На въезде в столицу началась давка. Когда Джун и его спутники подъехали к воротам, было еще темно, но толпа стала собираться за час до этого: торговцы стремились занять перекрестки и бойкие места на рынке, до того как город полностью проснется.

С первыми проблесками рассвета забили барабаны, возвещая об открытии массивных ворот. Их было восемь – по каждому из восьми основных направлений компаса. Несмотря на ранний час и недостаток сна, юноша чувствовал себя на удивление бодрым. Джун понимал, что бурлящее в крови возбуждение поможет ему продержаться, но нужно будет хорошенько выспаться, чтобы полноценно участвовать в соревнованиях на следующий день.

Внимание Рен было полностью сосредоточено на том, чтобы повозка не застряла в толпе, зато Джун с интересом глазел по сторонам. Многоэтажная башня над воротами затмевала любые строения в Чхоне. На стенах через равные промежутки были закреплены факелы; по бокам от входа стояли солдаты, которые бдительно следили за порядком посреди утренней толчеи. Судя по эмблеме с тремя перьями на нагрудных бляхах, они принадлежали к гвардейцам «Белого Феникса» – городской охране.

При въезде в город у Джуна даже дыхание перехватило: нахлынувшие со всех сторон звуки и разнообразие видов его ошеломили. Он не знал куда смотреть: стоило ему повернуть голову, как в глаза бросалось архитектурное великолепие и непрекращающаяся активность толпы. По широкой улице в обоих направлениях с грохотом неслись лошади и повозки, соревнуясь с мускулистыми носильщиками паланкинов, которые громкими криками расчищали дорогу для своих высокородных пассажиров. Вдоль основных транспортных артерий рос можжевельник, призванный скрыть дренажные канавы; в стороны расходились более узкие улочки-сосуды, ведущие в районы, заполненные магазинами; от них разбегались капиллярами переулки. Дорога, по которой они ехали, вела мимо рыночной площади, где продавцы цветов и фруктов сновали в толпе зевак, пришедших поглазеть на публичные порки и казни.

Рен объяснила, что Сичэн разделен на шестьдесят районов – каждый со своими особенностями и уникальным характером. Развлекательные кварталы с театрами и музыкальными заведениями невозможно было перепутать с аптекарскими, где готовили лекарственные настойки; районы, где ютились студенты, готовясь к государственным экзаменам, отличались от аристократических, где в особняках жили генералы и придворные…

Когда в возрасте шести лет Джун переехал в Чхон, город ошеломил его своей суетой, грязью, движением и шумом – все это разительно отличалось от сонной деревни, где жила до этого его семья. Со временем он привык и даже полюбил город.

Теперь Джун понял, что по сравнению с Сичэном город, в котором он ранее жил, был подобен Ривер-Мэйдену. Сияющая столица Западного Лонгана, несомненно, была одним из величайших городов мира, как бы восточные люди ни пытались превозносить Юцзин. До заключения «Пакта о разграничении» на протяжении тысячелетий Сичэн был домом для обоих Свитков.

У Джуна начала болеть шея – настолько активно юноша крутил головой, пытаясь все разглядеть.

– Нужно узнать, где регистрируют участников турнира, – озабоченно проговорил он.

– В Парке воинов, – ответила Рен. – Там же будут проходить и все поединки. На острове.

Остров – сердце Сичэна – размерами не уступал городу. Там располагались Парк воинов и самый богатый и знаменитый Тридцать седьмой квартал, где находились резиденция Хранителя и дома самых высокопоставленных придворных. В центре острова возвышалась Жемчужина Мудрости – окруженный стеной дворец императора, вокруг которого вращалась вся столичная жизнь.

Наконец, повозка въехала на широкий каменный мост – один из четырех, – соединяющий остров с остальной частью города и пересекающий огромное искусственное озеро с мраморными карпами. Аристократы обожали летними вечерами кататься по нему на лодках в сопровождении музыкантов.

Оказавшись на острове, путники без труда нашли место проведения турнира: достаточно было следовать за бесконечным потоком людей. Парк воинов был самым большим общественным местом города. Чтобы пройти его по всей длине, от берега озера до Жемчужных ворот, которые открывались только для тех, кто удостоился личной аудиенции у императора, – потребовалось бы не менее часа. На его центральной площади регулярно проводились торжества, народные праздники, военные парады и раз в шесть лет – Турнир Хранителя, самое важное из всех событий.

