Они вернулись в «Цветочные ворота» и положили деньги обратно в кассу, когда уже перевалило за полночь. Несмотря на поздний час, Джун никак не мог заснуть; он весь дрожал от пульсирующего в крови адреналина. Стоило ему лечь и закрыть глаза, как в голове, словно листья в водовороте, начинали крутиться мысли. У него получилось! Он вызвал Дыхание Дракона и направил всю силу в один сокрушительный удар. Воспоминание о том, как была изумлена, а потом горда за него Рен, наполняло душу юноши восторгом. Как жаль, что лишь немногие были свидетелями его подвига. Вот бы Сай мог это видеть! Он всегда приходил в восторг, когда брат демонстрировал какие-то свои новые умения.

Ну вот, опять! Голос близнеца зазвучал в голове, и в нем одновременно слышались и братская гордость, и легкое подтрунивание, ведь у Сая всегда все получалось лучше. На Джуна накатила волна непрошеной тревоги. Тренировки Чанга сильно закалили его, но достаточно ли этого для достижения цели?

Юноша вылез из окна и забрался на плоскую крышу гостиницы, откуда виднелись стены Сичэна. Можно было разглядеть фигуры стражников на сторожевых башнях, расположенных высоко над закрытыми воротами города. Ночь заполняли звуки: из освещенного факелами двора доносились музыка, пение и смех – там зажиточные путешественники пили вино со вкусом граната и личи, наслаждались игрой на пипе[7] и декламацией стихов в обществе местных куртизанок.

– Тоже не спится?

Перегнувшись через край крыши, юноша увидел Рен, стоявшую на своем балконе в ночной сорочке и халате; волосы были распущены. Прежде чем Джун успел что-либо ответить, она встала босыми ногами на перила балкона и, подпрыгнув, ухватилась за край крыши. Он поспешил ей на помощь, но Рен с легкостью акробатки подтянулась, отряхнула руки и, изящно просеменив по черепице, уселась рядом с ним.

– Мне до сих пор не верится, что у нас все получилось, – вздохнув, проговорила она.

– Мне тоже, – откликнулся Джун. – Ведь мы блефовали и все держалось буквально на волоске. – Он тихонько подтолкнул ее плечом. – Спасибо тебе. Ты была великолепна.

Стараясь скрыть удовольствие, Рен застенчиво улыбнулась.

– Я актриса и привыкла лицедействовать. Обман удается, если действуешь уверенно.

Джун кивнул. Когда он был маленьким и они только приехали в Чхон, ему частенько приходилось попадать в неприятности и на собственном опыте усвоить: сомнение приводит к провалу. Успех в драке зависел не от физической силы, а от уверенности в себе. Поэтому Джуну часто доставалось за самонадеянность, но никто не мог упрекнуть его в слабости.

Рен тихонько толкнула юношу и весело рассмеялась.

– Что бы мы делали без тебя? Помнишь выражения лиц тех бандитов, когда ты одним ударом сломал стол? Это было невероятно!

В груди у Джуна разлилось тепло. Он поспешно отвел глаза. Трудно было не засмотреться на девушку. Во время путешествия ему не раз доводилось видеть Рен в ночной сорочке и с распущенными волосами. Когда их принимали богатые покровители или они останавливались в удобных гостиницах, у каждого была либо своя комната, либо разделенные ширмами спальные места. Но когда они ночевали на природе или в скромных хижинах, такого уединения не было. И между ними всегда ложился Чанг.

Неожиданное ночное свидание на крыше открыло что-то новое в отношениях молодых людей. Возможно, почувствовав перемену, Рен плотнее запахнула халат и спрятала под подол босые ноги, а волосы собрала и закрепила двумя серебряными шпильками. Впрочем, она тщетно пыталась придать себе строгий вид: по мнению Джуна, непослушные пряди волос, выбившиеся из пучка и спадающие на лицо, сделали Рен еще более привлекательной.

– Наверное, раньше, когда ты безуспешно пытался сломать эту несчастную деревянную доску, тебе просто не хватало мотивации. Нужно было столкнуться с толпой разбойников, которые хотели ограбить и убить нас, чтобы все сработало.

Джун хмыкнул и честно признался:

– В тот момент я и не думал, что делаю. Меня задели слова Джанга.

– О том, что тебе нужен знак Дыхания, чтобы выиграть турнир? – уточнила Рен. – Он так считает, потому что проиграл Яме.

– Многие так считают, – заметил Джун.

На протяжении всей истории Лонгана, за много веков до появления Змеиной Стены, было принято считать, что только те, в ком течет кровь Дракона, достойны чести править. Только им доступна вся мудрость Свитков. На Западе наследником престола мог стать лишь отмеченный Дыханием потомок императора; на Востоке Адепты Добродетели брали в обучение боевым искусствам исключительно детей с отметинами из чешуи. Отмеченных Драконом людей уважали, а порой и боялись, как его прямых потомков.

