На следующее утро Джун стоял на самой большой арене Парка воинов – один из ста восьмидесяти шести участников, выстроившихся аккуратными рядами. Они приехали со всех уголков Западного Лонгана и представляли все боевые школы и стили империи. Джун огляделся. Перед ним стоял мужчина в монашеском облачении, которого несколько дней назад он видел на Императорской дороге. Справа ухмылялся массивный лысый боец в набедренной повязке – не человек, а настоящий медведь. Кандидат слева был одет во все черное, а лицо скрывала плотная белая маска. Сборище чудаков!.. Хотя чему тут удивляться: самый важный турнир в стране ожидаемо привлек внимание и эксцентричных мастеров боевых искусств.

Джун повернул шею, пытаясь незаметно разглядеть Инь Юэ. В тот момент, находясь в окружении странных незнакомцев, он был бы рад соседству со своим давним, вполне нормальным соперником. А вон, кстати, и Инь Юэ – в середине первого ряда.

Юноша перевел взгляд на многотысячную толпу зрителей, теснившуюся за веревочными барьерами и контролируемую гвардейцами «Белого Феникса». Определить, где находятся Чанг и Рен, в такой толчее он не мог, но очень надеялся, что они присутствуют. Хотя гостиница «Золотые ворота» находилась всего в десяти минутах ходьбы от места проведения турнира, девушка просила Джуна не ждать их в то утро.

– Сифу нужно отдохнуть, – сказала Рен за завтраком из яичницы и каши. Она не выспалась и зевала, а сифу вообще не вышел из своей комнаты. Накануне он встречался со старыми друзьями, с которыми давно не виделся, и они засиделись допоздна. Казалось, у Чанга везде были знакомые. – Мы придем посмотреть поединки попозже.

Джун был расстроен из-за того, что наставник не проводил его в первый день Турнира Хранителя, не сказал напутственных слов. Впрочем, стоило ли этого ожидать? В конце концов, флейтист лишь обещал отвезти его в Сичэн, тренировать по дороге и оплатить его работу в качестве сценического помощника, не более того. Еще в гостинице «Цветочные ворота» он предупредил Джуна, что не сможет помочь ему во время турнира. Энергия города отрицательно сказывалась на самочувствии слепого, к тому же им с Рен нужно было думать о собственных выступлениях, ведь Джун больше у них не работал.

Юноша прекрасно все понимал, но все равно чувствовал себя брошенным.

День выдался теплый, правда, серые тучи, проплывая по небу, отбрасывали тени на церемониальную площадку. Рубашка Джуна прилипла к спине; казалось, будто город закутан во влажное одеяло.

На огромной трибуне, возведенной перед главной ареной, на подушках разместились высокопоставленные чиновники. Им, как и всем остальным, приходилось мириться с духотой и терпеливо ждать. Группу представителей власти кольцом окружали солдаты Шестой дивизии в боевом облачении, с мечами и алебардами в руках.

Внезапно ворота Жемчужины Мудрости с грохотом распахнулись, и из дворца вышли шесть мужчин, несущих на плечах самый роскошный паланкин, когда-либо виденный Джуном: столбики из сандалового дерева были отделаны слоновой костью и золотом; перекладины украшались цветочными орнаментами, вырезанными из нефрита; парчовый балдахин королевского желтого цвета был расшит орнаментом в виде серебряной чешуи, отчего при малейшем движении ткань переливалась и дышала, как настоящая драконья кожа.

Носилки с бесценной ношей по широким ступеням внесли на трибуну и установили на массивный помост. В тот момент, когда раздвинулись занавеси, придворный глашатай возвестил: «Преклоните колени перед милостивым и всемогущим правителем Лонгана, императором Танду – Сыном Дракона!»

Вместе со всеми Джун опустился на колени и прижался лбом к земле, непроизвольно сморщившись от запаха истоптанной травы и пыли. «Странно, – подумал юноша, – что императора до сих пор называют правителем всего Лонгана, хотя страна уже полвека как разделена». Когда борьба Запада и Востока зашла в тупик и у каждой стороны оказался один из Свитков, император и лидеры восстания Добродетельных были вынуждены подписать Пакт о разграничении. Однако двор в Сичэне так и не признал официально правительство Востока и считал, что территория за Змеиной Стеной незаконно оккупирована повстанцами. А большинство проживающих на Востоке людей даже не подозревали, что монарх по ту сторону непроходимой стены по-прежнему считает их своими подданными.

– Можете встать, – раздался высокий, не очень громкий голос, который с трудом расслышали даже участники турнира, стоявшие на коленях рядом с трибуной. Королевский глашатай – широкогрудый мужчина с толстой шеей и длинной бородой – повторил приказ глубоким властным тенором, разнесшимся над парком.

