в качестве противовеса трону.

Если турнир выиграет Леопард, то генерал Кобу будет управлять как императором, так и Хранителем. А значит, в его руках будет сконцентрирована вся власть.

Но если это так очевидно для Джуна – который вообще не интересовался политикой, – то и другие должны были это понимать. Почему же все эти люди – чиновники на трибуне и простые обыватели, толпами снующие в парке, – не замечали происходившего на их глазах? Неужели им безразлично, что предстоит Лонгану в будущем?

«Не думай сейчас об этом, – раздался в голове голос Сая. – Сосредоточься на том, что ты в состоянии контролировать, – на победе в поединках».

Когда подошло время следующего боя, Джун вышел из павильона в надежде найти уборную. Неподалеку, в тени дерева гинкго, он увидел доктора Лим, которая решила отдохнуть от своих бесконечных обязанностей. И тут рядом с ней юноша заметил того самого мужчину с дыркой в передних зубах, который проиграл деньги, поставив на Тигра Пэнга, и выиграл на Леопарде. Подойдя ближе, Джун услышал обрывок их разговора: «У него сломаны два ребра, но он не откажется от участия, так что можно смело ставить пятьдесят…» Заметив юношу, оба замолчали.

«Доктор Лим, по ее словам, вызвалась помочь. Но, видимо, мотивы у нее не самые благородные», – брезгливо подумал Джун. Возможно, именно поэтому люди поддерживали турнир по новым правилам Кобу, пусть даже разрушались принципы института Хранителей и возникала угроза стабильности в стране. Состязания позволяли зарабатывать деньги, а жестокое зрелище развлекало массы. Очевидно, коррупция пустила корни на всех уровнях общественной жизни.

Кван Стремительная Глыба дико извивался, пытаясь высвободиться из цепкой хватки Джуна. Пот градом катился со лба юноши, пока он, стиснув зубы, удерживал противника прижатым к земле и постепенно усиливал давление на его шею.

«Сдавайся! Сдавайся! Сдавайся!» – вовсю орал внутренний голос Джуна.

Однако Кван какое-то время еще отчаянно сопротивлялся, прежде чем поднять руки в знак капитуляции. Джун ослабил хватку и поднялся на ноги в тот момент, когда глашатай объявил его победителем. Зрители разразились приветственными аплодисментами; даже его противник, державшийся руками за шею, нехотя кивнул.

Покидая арену, Джун с самодовольной ухмылкой заметил, что некоторые из зрителей, которые утром ставили против него, теперь пересчитывали свои выигрыши, в том числе фанат «Силы тигра» с раскрашенным лицом и щербатый игрок, который разговаривал с доктором Лим. Женщина, заявившая утром, что любит болеть за аутсайдеров, тоже была тут. Она с любопытством наблюдала за Джуном и, встретившись с ним взглядом, одобрительно улыбнулась.

Состоявшийся бой был стремительным и быстро подошел к финалу. И не только потому, что Кван оказался не таким сложным соперником, как Пэнг. В отличие от первого поединка, Джун все время оставался спокойным и контролировал ситуацию. Когда бой перешел на землю, он не тратил силы на лишние движения, борясь с весом противника. Он терпеливо оборонялся, стараясь измотать соперника и дожидаясь подходящего момента для ответных действий.

Джун на мгновение замер, дав себе возможность прочувствовать момент. Приятное удовлетворение охватило его уставшее тело. Он выдержал первый день Турнира Хранителя, и это дорогого стоило. Завтра, конечно, его ожидали более сложные соперники, но сейчас ему не терпелось вернуться в гостиницу «Золотые ворота», чтобы поесть, принять горячую ванну и рассказать Рен и Чангу о своем успехе.

Разочарованные зрители расходились от близлежащей Белой арены, на которой одиноко стоял Леопард, в то время как судья объявлял его победителем из-за неявки на бой соперника: тот, став свидетелем расправы над Дикаркой Ма, отказался от участия и покинул турнир.

Бросая по сторонам злые взгляды, Леопард пошел с арены – не в общий для всех участников павильон, а в свой собственный шатер, где его ожидали личные слуги и охрана: солдаты генерала Кобу из Шестой дивизии. По всей видимости, их главная обязанность состояла в том, чтобы демонстрировать всем, кто именно является высоким покровителем Леопарда.

Теперь все внимание было приковано к поединку на Желтой арене, где проходил бой между бойцом в белой маске, знакомым Джуну по церемонии открытия, и бойцом необычайно высокого роста. Поединок обещал быть интересным. Одного сильного удара Горы – как было написано на рубашке высокого мужчины – было бы достаточно, чтобы сровнять с землей его более мелкого противника, но боец в маске умело избегал прямых ударов.