Рен повернулась лицом к юноше и строго сказала:

– Ли Джун, требуется фантастическая уверенность в себе, чтобы сбежать из дома и принять участие в самом крупном турнире, который только существует на свете. Так почему теперь тебя стали одолевать сомнения?

Джун в растерянности потер лоб. Сейчас, ночью наедине с Рен, он почувствовал, как внутри него что-то происходит. Как будто огромная лавина сдвинулась с места и устремилась в океан.

– Я родился на Востоке. И у меня был… точнее, есть брат-близнец, – признался он. – Когда нам было по шесть лет, его забрали, чтобы воспитать как Адепта Добродетели. Мы с ним похожи как две капли воды, но у него была отметина Дракона, а у меня – нет.

Слова дались тяжело, будто все тело сопротивлялось; мало с кем Джун делился этой тайной. Теперь же, признавшись Рен, он словно распахнул перед ней свою душу.

– Матери разрешили остаться с ним, а отца сослали на Запад – за то, что он обучал нас боевым искусствам. Мне пришлось уехать вместе с ним, ведь Адептам я был не нужен – без знака Дракона, без особой судьбы…

Рен слушала затаив дыхание.

– Вот почему участие в Турнире Хранителей так много для меня значит, – с трудом продолжил юноша, опустив взгляд на свои руки. – Мне хочется победить. А еще больше хочется доказать, что все они ошибаются: Адепты, мой отец… да сам Дракон, в конце концов. Ведь он сделал нас с братом одинаковыми – за исключением одной крошечной детали, которая стала в нашей жизни решающей.

Рен погрузилась в глубокое молчание. Джун даже засомневался, правильно ли сделал, выложив ей все начистоту.

– Ты видел мать или брата с тех пор, как вы расстались? – наконец промолвила она.

Джун молча покачал головой. Девушка снова задумалась.

– Я хочу показать тебе кое-что, – сказала она, и нотки, прозвучавшие в ее голосе, испугали Джуна.

Рен развязала халат и начала поднимать подол ночной сорочки.

– Подожди, пожалуйста, давай не будем… – От волнения голос юноши сорвался. Он почувствовал, как к лицу прилила кровь, и был рад, что вокруг царит темнота.

– Не питай тщетных надежд, – весело откликнулась Рен. Она задрала ночную сорочку настолько, что стал виден плоский живот.

Поначалу Джун ничего не мог сообразить, глядя на гладкую бледную кожу, слабо озаренную светом луны. Он судорожно сглотнул.

– Присмотрись, – велела ему Рен.

Все еще не понимая, что происходит, юноша наклонился ближе к манящему его телу и увидел… три жемчужно-белые чешуйки над пупком – таких крохотных и незаметных, что любой принял бы их за тень.

Джун отпрянул.

– Ты отмечена Дыханием?

«Сначала Сай, потом Чанг, теперь Рен! Во имя Великого Дракона! Люди с такими отметинами встречаются редко, а со временем их становилось все меньше. Почему же они постоянно мне попадаются?» Во время путешествия Рен ни словом не обмолвилась о том, что она особенная. Он признался ей в своих страхах и сомнениях, думая, что она сможет его понять. А она тоже оказалась избранницей Дракона.

– В чем твой особый дар? – В голосе Джуна невольно прозвучала горечь.

Рен опустила ночную рубашку и натянула халат.

– У меня его нет.

– Конечно есть, ведь в тебе течет кровь Дракона!

– Поверь, – печально проговорила девушка. – Именно поэтому я, как и ты, была вынуждена покинуть свою семью на Востоке.

От удивления Джун даже рот раскрыл. А Рен, судорожно сглотнув, продолжила:

– Мои родители были против политики Совета Добродетельных, в основе которой лежит принцип разделения людей по каким-то физическим признакам и всеобщий запрет на боевые искусства. Они не захотели отдавать меня в Пагоду Солнца, где обучают Адептов. Им пришлось заплатить большие деньги за то, чтобы меня втайне переправили через Змеиную Стену к друзьям на Западе.

– Ты… тоже с Востока? – Удивлению Джуна не было пределов. Для него было потрясением узнать, что у Рен есть метка Дракона, но поверить, что она такая же, как он, беженка!.. У нее не было никакого акцента, она везде чувствовала себя легко и непринужденно, как истинная уроженка Запада. Большинство людей считали ее кровной дочерью флейтиста.

– Почему с тобой не поехали родители? Ведь ты была совсем маленькой, когда тебя привезли сюда.