Джун знал, что император еще совсем ребенок: два года назад он был возведен на престол после безвременной кончины своего дяди, – но чтобы настолько мал?! Танду выглядел моложе даже своих десяти лет; на худенькое остроносое личико нанесли румяна, чтобы кожа не выглядела такой бледной. Еле заметный среди складок желтого и красного шелка, украшавшего его необычный передвижной трон, мальчик добродушно таращил глаза на своих подданных.

Помпезная церемония призвана была внушать чувства любви и благоговения, но Джун внезапно почувствовал жалость к маленькому императору. Как и все монархи, он был отмечен Дыханием, и поэтому жрецы провозгласили его прямым потомком Дракона. Он жил в невообразимой роскоши; каждое его желание исполнялось целой армией слуг; его слово было законом для всей страны. Однако выглядел он пылинкой, которую вот-вот унесет прочь порыв ветра. Контраст между ним и элитными бойцами, выстроившимися вокруг, был просто устрашающим.

Из своего детства на Востоке Джун помнил рассказы об императоре – продажном и злобном деспоте, железным кулаком правившем несчастными людьми по ту сторону Змеиной Стены. Именно из-за непомерных налогов, которыми он обложил подданных, и произошло восстание Добродетельных, призванное освободить Восток от тирании. Джун даже усмехнулся при мысли о том, какие страшные истории Совет Добродетельных придумывает о десятилетнем ребенке, чтобы напугать своих граждан.

Танду набрал в грудь воздуха и начал говорить:

– Когда Дракон создал этот мир, первые люди были простыми и грубыми, как животные. Но Создатель понимал, что они могут стать лучше, поэтому направил своих собственных детей – четырех Божественных Змей Востока, Запада, Севера и Юга – жить среди людей и учить их. Дети их детей – это жители Лонгана.

Император старался выглядеть важным, говорил четко, но чуть быстрее, чем нужно. И оттого производил впечатление ребенка, декламирующего вызубренный наизусть текст перед классом.

– Дракон поделился мудростью со своей Благословенной Супругой – Многорукой Богиней, которая записала его слова в Свитки Небес и Земли и передала их нам в руки, чтобы мы – потомки Дракона – всегда могли руководствоваться этой мудростью.

Через каждые несколько фраз император Танду делал паузу, чтобы перевести дух и дать возможность королевскому глашатаю повторить их зычным голосом, дабы услышали все присутствующие в Парке воинов.

– Наша великая нация основана на принципах силы, мужества и благородства. По сложившейся и ставшей священной традиции, лучшие воины страны соревнуются за честь защищать Свиток Небес.

Джун заметил, что о потерянном для Запада Свитке Земли император не упомянул.

– Последние шесть лет Хранитель Яма служил нам верой и правдой. Мы просим его выйти вперед и в свое время передать полномочия новому и достойному преемнику.

По коридору, остававшемуся открытым между рядами соревнующихся, к трибуне направился мужчина. Он трижды останавливался: в центре главной арены, у подножия широких ступеней и на самом их верху, каждый раз преклоняя колени перед императором и держа при этом в вытянутых руках Свиток Небес. Джун поднялся на цыпочки, чтобы рассмотреть нынешнего Хранителя – человека, сломавшего колено Джанга вместе с его надеждами, как, впрочем, и надежды остальных соперников. За эти годы Джун много чего слышал о Яме, но никогда его не видел. Яма жил в резиденции Хранителя – огромном особняке в самом сердце прославленного Тридцать седьмого квартала, рядом с Жемчужиной. Он обладал богатством, славой и статусом, не уступавшим императорским. Однако одет он был просто: в черные брюки и красную рубаху классического, строгого покроя. Он был среднего роста, сухопарый, с аккуратной бородкой и волосами, стянутыми в строгий узел. На худощавом лице застыло бесстрастное выражение. Хранители призваны были не только защищать Свиток, но и заниматься серьезной общественной деятельностью, много выступать, преподавать. В их честь называли школы боевых искусств и учреждали новые стили, однако нынешний Хранитель слыл затворником. Судя по тому, что слышал Джун, бо́льшую часть времени Яма проводил в одиночестве, тренируясь и самосовершенствуясь.

