Детская обувь, сваленная в кучу на полке:

Nike Air Max – кроссовки легендарного американского баскетболиста, прославившие бренд. Благодаря встроенным воздушным подушкам, смягчающим удар, создается ощущение, будто идешь по воздуху. Но на задниках кроссовок Тхэджу уже появились заломы – слишком небрежно он их носил. И все же, как и строгий воротничок его школьной формы, кроссовки выглядели почти новыми, что было неудивительно: обувь Тхэджу менял каждые два месяца.

Converse с белыми шнурками, завязанными бантиком, и изрядно затертыми носками аккуратно стояли рядом. Может, у Чжэа есть привычка стучать ногой по полу?

Еще там были кеды с тремя полосками сбоку и кроссовки с леопардовым принтом. Обувь такая же разная, как лица и характер детей. Но зачем существует столько видов обуви? Она ведь просто прикрывает часть тела, используемую для ходьбы. Чонин украдкой посмотрел на свои старые кроссовки, верхняя часть которых уже начала отклеиваться.

«Да никто не заметит. Кому какое дело до чужой обуви?» – тяжело вздохнул он и обернулся. С Тхэджу и его компанией, которые без умолку болтали о предстоящей поездке, пересекаться не хотелось, поэтому Чонин решил пообедать в укрытии за стоянкой.

Он уже давно привык к мрачной атмосфере, что царила у мусорки. Но сегодня все было иначе.

– Ой, Чонин, привет!

Сидевшая на корточках Чжэа подняла голову, и влажный воздух развеялся, словно туман под лучами яркого солнца.

– А? Э-э… Привет.

– Что ты здесь делаешь?

– А ты?

– Хозяйничаю немного.

Чжэа встала. За ее спиной виднелись мешки с землей и садовая лопатка.

– Если бы я знала, что это твое место, то сначала спросила бы. Извини.

– Ничего страшного.

– Ты не против?

– Да я здесь редко бываю. Ты что, цветы сажаешь?

Чжэа отошла в сторону.

– Цветы и разные другие растения. Люблю возиться в земле.

– В земле?

Чонин хотел спросить что-то еще, но передумал. Все в школе знали Чжэа, и она тоже знала всех. Примерная ученица и староста. Та, кто за пять минут до звонка могла звонким голосом напомнить: «Учитель, а вы не проверили у нас домашнее задание», и ей это прощалось. А еще…

– Интересно, почему скрипачка вдруг занялась садоводством?

Да, Чжэа играла на скрипке. Иногда она приносила инструмент в школу, тогда одноклассники старались не бегать возле ее парты. Даже те, кто музыкой не занимался, знали: скрипка стоит дорого. На одном из уроков музыки Чжэа даже попробовала сыграть, и Чонин удивился, как кусок дерева, струны и смычок вместе рождают звук.

На фестивале искусств скрипка Чжэа пела. Звуки складывались в прекрасную мелодию, которая превращалась в рассказ. Брови, щеки и плечи Чжэа дрожали, словно в танце. У Чонина защемило в груди. Ему хотелось узнать, что это была за композиция, но он не решался спросить, осторожничая, как остальные, кто не смел бегать возле парты Чжэа.

– Нет, я хотел спросить…

И вот теперь у него наконец появилась возможность поговорить с Чжэа.

– Что? – девочка удивленно распахнула глаза.

– Как называется произведение, которое ты играла на фестивале искусств? Я хотел его найти, но не знаю названия.

«Теперь-то у меня дома есть Wi-Fi и я могу слушать что и сколько захочу!» – подумал Чонин.

– «Юмореска».

Название оказалось сложным. Наверное, поэтому он и забыл его, даже если и слышал.

– Это значит «с юмором».

Так запомнить было гораздо проще. Хотя едва ли произведение было смешным.

– Пьеса не очень веселая, но так называется, – добавила Чжэа, словно оправдываясь.

– Ну ладно, о вкусах не спорят.

Есть же люди, которые болеют за бейсбольную команду, занимающую последнее место в лиге, или дьявол, считающий бедность чем-то забавным. Чжэа тихонько усмехнулась, услышав комментарий Чонина.

– Ее написал Дворжак. Сын мясника. У него даже была лицензия на убой. Он такой один среди композиторов классической музыки.

– А вот это уже интересно.

Чжэа снова рассмеялась, уже чуть громче.

– Мама советовала мне выбрать произведение посложнее, но мне нравится это. У нас с Дворжаком есть что-то общее.

– Правда?

Чжэа кивнула.

– Я больше люблю землю, чем скрипку. Мне нравится выращивать растения, узнавать их, дружить с ними. Они намного добрее скрипки.

– Растения добрые?

– Они возвращают столько, сколько ты им даешь. И это прекрасно. А скрипка… невероятно жестока.

Сейчас голос Чжэа звучал иначе: тише и спокойнее, чем когда она, примерная ученица и староста, звонко напоминала учителю о домашнем задании.

– Иногда, как бы я ни старалась, у меня ничего не получается. Зажимать струны больно и тяжело… – она замолчала, покачала головой и продолжила: – Хотя нет. Скрипка – это просто инструмент. Может, дело в том, что у меня нет выбора? Терпеть, но не показывать, что тебе больно. Работать до изнеможения, но не быть слишком чувствительной. Быть по горло в делах, но казаться расслабленной. Это странно.

– Таких людей вообще не бывает, – согласился Чонин. Удивительно, но из всех именно Чжэа смогла его понять.

Девочка отряхнула свои грязные руки и показала однокласснику.

– Они постоянно болят. Видишь?

Ее ладони и пальцы оказались покрыты волдырями и мозолями.

– Тебе не противно?

– Нет, мои выглядят так же.

Чонин вытянул вперед свои руки с незажившими ожогами и следами от веревок, которыми он перевязывал макулатуру. Руки, играющие на скрипке, и руки, зарабатывающие деньги, удивительно похожи. Они словно истерзанная земля. Вырастет ли в ней хоть что-то? Воздастся ли им за пережитые лишения?

Когда Чонин помогал Чжэа рыхлить почву, они случайно соприкоснулись пальцами. Смутившись, мальчик быстро отдернул руку. Чжэа внимательно на него посмотрела и встала:

– Значит, договорились?

– О чем?

– Что будем вместе пользоваться этим местом.

– Ну… ладно.

– Отлично!

Чжэа протянула руку. В мозолях, с землей под ногтями. Чонин, как и требовал того берущий свое начало еще в Древнем Вавилоне обычай, пожал ее.

– Сделка заключена.

Хватка у Чжэа была сильной.

– Если свободен, приходи завтра в обед. Будем сажать рассаду.

– Хорошо, – Чонин, не раздумывая, согласился, он все равно не собирался есть в классе.

– Кстати, я тебя видела, – уже собираясь уходить и отряхивая прилипшие к кедам грязь и песчинками, сказала Чжэа.

– Видела?

– Ты подрабатываешь в «Гамбургер Хилл» на перекрестке, да?

– Э-э… ну…

– Тогда как-нибудь загляну.

– Что?

– У меня занятия неподалеку.

– Ну… то есть…

«Кота я еще могу кормить просроченными котлетами из голубиного мяса, но Чжэа…»

– Там рядом есть «Бургер Кинг»!

– А?

– У котлет для гамбургеров должна быть хорошая родословная. Уверен, Дворжак со мной согласился бы.

Хотя бы потому, что там работники точно знают, когда котлета родилась и когда умерла.

Чонин говорил серьезно, но Чжэа рассмеялась. На этот раз громко, словно только что услышала самую смешную шутку на свете.