В центре благосостояния населения почему-то пахло старым картоном. Но не могло же здание быть построено из него, верно?

Сотрудницу отдела социальных программ, которая отвечала за Чонина, звали Ким Чжиын. Ее кабинет находился на втором этаже справа в конце коридора. Но на месте ее не оказалось.

– Госпожа Чжиын сегодня здесь?

– А, Чонин, это ты? Ким Чжиын перевели в отдел по связям с общественностью. Поищи ее на третьем этаже.

– О, хорошо…

Поэтому она задержалась и не привезла рис? Хотя… есть ли он теперь на третьем этаже? Слова «рис» и «связи с общественностью» как-то плохо сочетаются друг с другом. Ноги Чонина словно прилипали к ступеням, пока он поднимался по лестнице.

– Госпожа Чжиын здесь?

– О, Чонин, здравствуй! – весело сказала женщина, и ее радостный вид немного успокоил мальчика.

– Рис и лапша закончились, да? Я собиралась завезти, но волновалась за твою бабушку…

– Почему?

– А она тебе ничего не говорила?

Женщина поставила перед Чонином кружку горячего шоколада, над которой поднимался теплый, сладкий пар. Как хорошо. Теперь понятно, почему шоколад называют пищей дьявола. Пока Чонин потягивал напиток, Чжиын щедро наполняла бумажный пакет упаковками риса и лапши. Хватит надолго. Чонин почувствовал облегчение. Но когда женщина опустилась перед ним на корточки, ее лицо стало серьезным, как у человека, которому предстоит очень тяжелый разговор. Не в силах смотреть ей в глаза, Чонин уставился на черные кожаные туфли женщины.

– После перевода я начала новое дело, – начала Чжиын.

– Какое?

– Я давно тебя знаю. Ты живешь с бабушкой, умный, честный и целеустремленный… Хороший мальчик.

– Ага…

– И я подумала: а что, если бы у тебя было больше возможностей?

«А что, если…» Все твердят об этом, но толку? Ничего ведь не меняется.

– Ты когда-нибудь слышал про программу попечительства?

– Что это?

– Человек через наш центр устанавливает связь с ребенком и оказывает ему поддержку в качестве попечителя.

– …

– Покрывает расходы на обучение, еду и проживание, а также дарит подарки. Если у ребенка возникают трудности, он может обратиться за помощью к попечителю.

– Помогает?

– Да.

– Оплачивает учебу и еду?

– Конечно.

– Зачем?

– А?

– Зачем он все это делает для чужого ребенка? Что я должен буду отдать ему взамен?

– Ты ничем ему не обязан. Попечитель просто хочет, чтобы ты…

– Из жалости?

– Чонин.

– У нас все в порядке. Мы с бабушкой сами справляемся. Ей без меня…

Справляются ли они? Наверное, да.

Сколько бы он ни спрашивал бабушку: «А что, если…», та всегда отвечала, что он ей нужен. Таская перекошенную тележку на своей сгорбленной спине, она выглядела совсем не в порядке, но хвасталась, что еще полна сил и сможет отправить его в университет.

Значит, и он тоже должен быть в порядке.

– Чонин, не все в жизни можно объяснить числами и выгодой. И я, и другие работники центра, и попечитель – все мы хотим дать тебе шанс. Попечитель… – она замялась, подбирая слова, – будет для тебя взрослым, на которого можно опереться.

– А может я не хочу ни на кого опираться.

– Хён Чонин!

Похоже, она рассердилась.

– Мне всегда нравились твои ум, честность и целеустремленность, но порой надо принимать протянутую руку помощи. Человек не может жить совсем один. Я хочу, чтобы ты при всей своей стойкости научился проявлять слабость и быть благодарным за чью-то доброту.

Послевкусие у горячего шоколада оказалось терпким.

– Не такой уж я и честный.

– Что?

– Я не пай-мальчик. Просто делаю то, что требуется, чтобы выжить. А если я перестану быть хорошим, попечитель от меня откажется? Будь у меня свободное время, деньги и безлимитный интернет, я бы тусовался с одноклассниками, купил себе кроссовки Air Max и играл в игры всю ночь…

Но конечно же все это он может делать и сейчас.