В руках перед собой он нес Свиток, который был помещен в футляр из позолоченной бронзы, украшенный изысканным орнаментом и драгоценными камнями. Свиток Земли, хранившийся в Восточном Лонгане, содержал законы мироустройства, учрежденные Драконом, а Свиток Небес – божественное учение об управлении государством и правила построения общества. Считалось, что оба Свитка хранят в себе знания о медицине, науке и боевых искусствах. В Западном Лонгане священники, врачи, ученые и мастера боевых искусств могли получить доступ к Свитку Небес с целью его изучения только с одобрения и под присмотром Хранителя. Документу было тысячи лет, но утверждали, что уничтожить его невозможно. С возрастом на нем не появилось ни трещин, ни пятен; огонь, вода, стальной клинок не могли его повредить. По легенде, даже попав на дно океана или будучи закопанным под землей, он неизменно появлялся вновь.

– Великий и могущественный повелитель, – тем временем провозгласил Яма голосом, гораздо более звучным, чем у Танду, – я возвращаю Свиток Небес в целости и сохранности.

Он опустил священную реликвию на деревянный постамент перед императором. Там она будет выставлена на время турнира, круглосуточно освещенная масляными лампами и охраняемая вооруженными солдатами, пока ее не передадут в руки новому Хранителю.

– Народ благодарит тебя, Хранитель Яма, – пропищал император Танду. И растерянно умолк. Прислужник наклонился и что-то прошептал мальчику на ухо, тогда тот, просияв, продолжил: – Пришло время выбрать воина, достойного стать следующим Хранителем.

Раздались бурные аплодисменты. Однако следующие слова, сказанные императором и повторенные за ним глашатаем, прервали всеобщее ликование.

– Прежде чем начать состязания, наш главный военный советник – генерал Кобу – должен сделать объявление о некоторых изменениях в правилах нынешнего турнира.

Из-за кресла императора вышел человек в военной форме, и все взгляды устремились на него. Джун даже на носочки поднялся, чтобы лучше его разглядеть. Генерал Кобу был уже в летах, широкоплечий, с квадратным лицом, украшенным густой черной бородой, в которой кое-где пробивались седые волосы. Глаза, окруженные морщинками, выглядывали из-под кустистых, почти сросшихся на переносице бровей, придававших лицу вечно сердитое выражение. Держался он прямо, с большим достоинством. По осанке и развороту плеч никто не дал бы военачальнику его лета. Несмотря на теплую погоду, он намотал на шею красный шелковый шарф.

Генерал контролировал вооруженные силы государства, и ему приписывали главную роль в растущем антагонизме между Востоком и Западом. Джун вспомнил отвратительные плакаты на стенах гостиницы «Цветочные ворота» и то, с каким презрением каждый раз произносила его имя Рен. Именно солдаты Кобу охраняли накануне стол регистрации.

Воистину, этот человек обладал огромной властью в империи, хотя сейчас выглядел как строгий, но справедливый дедушка.

– Уважаемые сограждане. – Королевскому глашатаю не нужно было повторять слова генерала: его голос четко и громко разносился над площадью. – Турнир Хранителя – одно из важнейших событий для нашего народа, но в этом году он проводится в непростое время.

Кобу сделал паузу, чтобы дать возможность присутствующим осознать значимость его слов. Джун окинул взглядом толпу и вдруг заметил стоявших тут и там людей, также украшенных красными шелковыми шарфами.

– На протяжении последних пятидесяти лет мы живем под угрозой вторжения повстанцев с другой стороны Змеиной Стены. Восток является нашей полной противоположностью: они отринули все, что мы с вами считаем ценным и значимым. Мы уважаем силу, в то время как они поощряют слабость. Наши воины – это наша гордость, а они подавляют и ущемляют их. На Западе любой, независимо от происхождения и положения в обществе, может стать Хранителем, в то время как на Востоке священные слова Дракона заключены внутри неприступной пагоды. Коварный Совет Добродетельных промывает мозги детям, отмеченным Дыханием, и превращает их в послушное орудие государства. – Для пущего эффекта генерал сделал паузу. – Мы всегда будем противостоять таким людям.

Воцарилась напряженная тишина. Джун слышал даже пульсацию крови в ушах. Его охватили смутные, противоречивые чувства. Совет и Адепты запретили ему заниматься боевыми искусствами, разлучили его с матерью и Саем, отправили их с отцом в ссылку. У него были все основания ненавидеть их, и все же он вздрогнул от слов генерала Кобу. Он, как и Рен, был родом с Востока. Люди по ту сторону стены не так уж сильно отличались от тех, что жили здесь. То, что они родились в другом месте, не делало их изначально слабыми или злыми.

– Как главный военный советник императора, я заверяю вас в полной боевой готовности и бдительности нашей армии. Тем не менее агрессивные проявления со стороны Востока в последнее время усилились. Они построили плотину, чтобы лишить наши земли воды, вызвав таким образом засуху и лесные пожары. Они засылают к нам агентов с целью шпионажа и осуществления подрывной деятельности. Не будем забывать, что наш покойный император – дядя его величества – умер при загадочных обстоятельствах.