В парке кипела жизнь. По сторонам дорожек размещались ряды торговцев, что заманивали покупателей привлекательными ценами. Зрители, заранее занявшие лучшие места, разбивали настоящие лагери и держали оборону на протяжении уже нескольких дней. Рабочие деловито разравнивали песок на квадратных аренах, границы которых были отмечены красной брусчаткой по периметру и разноцветными флагами – по углам.

Прямо перед Жемчужными воротами возвышался массивный помост, задрапированный желтым шелком, – павильон императора, откуда тот мог наблюдать за центральной ареной, вдвое больше всех остальных. Именно на ней обычно проходил финальный поединок.

По спине Джуна пробежала дрожь. Все годы мечтаний не могли сравниться с тем, что он переживал в этот момент. Юноша с волнением повернулся к Чангу, однако флейтист нахмурил брови и прижал пальцы к виску, словно его мучила сильная головная боль.

– С вами все в порядке, сифу? – спросил Джун.

– Здесь очень шумно, – пожаловался Чанг. – Везде агрессивная энергия. С каждым разом ее становится в столице все больше… Остановите-ка повозку.

Джун и Рен обменялись обеспокоенными взглядами. Девушка направила По-По и Вонючку на обочину. Поставив на колени ящик с деньгами, Чанг тщательно их пересчитал.

– Триста двадцать восемь медных юней за все твои услуги в нашем совместном путешествии, молодой человек. – Чанг нанизал монеты на бечевку, завязал и протянул Джуну.

В горле юноши встал комок.

– Не знаю как вас отблагодарить.

– Ерунда. Каждую из этих монет ты заработал честным трудом. Мы с Рен вряд ли справились бы без твоей помощи. Возможно, я… недооценил сложности этого путешествия. – Чанг сделал паузу и нахмурился, отчего повязка на глазах собралась складками. – Рен рассказала мне о случившемся прошлой ночью.

– Да не из-за чего было волноваться, – отмахнулся Джун.

Он никак не мог разглядеть выражения лица флейтиста под повязкой, да и слова признательности с его стороны застали юношу врасплох. Чанг решительно тряхнул головой, а затем легонько толкнул Джуна в грудь и проговорил, улыбнувшись:

– На то была воля Дракона – в нужный момент она привела тебя к нам.

Чтобы скрыть нахлынувшее волнение, Джун ухмыльнулся. «Скорее всего, это вы, сифу, по воле Дракона в нужное время стали моим наставником», – подумал юноша. Схватив свой рюкзак, он соскочил с козел на землю.

– Пойду зарегистрируюсь и оплачу вступительный взнос. А ты, Рен, отвези сифу в гостиницу, пусть он отдохнет.

Рен неуверенно посмотрела на Джуна и Чанга, а затем в сторону парка, заполненного народом. Расставаться сейчас ей явно не хотелось. И все же она кивнула.

– Я вернусь за тобой через час. Здесь поблизости масса гостиниц. Только оставайся рядом с зоной регистрации, иначе потеряемся.

Юноша тоже предпочел бы, чтобы они держались вместе, но заметил очередь у регистрационного стола и решил больше не медлить.

– Не волнуйся. – Джун указал взглядом на самую большую арену, расположенную перед императорским павильоном. – Ты всегда сможешь найти меня здесь.

Эти слова заставили Рен улыбнуться. Она щелкнула поводьями и отъехала.

Джун поспешил к большому столу, за которым сидел мужчина с длинными усами в окружении закованных в броню солдат с алебардами в руках. Наверняка они находились там для того, чтобы, если потребуется, расправляться с участниками, которые не признавали правила, отказывались платить вступительный взнос или вступали в пререкания с регистратором. Джун занял очередь за веревочным ограждением, обозначавшим место, где нужно ждать вызова.

Перед ним стояла миниатюрная женщина в бледно-голубой рубахе; по ее спине струились длинные волосы. Юноша подумал, что она не похожа на возможную участницу Турнира Хранителя. Но тут женщина обернулась, и он увидел ее лицо, испещренное мелкими белыми шрамами, и мощные костлявые руки, пальцы которых заканчивались не ногтями, а ярко-красными чешуйками. В небольшой толпе зевак, собравшихся поблизости, не стеснялись отпускать самые откровенные комментарии.

