Но одним сборником сыт не будешь.

Сначала нужно поесть, а уже потом думать о морали. А о мечтах и того позже.

Лапша закончилась. Хоть Чонин и экономил, все равно на долго растянуть ее не получилось. Он тяжело вздохнул, глядя в пустой шкафчик. Бабушка ругалась, когда он приносит домой «подачки», но рис и лапша не виноваты. Виноват голод.

Может, вскрыть копилку? Сумма там уже, наверное, набралась приличная. Но он не мог. Не хотел. Купюры по тысяче вон и мелкие монетки – реальная, осязаемая цель. О них мечтал Чонин, а не о написанном на высший балл тесте по математике.

Наверное, пустой желудок опустошил и его голову, потому что погрузившийся в прострацию Чонин очнулся лишь тогда, когда на край парты упала сложенная в треугольник записка.

– Закон – это свод правил, установленных государством, и нормы поведения, соблюдения которых требует общество. Когда законы не успевают за происходящими в мире изменениями или нарушают права человека, их можно изменить путем общественного консенсуса… – рассказывал учитель, но Чонин не слушал.

Он поднял записку.

Хён Чонин

Аккуратный, ровный почерк. Впервые его имя выглядело так красиво. Он сразу понял, кто автор.

– …Мораль и закон – разные вещи. Нарушение закона влечет за собой наказание, но мораль – это свод нравственных правил, поэтому за их нарушение наказания нет…

Голос учителя растворился вдали.

«Чонин, ты занят сегодня после школы? Не хочешь заглянуть в наше место? Хочу посадить пару новых растений». Чжэа.

Почему именно сегодня?

Ему нужно было успеть в центр благосостояния населения до закрытия.

Чонин подумала о пустом и прожорливом, как слон, шкафчике.

Вот черт.

«Извини, сегодня не получится».

Написал он ниже, но буквы вышли слишком корявыми, а сама фраза звучала чересчур сухо.

«Извини, сегодня не получится ☹».

Чонин добавил грустный смайлик. Так лучше?

«Извини, сегодня не получится ☹ Но в следующий раз я тебе помогу. Обязательно!»

Хм.

– Хён Чонин, в чем разница между законом и моралью?

Далекий голос учителя вернулся, словно бумеранг, и больно ударил мальчику.

– Э-э, что?

– Как думаешь, то, что ты не слушаешь меня во время урока, противоречит закону или морали?

– Э-э… Морали.

– Неправильно. Что я говорила? Если за проступок полагается наказание – это закон. А за то, что ты не слушал на уроке, будешь убирать кабинет.

В классе раздался хохот. Чонин оглянулся и заметил, что Чжэа тоже смеется. Он был готов дежурить хоть каждый день, чтобы видеть ее улыбку.

– После уроков мне нужно кое-куда зайти.

– Понятно.

Чжэа осталась, чтобы помочь ему! Сказала, что вдвоем они управятся быстрее, но на самом деле с ней уборка продвигалась медленнее. Чжэа оказалась невероятно неуклюжей: сначала, двигая парту, она опрокинула стул, а потом рассыпала тетради и ручки из органайзера.

– Прости…

– Ничего, все в по…

Чонин хотел сказать: «Ничего, все в порядке», но в этот момент она опрокинула еще один стул. Мальчик не выдержал и рассмеялся. Чжэа, опустив голову, смущенно улыбнулась.

– Знаешь, я постоянно что-то ломаю или пачкаю. Даже успела порвать несколько струн на скрипке. Поэтому мама меня всегда ругает.

– А в школе ты такая аккуратная…

– Ну, я очень стараюсь не ошибаться.

Чжэа подвинула последнюю парту, на этот раз ничего не уронив. Ножки царапнули пол, неприятно скрипнув.

– А завтра?

– Что завтра?

– Завтра ты тоже занят после уроков?

– Нет вроде бы…

– Тогда давай пойдем в наше место.

– А ты сама-то можешь?

– Пропущу урок музыки.

– Так можно?

– Нет.

Чжэа пожала плечами.

– Просто… не хочется идти на репетицию. Терпеть не могу скрипку… Но бросить не могу. В одном прогуле нет ничего страшного.

Чего же она хочет на самом деле: полюбить звуки скрипки так же сильно, как запах земли, или никогда больше не брать инструмент в руки?

– На самом деле, растения – лишь предлог. Я просто хотела с тобой поговорить. От этого мне как-то легче. Не знаю почему, но вот так.

– …

– Я не слишком навязываюсь?

– Нет.

Чонин и Чжэа замерли среди ровных рядов парт в неловком молчании. Ему хотелось бы поблагодарить ее, сказать что-то вроде: «Спасибо за помощь» или «До завтра», но он никак не мог открыть рот. Казалось, если заговорить, этот миг, наполненный 0,01% аромата, эти мимолетные 0,2 секунды, исчезнут. Конечно, время не стоит на месте, но все же…

– Молодцы, ребята, хорошо потрудились.

Дверь распахнулась, и вошла учительница, словно ледокол, разрушив момент.

– Ого, как чисто.

Чонин поспешно развернулся закинул рюкзак на плечо.

– Тогда до завтра, Чжэа. До свидания, учитель!

И, не дожидаясь ответа, выбежал из класса. Он опомнился только у школьных ворот.

Дурак.

Мог бы ведь проводить ее.

«Ты ведь хочешь делиться тайнами с той девочкой и подставлять ей свое плечо в трудную минуту?»

Чонин оглянулся. Разумеется, рядом никого не было.

«Я могу сделать тебя идеальным парнем в ее глазах. Будешь как Аладдин, что завоевал сердце принцессы».

Он посмотрел на свои стоптанные кроссовки. Потом на тень, которая тоже почему-то выглядела потрепанной.

«Эй, просто скажи: “А что, если…”»

Что, если…

– Это глупо.

Чонин покачал головой, выпрямился и зашагал вперед. Казалось, тысячи ехидных голосов за его спиной шептали: «А что, если…»