Джун наблюдал за происходящим с нарастающим напряжением. В том, как человек в маске двигался – с удивительной ловкостью, нанося высокие круговые удары или под углом приседая к земле, отвешивая хлесткие удары по лицу, ребрам или коленям, а затем отскакивая назад, – было что-то удивительно знакомое. Он не причинял оппоненту никакого особого вреда, и бой мог бы продолжаться бесконечно долго, если бы Гора не стал злиться, теряя терпение. Когда он вроде бы загнал своего соперника в угол, то нанес сильнейший удар, целясь прямо в лицо. Однако человек в маске сумел не только ловко увернуться, но и перехватить вытянутую руку противника, а затем в прыжке нанести ответный удар по коленям. Оба упали на землю, причем боец в маске опустил пятку на подбородок Горы таким образом, что полностью того обездвижил.

Глаза Джуна сузились, он все больше утверждался в своих подозрениях: ему был хорошо знаком этот человек – однажды тот точно так же уложил его на спину.

– И победителем стал боец, представляющий… – Судья замялся и опустил взгляд на записи в руках. – …представляющий «мир и единство Лонгана». Человек-невидимка!

Человек-невидимка?! Это же вымышленный персонаж из народных легенд, странствующий герой, за увлекательными приключениями которого не раз наблюдал Джун из-за кулис оперного театра!

Раздались смех и неуверенные аплодисменты.

– Хранитель-невидимка! – донесся из толпы чей-то голос; многие подхватили имя и стали скандировать.

Это что, какая-то шутка? Тот, кто скрывался за маской, назвал регистратору фальшивую школу и фальшивое имя. В отличие от других участников Турнира Хранителя, Человек-невидимка решил скрыть свою личность, выдав себя за известного персонажа народных легенд. Это было по меньшей мере странно, хотя, насколько Джун знал, никаких запретов по этому поводу не существовало.

Боец в маске поднялся и встал над распростертым телом своего противника. Он поднял руку, после чего с театральной медлительностью актера на сцене указал ею на ворота Жемчужины Мудрости – туда, где находилась резиденция императора и дворец правительства. Жест этот – принадлежавший легендарному герою, боровшемуся с коррупцией, – выглядел как обвинение.

Человек-невидимка поднес правую руку тыльной стороной к губам, а затем, сжав кулак, – к сердцу. Такой жест Джун видел несколько недель назад в Ривер-Мэйдене, а потом всюду, где останавливалась их странствующая труппа. Так приветствовали Чанга его друзья.

Однако на этот раз многие зрители последовали примеру Человека-невидимки, поднося руки к губам, а затем, сжав кулак, – к груди. Некоторые также воинственно вскидывали руки над головой.

В толпе раздался странный выкрик женщины:

– Когда флейта Зану вновь заиграет?

– Что происходит? – обратился Джун к людям поблизости. Ему никто не ответил. На других аренах еще продолжались поединки, но складывалось впечатление, что внимание всех зрителей было приковано к молчаливому незнакомцу в маске. Солдаты Шестой дивизии: четверо – на страже Свитка, двое – у шатра Леопарда, подались вперед и встали в боевую позицию, с подозрением приглядываясь к Человеку-невидимке.

А тот спокойно повернулся и покинул арену.

Сторонники генерала Кобу в красных шарфах отпускали ему в спину оскорбления и ругательства: «Боишься, что дети будут плакать, увидев тебя без маски?», «Сними маску – покажи свое уродливое лицо», «Леопард тебе наваляет, клоун!». Но ни один не отважился встать на пути загадочного бойца. Красный кожаный браслет служил ему надежной защитой, как и всем участникам турнира.

Небольшая толпа взволнованных людей последовала за Человеком-невидимкой, когда тот направился через мост в город. Джун пристроился в хвост процессии и вскоре оказался в самой гуще магазинчиков и лавок. Здесь можно было купить уличную еду и напитки, настоящее и игрушечное оружие, деревянных марионеток на ниточках, воздушных змеев, сувениры всех цветов с эмблемами крупных и просто популярных школ боевых искусств – все, что могло привлечь внимание участников турнира и зевак. По завершении поединков первого дня улицы заполнились зрителями, которые обсуждали увиденное и готовы были поесть, попить… одним словом, потратить свои деньги.

Когда волна аппетитных запахов достигла носа Джуна, он понял, что сильно проголодался. Как бы ни хотелось ему поскорее вернуться на постоялый двор, он помнил наставления мастера Чанга о необходимости регулярного и правильного питания. Сейчас как никогда нужно было оставаться на высоте, поэтому он нашел себе место перед прилавком, где подавали горячий суп с овощами и ломтиками копченой утки.