– Это же Дикарка Ма из секты затворников с Птичьего острова, – сказал кто-то; в голосе звучали одновременно благоговение и неприязнь. – Говорят, она голыми руками крошит кирпичи, а шрамы на лице у нее от схваток с орлами. Ставлю двести медных юней на то, что она выйдет в полуфинал.

Скорее всего, заслуги Дикарки Ма было преувеличены, но Джун все же пригляделся к женщине, которая в этот момент направилась от стола прочь – сквозь толпу, которая испуганно перед ней расступалась.

– Следующий! – нетерпеливо позвал усатый регистратор.

Джун подошел к заветному столу, бросив взгляд на бдительных стражей по сторонам. В руках одного из них был красно-золотой вымпел Шестой дивизии. Джун задумался, почему тот показался ему знакомым, и тут же вспомнил: он видел этих людей на Императорской дороге. Это солдаты генерала Кобу.

– Хочу зарегистрироваться для участия в Турнире Хранителя.

– Я так и понял, – сухо заметил мужчина. – Приготовили вступительный взнос?

Джун открыл сумку и достал связку монет. Клерк тщательно пересчитал деньги и со звоном опустил их в стоящий рядом открытый сундук. Затем обмакнул кисть в чернила и занес ее над большой регистрационной книгой.

– Как вас зовут, откуда вы родом и какую школу представляете?

– Меня зовут Ли Джун, я из Чхона, – ответил юноша.

– Ли Джун из Чхона, – повторил клерк, выписывая иероглифы. – И все? Никакого бойцовского имени? Обычно все как-то себя называют. – Он просмотрел список записавшихся участников. – Дикарка Ма; Неукротимый Чэнь; Человек-богомол Ву; Леопард.

Джун растерялся. Ему и в голову не приходило придумать себе какое-то звучное имя, которое произвело бы впечатление как на зрителей, так и на противников. Его мысли понеслись вскачь в попытке на ходу придумать что-то броское: «Смертоносный Ли. Юный Джун. Лучший на Западе… Великий Дракон, что за глупости приходят на ум!»

– У меня нет бойцовского имени, – честно признался он.

Клерк пожал плечами.

– Ну и хорошо. По моему опыту, бойцов с самыми хвастливыми именами уносят в первом же раунде. – Он снова взглянул на Джуна. – А ваша школа?

Джун открыл было рот, собираясь сказать: «Стальной стержень», но вовремя остановился. Он многие годы тренировался в этой школе, однако теперь не мог ее представлять, потому что сбежал и оказался здесь без одобрения мастера Сонга. Чанг тренировал его больше месяца, и благодаря ему Джун смог принять участие в турнире, но у сифу не было настоящей школы, а его методы не имели названия.

До мастеров Сонга и Чанга он занимался с отцом. А тот, в свою очередь, учился у прадеда Джуна – мастера боевых искусств из древнего восточного рода.

– Э-э… Я не являюсь представителем какой-либо школы, – промямлил Джун.

Клерк нахмурился.

– Кто ваш наставник и какой он практикует боевой стиль?

– Трудно сказать. Видите ли, есть не только один…

Мужчина за столом поморщился и нетерпеливым жестом оборвал объяснения юноши.

«Без определенного стиля», – написал он рядом с именем Джуна и протянул ему красный кожаный браслет с императорским гербом.

– Наденьте его на запястье и носите не снимая. Все участники должны быть на церемонии открытия завтра утром. Обязательно ознакомьтесь с правилами турнира, размещенными вон на той стене. Следующий! – С этими словами регистратор сделал знак подойти очередному бойцу.

Джун отошел от стола и направился к стене с объявлениями, на которую указал чиновник. Нервы у него были взвинчены до предела; чтобы успокоиться, пришлось несколько раз крепко сжать и разжать кулаки. Простая процедура оказалась чревата сюрпризами. Что же дальше? Чего еще он не знает? Будь он официальным кандидатом от школы «Стальной стержень», он имел бы возможность пообщаться с предыдущими участниками. У представителей крупных школ, таких как «Сила тигра», были ассистенты и младшие инструкторы, которые помогали участникам сориентироваться во всех аспектах и требованиях турнира. Джун же мог рассчитывать только на себя.