Зрители с красными шарфами кивали в знак согласия, не сводя глаз с генерала Кобу. Действительно, предыдущего императора в расцвете сил поразила внезапная болезнь, и он скоропостижно скончался. Ходили слухи об отравлении.

– Пятьдесят лет назад мятежникам не удалось свергнуть императора. Наша армия была готова полностью разгромить их, если бы не действия трусливых предателей, которые помогли украсть Свиток Земли у слабого Хранителя. – Сдержанный вид генерала резко контрастировал со злобно звучащим голосом. – Враги не успокоились, их конечная цель не изменилась! Они хотят уничтожить нашу страну, отнять у нас Свиток Небес, чтобы объединить его со Свитком Земли и подчинить нас своей власти.

– Никогда! – стали кричать некоторые из зрителей, которые, сорвав с себя красные шарфы, размахивали ими над головами. – Пусть Дракон проклянет Восток! Да здравствует генерал Кобу!

– Мы находимся на переломном этапе нашей истории. Насылая на нас природные катаклизмы, Дракон демонстрирует недовольство нашей позорной капитуляцией в прошлом. Именно поэтому, – Кобу воинственно вскинул руку, – император счел необходимым внести некоторые изменения в правила турнира.

Взглянув на юного монарха, который с безучастным видом следил за происходящим, Джун подумал, что вряд ли мальчик был инициатором изменений. Предчувствие беды заставило юношу содрогнуться.

– Каждые шесть лет мы приглашаем на турнир лучших молодых бойцов страны, чтобы найти среди них того, кто следующие несколько лет будет преданно служить своей стране. Хранитель, которого мы выберем на этой неделе, должен быть самым сильным из всех. Он должен быть не только превосходным воином, но и человеком, готовым отдать свою жизнь за нацию; героем, способным вдохновлять и вести за собой других. На войне не бывает второго шанса, наша победа должна быть окончательной и бесповоротной.

Слова Кобу были полны силы и убежденности.

– Отныне победитель будет определяться принципом простого исключения. Поединки больше не будут заканчиваться по решению судьи. Их надлежит вести до момента сдачи, подчинения или смерти одного из противников.

Вокруг раздались возгласы недоумения. Многие соискатели рядом с Джуном выглядели встревоженными или рассерженными. Монах в черной рясе с двумя мечами негодующе заметил:

– Это неправильно! Турнир Хранителя создавался не для того, чтобы бессмысленно проливалась кровь.

Но его настроение разделяли не все. Некоторые пришли в еще большее возбуждение. Среди зрителей вспыхнул нездоровый ажиотаж, начались пари и ставки на деньги.

Между тем Кобу продолжал:

– Слишком долго правила Турнира Хранителя ограничивали участников и не позволяли проверить всю палитру их боевых возможностей. Наши враги не гнушаются никакими средствами нападения, поэтому Хранитель должен быть готов к любому удару. Начиная с четвертьфинала разрешается использовать оружие.

Предыдущие заявления генерала Кобу были встречены возгласами удивления и восторга. Последние слова поразили даже его одетых в шарфы сторонников. На долгие десять секунд над Парком воинов воцарилась гробовая тишина. А затем поднялся невообразимый шум.

Неужели такое возможно?! На лицах окружающих Джун видел растерянность и негодование сродни тем, что испытывал сам. Новые правила изменили все: никаких судей и ограничений, оружие на арене… Могут погибнуть люди! Генерал Кобу хочет превратить турнир в кровавую бойню?

Джун оглянулся на императора. Тот с радостной улыбкой очищал апельсин от шкурки. Он явно был доволен, что справился с возложенными на него обязанностями; выступление генерала никак его не взволновало.

Лицо Хранителя Ямы оставалось бесстрастным.

Генерал Кобу не удостоил взглядом ни монарха, ни Хранителя, хотя оба они были выше его по званию. Он не сомневался в полной поддержке с их стороны.

Двое солдат сняли правила, вывешенные рядом со столом регистрации, и прибили туда новые.

– Мы должны быть готовы защищать нашу страну и наш образ жизни, – в заключение провозгласил генерал. – И наша беспощадная война продлится до тех пор, пока мы не одержим безоговорочную победу. Да здравствует новый бесстрашный Хранитель, который справится с этой задачей! Кобу повернулся, отвесил поклон императору Танду и спокойно отошел в тень – за кресло монарха.

Выраженным напоказ знаком почтения никого было не обмануть.

Слуга тихонько коснулся плеча императора. Мальчик встрепенулся и восторженно воскликнул:

– Пусть начнется Турнир Хранителя!