– О, да вы участник Турнира Хранителя! – воскликнул продавец, заметив красный кожаный браслет на запястье юноши. – И после первого дня остался непобежденным? Должно быть, вы хороши! Для вас, господин, еда бесплатна. Похвалите только мою копченую утку, когда станете Хранителем.

Джун потерял из виду Человека-невидимку – тот будто растворился в толпе, – но в воздухе чувствовалось странное возбуждение. Какой-то незнакомец вскочил на прилавок с овощами и выкрикнул:

– Генерал Кобу хочет подмять под себя Турнир Хранителя! Сегодня мы все были этому свидетелями. Он изменил правила в пользу своего кандидата. В борьбе за власть он ни перед чем не остановится. Хочет заполучить Свиток, а заодно и трон. Попомните мое слово: он приведет нас к войне!

Джуна подмывало вскочить и громогласно выразить свое одобрение: наконец нашелся тот, кто выразил словами обуревающее его возмущение.

– Нет войне! – крикнула женщина, и ее призыв тут же подхватил хор голосов: «Нет войне!» Со всех сторон можно было видеть людей, подносивших руки к губам и кулаки к груди, а затем вверх. «Флейта Зану заиграет вновь!» – слышалось вокруг.

Джун обратился к продавцу супа:

– Что означает жест, который демонстрируют все эти люди?

– Ты не знаешь? Видать, неместный? – Мужчина вытер руки о фартук и понизил голос. – Это знак солидарности с Обществом безмолвной флейты. Их называют миротворцами и сторонниками объединения – они хотят, чтобы Змеиная Стена рухнула, а Свитки Небес и Земли снова воссоединились.

– У них много сторонников среди тех, кто живет в сельской местности, – добавил сидевший рядом с Джуном посетитель. – Свитки, как и наша земля, были разделены жаждущими власти правителями, но им предназначено судьбой быть вместе. Общество отстаивает принципы Дракона.

Повар презрительно фыркнул:

– Как по мне, так все это наивная и опасная чушь, проповедуемая кучкой идеалистов, любителей природы.

– То есть вы верите в пропагандистские лозунги, мол, Дракон хочет, чтобы мы вступили в войну? – возразил неизвестный.

Повар примирительно поднял руки.

– Все понимают, что мы прогневили Небеса и должны что-то делать. Но что? И чего на самом деле хочет Дракон? Я простой продавец лапши, и не моего это ума дело.

В этот момент на улицу ворвались солдаты: с одного конца – гвардейцы «Белого Феникса», с другого – отряд Шестой дивизии. Испуганные пешеходы бросились врассыпную, стараясь не попасться им под ноги. Сторонники Общества безмолвной флейты постарались скрыться. Среди них были и те, кто мужественно пытался оказать сопротивление и задержать солдат, бросая в них овощи и случайные предметы. Их хватали и, избивая плетьми, грубо запихивали в закрытые повозки. Джун вздрогнул от звука тяжелой палки, опустившейся на плечи человека, который выступал против генерала Кобу. Под ударами тот рухнул, и буквально через минуту Джун увидел, как его, избитого до неузнаваемости, тащат двое солдат.

В общей суматохе исчез и сочувствующий Обществу безмолвной флейты едок.

Джун сидел ссутулившись; пальцы под столом были сжаты в кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони. Исход происходящего на его глазах побоища был предрешен: что могли противопоставить солдатам безоружные обыватели? Бандиты с эмблемами императорской армии безоговорочно побеждали. Конечно, честный мастер боевых искусств должен был бы встать на защиту слабых. Но Джун не имел права вмешиваться: он приехал сражаться на арене, а не на улице, и за участие в потасовке его бы точно дисквалифицировали.

Кстати, большинство обывателей тоже предпочли остаться в стороне: лавочники спрятались за прилавками, делая вид, что заняты; прохожие спешили прочь и отводили глаза от повозки со связанными пленниками. Впрочем, солдаты быстро удалились, делая знаки торговцам и покупателям, чтобы те возвращались к своим делам и не глазели по сторонам.

Спустя некоторое время шум и суета на улице возобновились. Удрученно опустив плечи, Джун сидел над миской с супом. Копченая утка – наверное, самая вкусная в его жизни – теперь не вызывала аппетита.

– Что с ними будет? – спросил он у повара.

– Думаю, завтра их подвергнут порке на рынке и публично заставят отказаться от своих слов. Того парня, который выступил с обвинениями против генерала, могут заковать в колодки, а то и обезглавить. Сейчас, когда идет Турнир Хранителя и, возможно, надвигается война, не стоит высказывать непатриотичные мысли. Ну как вам, понравилась утка?