Он внимательно прочитал правила. Турнир проводился в формате двухэтапного отборочного тура. Состязания будут представлять собой одиночные бои без оружия до полного поражения противника, его сдачи или нокаута. Если по истечении пятнадцати минут победитель не выявлен, исход поединка определяет судья.

Джун расслабился: ничего необычного в правилах не было. Он повернулся, чтобы отойти, и вдруг увидел Инь Юэ. Тот тоже заметил бывшего однокашника; уклониться от встречи было невозможно.

– Я почему-то чувствовал, что мы здесь встретимся, – с легким замешательством произнес Инь Юэ.

Он был одет в черную шелковую рубашку с высоким воротом, на груди которой была вышита эмблема школы «Стальной стержень». Синяки, оставшиеся на его лице после поединка в Чхоне, давно исчезли. Джун нехотя признал, что Инь выглядит отлично: подтянутый, полный здоровья и сил, готовый к бою. Одним словом, настоящая звезда.

Джун откликнулся:

– Забавно, у меня было такое же предчувствие.

Он хотел добавить еще что-нибудь язвительное, но вспомнил подслушанный им разговор отца с мастером Сонгом. Инь Юэ поддержал тогда кандидатуру Джуна, хотя мог бы этого не делать.

На лице старшего ученика теперь и следа не осталось от былого дружелюбия, он лишь недоверчиво покачал головой.

– Как ты сюда добрался? Как смог зарегистрироваться?

– Ты не поверишь, чего можно добиться благодаря смекалке, – хвастливо заметил Джун. – Я ведь обещал принять участие в Турнире Хранителя, помнишь? Меня не так-то легко переубедить.

– После твоего исчезновения в школу приходил твой отец и заявил, что это мы помогли тебе сбежать. В общем, нехорошая получилась история – как для твоей семьи, так и для школы.

Улыбка сползла с лица Джуна. А Инь продолжил тоном старшего, озабоченного судьбой незадачливого товарища:

– Ты мне не очень нравишься, Джун, но и мастер Сонг, и твой отец будут расстроены, если ты пострадаешь или опозоришься на арене. Как ты собираешься достойно выступить, если не тренировался последний месяц?

– Почему не тренировался? Я брал уроки у другого мастера, и он меня подготовил даже лучше, чем в «Стальном стержне».

Голова Иня непроизвольно дернулась, словно он неожиданно почуял неприятный запах.

– Ты представляешь другую школу?

Джун покачал головой.

– Никакой школы. Никакого стиля. Я представляю себя. И использую все, чему научился в школе «Стальной стержень» и у других мастеров, чтобы победить тебя на арене.

Глаза Иня сузились.

– Ты проявишь неуважение к нашему…

– Джун! – послышался голос Рен, пробирающейся к ним через толпу. – Как прошло с регистрацией?

Она выглядела запыхавшейся, как будто бежала через весь Парк воинов.

– Все хорошо, – поспешил ее заверить Джун. – Ты быстро вернулась. Вы нашли где остановиться?

– Ближайшие гостиницы переполнены, но, к счастью, у отца есть друг в городе, который выделил для нас комнату в «Золотых воротах». – Рен прервала себя на полуслове, ощутив повисшее в воздухе напряжение. И, взглянув на Инь Юэ, спросила: – Это твой друг?

Не успел Джун хоть что-то сказать, как Инь Юэ церемонно поклонился и представился:

– Я Инь Юэ, кандидат в Хранители от школы «Стальной стержень» в Чхоне.

– Значит, это вы лучший ученик в старой школе Джуна?

От негодования Джун даже поперхнулся.

Инь выпрямился с улыбкой.

– А как вас зовут? Вы друзья с этим высокомерным юношей – моим бывшим однокашником?

– Наверное, да, – ответила Рен. – Он пробрался в повозку моего сифу, так что в последний месяц нам пришлось часто видеться.

Девушка откровенно подтрунивала над Джуном, и тот почувствовал, что краснеет.

– Меня зовут Чан Рен, – поклонилась она.

Внезапно Инь Юэ узнал ее и непроизвольно сделал шаг навстречу.

– Так вы дочь знаменитого флейтиста! Я был на вашем выступлении в оперном театре Чхона. – На лице молодого человека расплылась восхищенная улыбка. Джун никогда не видел своего соперника таким. – Ваш отец великолепно играет, а вы танцуете лучше всех на свете.

