– Что за разговоры про родословную?

Дьявол топнул ногой. Испугавшийся голубь взмыл вверх, но под тяжестью собственного веса сразу же опустился в переулок и, косо поглядывая на Чонина, предпочел скрыться за углом.

– Ты ведь только что заключил сделку! А говорил, что для этого нужно согласие законного представителя, – проворчал Хелель.

– Вы что, шпионили за мной во время обеденного перерыва?

– Шпионил? Это и моя территория тоже. Ты же сам в прошлый раз предложил нам там вместе прятаться.

– Но тогда вы были котом.

– И все ради какой-то рассады! – продолжал негодовать дьявол, следуя за Чонином, который подбирал пустые коробки. – А я ведь предлагаю изменить твою судьбу.

– Это же судьба, а не имя с фамилией, чтобы ее можно было изменить.

– Вот именно! Только я способен изменить то, что изменить нельзя.

– Ерунда какая-то. Ну тогда пусть завтра на обед в столовой будет что-то кроме надоевшей курицы в соусе. Вы же подсматривали за мной на перемене, значит, меню знаете.

– Не зря у вас есть выражение: «Мечта всей жизни – подгоревший рис». Я тебе предлагаю судьбу изменить, а ты о школьных обедах талдычишь. Слушай, парень…

– Что?

– У тебя нет какого-нибудь желания или мечты?

– Хм… Да полно.

– Расскажи.

– От этого они сбудутся, что ли?

– Но пофантазировать-то можно, правда? «А что, если…»

– Хочу накопить миллион вон, – выпалил Чонин, запихивая в рюкзак найденный кусок картона.

– И?

– На этом все.

– Не влезает, – пробормотал Чонин, вытаскивая картон из рюкзака и засовывая под мышку. Мечты и желания… Да какая разница, если прямо сейчас важнее картон.

– А у арабского джина ты что, попросил бы три раза по 300 000 вон? – цокнул дьявол.

– 300 000 умножить на три, получается 900 000. Еще 100 000 куда делись?

Когда Чонин огрызнулся, дьявол цокнул еще громче.

– Сами посудите. Чтобы правильно загадывать желания, нужно точно знать, чего хочешь. А то будешь как та маленькая девочка со спичками, которая видела только гуся да печь. А вы, наверное, серу из ада жгли, чтобы на тушеного ортолана посмотреть.

– Лампами, спичками и зажигалками я тебя до конца жизни обеспечу. Но подумай: накопишь ты миллион, и что потом? Купишь что-нибудь?

– Не знаю. Если куплю подержанный мопед, то бабушка погрузит его на тележку и продаст Тренеру Паку. Может, проведу день в «Баньян Три», – хмыкнул Чонин. – А вообще есть у меня одно желание.

– Какое?

– Выбор. Хочу иметь возможность выбирать. Школьная поездка на остров Чеджу стоит 354 260 вон за две ночи и три дня. Ребята ноют: мол, отель плохой, самолет не тот… Жалуются не потому, что не хотят ехать, а просто чтобы пожаловаться. Я даже этого не могу, потому что остаюсь дома. Какое мне дело до отеля и самолета.

Чонин говорил, а дьявол внимательно слушал.

– Со стороны может показаться, что я сам решил не ехать, но на самом деле выбора у меня не было. А хочется хотя бы иногда иметь возможность выбирать. Или просто начать с чистого листа. Когда ты сам выбираешь не покупать новые кроссовки, даже если старые уже износились. Вот поэтому я и хочу накопить миллион. Может, с деньгами появится и выбор.

– Деньги – это хорошо. «Сколь велика сила денег, столь велика и моя сила. Я уродлив, но я могу купить себе красивейшую женщину. Значит, я не уродлив. То, чего я как человек не в состоянии сделать, я могу сделать при помощи денег»[16]. А что, если я дам тебе то, чего ты как человек никогда не сможешь сделать или достичь? Что, если ты сможешь завладевать сердцами и умами людей?

– Мы же только что про миллион вон говорили, разве нет?

– Если их можно посчитать, значит это ненастоящие деньги. С их помощью ты не обретешь способность выбирать.

Хелель приблизился вплотную к Чонину.

– Та девочка, с которой ты говорил. Ее зовут Чжэа, верно? Ты ведь хочешь с ней подружиться?

– Что?

– Хочешь в качестве платы за то, что ты меня приютил, получить ее сердце?

– Вы с ума сошли?

Чонин отшатнулся.

– Вы странный. Комнату снимаете вы, а расплачиваться должна Чжэа? Совсем рехнулись?

Предложение дьявола Чонина не соблазнило. Слишком уж здорово тот умел считать.

Но Хелель заметил. Пусть мальчик и притворялся равнодушным, в его взгляде что-то переменилось. Желание похоже на хамелеона: в зависимости от окружения и сделанных выборов оно меняет цвет. Пока дьявол разгадывал спутанные, противоречивые чувства Чонина, тот думал о другом: фраза Чжэа о сделке, ее теплая ладонь и на удивление сильное рукопожатие. Мальчику нравилось, как крепко и одновременно нежно она держала его за руку, словно играя на скрипке. Сердце приятно сжалось.

Название пьесы, что исполняла Чжэа, не утолило жажду Чонина. Он хотел узнать о ней больше.

Дьявол улыбнулся.

Почему Аладдин украл лампу? Из-за принцессы?

Нет, нет. Он сам этого хотел, а принцесса лишь поднесла огонь. Потому что фитиль, торчащий из лампы, всегда пропитан маслом, которым та наполнена.

Наверняка сердце мальчика, в чьем имени есть иероглиф «человек», тоже полно масла.

Что тут скажешь.