– Они не могли уехать. Кроме меня у них было четверо старших детей, нуждающихся в заботе, и хорошая работа, которая позволяла всем нам существовать. Да и перевезти на Запад одну маленькую девочку гораздо проще, чем целую семью. Времена были тяжелые; возможно, им стало легче, как только они избавились хотя бы от одного голодного рта.

Признание далось Рен с большим трудом. Она сидела сгорбившись, нервно теребя подол ночной сорочки. Джун хотел сказать ей что-нибудь ободряющее, но не находил слов.

– Ирония в том, что моя ссылка не имела никакого смысла, – с горечью проговорила Рен. – Метка у меня есть, а дар отсутствует. Обычно дети, отмеченные Дыханием Дракона, сразу знают о своих способностях… Только не я.

– Но ты одарена! То, что ты делаешь на сцене…

– Я не умела ни петь, ни танцевать, пока за меня не взялись преподаватели. И им пришлось изрядно потрудиться. Я бы давно сдалась, если бы не мысль о сифу, которого не могла подвести. Да и возвращаться мне некуда. Кроме него, у меня никого нет. Я надеялась, что во мне появится что-то особенное… Увы!

Джун недоверчиво покачал головой.

– Разве такое возможно – чтобы дар Дракона не проявился?

– Не знаю, – вздохнула Рен. – Если бы Адепты Добродетели все-таки забрали меня в Пагоду Солнца, может, они и смогли бы определить мой дар и развить его… Я была в таком отчаянии, что в тринадцать лет попыталась удалить одну из чешуек. Ты представить себе не можешь, как это было больно – словно ноготь себе вырвала. Кстати, спустя какое-то время она снова отросла.

Джун с трудом подавил дрожь.

– Ты сказал, что твоему брату выпала особая судьба, потому что он родился с меткой, а ты – нет. – Рен положила руки на плечи юноши и села так, чтобы смотреть ему прямо в глаза. Джуну показалось, что она полностью подчинила его своей воле. – Послушай меня внимательно. Одна лишь отметина не значит ничего. У меня она есть, но при этом нет никаких способностей. Мне потребовались годы, чтобы понять и принять простую истину: наша жизнь – в наших руках. Знания и умения не приходят извне, они добываются по́том и кровью. И в каждом из нас – отмечен ты знаком или нет – заключено достаточно Дыхания, чтобы вершить свою судьбу.

Рен опустила руки, однако ее взгляд оставался сосредоточенным и напряженным.

– Думаешь, сифу стал бы тратить на тебя время, если бы не верил, что ты способен победить? Признаюсь, поначалу я относилась ко всему этому скептически, но теперь поняла, насколько прав был наставник. Сегодня ночью ты продемонстрировал свои способности перед Стариком Джангом и его бандитами. Турнир Хранителя – это огромная сцена, на которой лишь немногие актеры могут сыграть героя.

Слова Рен были наполнены силой и убежденностью, которыми она делилась с юношей. Джун всегда считал, что жизненные впечатления и чувство ответственности сделали девушку не по годам мудрой. Теперь он знал, что ее характер сформировался под влиянием трудностей и душевных сомнений, с которыми ей пришлось столкнуться.

Наконец-то он смог понять ее. Они сидели рядышком на крыше и молча смотрели на небо. Вблизи от Сичэна оно было не таким чистым и ясным, как в сельской местности. Дым от костров и жаровен, яркий свет тысяч факелов и масляных ламп поднимались вверх и делали ярко-красную точку звезды Дракона не такой заметной.

Джун придвинулся ближе к Рен. Внезапно он захотел ее поцеловать. Эта мысль приходила ему в голову и раньше, но сейчас желание было просто неодолимым.

Рен повернулась к нему. На ее губах играла легкая улыбка. Пальцами она коснулась его щеки, как будто хотела уловить пульсацию сердца; зрачки широко раскрытых глаз блестели. Завороженный ее близостью, Джун чувствовал себя как лодочка, подхваченная приливом. Он наклонился к Рен… и в последний момент застыл, словно парализованный. «Подожди, – одернул он себя. – Не сейчас».

Завтра они въедут в столицу, где ему предстоит сразиться на турнире. Чанг подготовил его к участию, и завязать роман с его дочерью прямо перед выступлением на арене было бы проявлением неуважения. Сейчас нужно думать лишь о том, как достойно выступить.

А вот после победы, после того как он станет Хранителем… он сможет предложить ей все, что она пожелает.

Рен сразу почувствовала его колебания. Она отстранилась; краска смущения, залившая все ее лицо, была заметна даже в темноте. Джун почувствовал, как его сначала обдало жаром, а потом холодом.

Девушка соскользнула на край крыши и с грациозной легкостью спрыгнула к себе на балкон.

– Попробую немного поспать. И тебе, кстати, советую. Нам придется выехать пораньше, чтобы избежать утреннего затора на въезде в город.