К удивлению Джуна, девушка смутилась. Разве он не говорил ей те же слова – например, в сарае в Ривер-Мэйдене, в первый день их совместного путешествия?

– Если вы не слишком устанете после первого дня поединков, то приходите на наше выступление во дворе гостиницы «Золотые ворота».

– Обязательно приду, – пообещал Инь. – С того самого дня, как побывал с семьей в театре, я мечтал снова увидеть ваш танец. Завидую своему однокашнику: он работает рядом с вами и может лицезреть вас каждый день.

Услышав такое, Джун потерял дар речи. Инь Юэ никогда не говорил ему ничего подобного. Да и с чего бы? Они ведь не были друзьями.

– Ваши родные тоже приехали, чтобы поболеть за вас? – поинтересовалась Рен. – Приводите их завтра с собой в «Золотые ворота». Я постараюсь всех разместить в первых рядах.

Инь Юэ покачал головой.

– Маме приходится одной воспитывать моих четырех братьев и сестер, поэтому она не смогла приехать в столицу, чтобы увидеть меня в бою. Ужасно жаль! Ваше с отцом выступление доставило бы ей огромную радость – возможно, даже бо́льшую, чем присутствие на турнире.

– Ерунда! – Рен шутливо отмахнулась от комплимента. – Она, должно быть, очень гордится тем, что ее старший сын участвует в Турнире Хранителя.

Инь Юэ смущенно потер затылок.

– Мой отец был куда лучшим бойцом, чем я, поэтому маму впечатлить трудно. Она, конечно, поддерживает меня, но в основном беспокоится.

«Великий Дракон, они так и будут стоять здесь до конца дня, рассказывая друг другу трогательные истории?» Джун знал Инь Юэ много лет, но даже не догадывался, сколько у того братьев и сестер, или о том, что его отец был мастером боевых искусств.

– Пойдем, Рен, – сказал он, – я все закончил, нам пора в гостиницу, проведать сифу.

– С ним все в порядке, он отдыхает, – начала девушка, но Джун крепко взял ее за руку и потянул за собой через толпу. Оглянувшись, он увидел, что Инь смотрит им вслед.

– Удачи завтра! – бросила девушка тому через плечо, а потом резко вырвала свою руку из хватки Джуна. – Да что с тобой? Очень приятный молодой человек! Ты не должен держать на Инь Юэ зла только за то, что участвовать в турнире послали его, а не тебя.

– Я не держу на него зла! – начал оправдываться Джун. – Просто он такой… Как объяснить… Сколько я помню, Инь Юэ всегда считался самым подходящим кандидатом для участия в Турнире Хранителя. Именно он, по мнению школы, имел все шансы победить.

Рен скрестила руки на груди.

– А по-твоему, на его месте должен быть ты?

Джун стиснул зубы. Рен затронула больную тему.

– Любая предрешенность мне кажется несправедливой. Вчера ночью мы с тобой говорили об этом. Никто не имеет права на особую судьбу, на избранность.

Однако в глубине души Джун сознавал, что причина его горячности заключалась в том, как Инь смотрел на Рен. Юноше хотелось прямо сейчас вытащить бывшего однокашника на арену и хорошенько подраться. В Чхоне у Инь Юэ не было недостатка в поклонницах; впрочем, все говорили, что он сосредоточен лишь на своей цели – стать Хранителем.

Прошлой ночью, на крыше, с Рен в ночной сорочке и звездами над головой, Джун убедил себя, что главное в его жизни – турнир. Но что за адовы муки приходилось из-за этого терпеть!

Выражение лица Рен чуть смягчилось.

– Позволь мне иметь собственное мнение о том или ином человеке. Что бы ни было у тебя с Инь Юэ, это осталось в прошлом – в вашей школе в Чхоне. Сейчас вы оба на Турнире Хранителя. Вы равные участники, как и другие кандидаты, пока на арене не сможете доказать свое превосходство. У тебя нет причин его недолюбливать.

И девушка решительно направилась мимо Джуна к стоящей неподалеку повозке.

Джун хмуро поплелся за ней, размышляя о том, что у него, напротив, есть масса причин недолюбливать Иня. Видимо, им суждено постоянно желать одного и того же.

Только один из них сможет выйти победителем – как на арене, так и за ее пределами.