Чонин поморщился и поставил кружку. Пища богов или пища дьявола, неважно. Остатки все равно окажутся в раковине.

– Я пойду.

– Чонин! – Чжиын окликнула его. Он не собирался оборачиваться, но…

– Ты забыл.

Пришлось вернуться. Еда важнее взрослого, на которого можно опереться.

– Подумай о том, что я сказала.

Рис и лапша. Бабушка была права. Это подачка.

* * *

Чонин специально пошел в обход, лишь бы как можно дольше не ставить еду в обшарпанный шкафчик. Но идти ему было некуда, поэтому в итоге он оказался дома. Если это место вообще можно было так назвать.

– Вернулся, мальчик.

Дверь распахнулась, и он оказался в совершенного ином мире: желтовато-замусоленные стены теперь сияли ослепительной чистотой, на люстре, как на качелях, раскачивался Хелель, под легкую мелодию скрипки с потолка сыпались дождем лепестки роз и лилось вино.

– Прекратите.

Волшебство рассеялось. Облака расступились. Люстра и мраморные стены растаяли, как сахар, возвращая комнате привычный обшарпанный вид.

– Я просто пошутил. Юмореска, понимаешь? Ты же любишь шутки.

– Совсем не смешно.

– Чего ты такой злой. Поссорился с той девочкой?

Чонин проигнорировал дьявола и прошел на кухню. Открыв шкафчик, он аккуратно сложил на полку рис и лапшу. Надо было просто закрыть дверцу, стиснуть зубы и спрятать мысли.

– Почему я?

– А?

– Вы могли выбрать кого угодно. Почему я?

Дьявол усмехнулся.

– Неожиданный вопрос. Мальчик, я же не сделал тебе ничего плохого. Столкнувшись с несчастьем, человек всегда спрашивает: «Почему я?», будто надеясь найти ответ. Но я не скажу тебе, существует ли он на самом деле или нет. Мне интересно вот что: почему люди не задаются этим вопросом, когда им улыбается удача. Невезение и фарт – всего лишь ячейки в рулетке. С шансом один на миллион…

И снова «А что, если…».

– Не задавай такие вопросы, мальчик. Это так же бессмысленно, как спрашивать: «Сколько ангелов может станцевать на кончике иглы?» Лучше построй им бальный зал. Положи все причины в пустую коробку из-под кроссовок и засунь под кровать. А, у тебя ведь даже кровати нет. И коробки тоже. Хочешь, куплю? Я могу. Стоит тебе только захотеть, и я дам тебе столько еды, что ты сможешь больше никогда не работать. Дам тебе свободу и власть, которые не купишь на миллион вон.

– Если я получу больше миллиона вон, жизнь станет лучше? Как в раю?

– Рай… Рай – это другое дело. Не всякий богач попадает туда.

– Как ты: богатый, но живешь в аду. Или, может быть, не такой уж ты и богатый.

– Эй, мальчик, не слышал выражение: «Деньги – это помет дьявола»? Дьявол буквально гадит деньгами. Как ты смеешь спрашивать великого Хелеля, беден ли он? Ха-ха-ха! Только моя страховка чего стоит. Платить страховые взносы, будучи бессмертным, – довольно дорогое удовольствие.

– …

– В аду не так уж плохо, как думают люди. Они просто пугаются раньше времени.

– Разве ад не для грешников?

– А земля? За какие грехи страдают здесь люди?

Чонин не нашелся что ответить. Он совершал ошибки, писал объяснительные, бывали в его жизни разные промахи, но грехи…

– Ад, по сути, построили сами люди. Покрасили стены и привезли мебель. Я лишь квартирант, а настоящие хозяева – люди.

– …

– Хочешь заглянуть? – дьявол улыбнулся, обнажив острые белые клыки. Его золотистые глаза мерцали, как костер во тьме, и, казалось, могли загипнотизировать. Хелель протянул руку, но Чонин колебался, и тогда дьявол схватил мальчика за плечо.

В мгновение ока их охватило пламя, но жарко или больно не было. Наоборот, огонь приятно согревал.

Земля разверзлась, и они полетели вниз. Чонин закрыл глаза.