Так как я привыкла засыпать после изнурительных тренировок в туннелях, мое тело бастовало против сна в незнакомом месте, тем более после обычного дня. Я несколько раз обошла свою комнату, прежде чем открыть шкаф и достать из него платье для банкета, а затем повесить обратно. Ночь становилась все глубже, а сон все не шел. Если я хотела хоть немного поспать этой ночью, мне нужно было пройтись. Поэтому я сменила халат на свободные льняные штаны и тунику.

Когда я открыла дверь, Рен вздрогнул и, оглядев мою одежду, нахмурился:

– Нет.

– Мне нужно в туалет, – сказала я.

– Я буду тебя сопровождать.

– Вряд ли это уместно.

Подчинить Рена своей воле оказалось намного легче, чем я предполагала. Его антипатия ко мне была не такой сильной, как у Вауна, хотя и не такой податливой, как у Уэса. Поэтому после нескольких минут споров о том, как оскорбят султаншу мои походы в туалет с охранником, ведь это означало, что я не чувствую себя в безопасности в ее дворце, Рен отошел в сторону.

– Поторопись, – сказал он, и по его напряженным плечам я могла угадать, насколько он недоволен.

Я чувствовала, как за мной в тишине темных залов дворца из Слоновой кости следят чьи-то глаза. Дворец Уср Джасада тоже был большим, а его крылья и множество комнат дразнили скучающего ребенка своей неизвестностью, но я всегда считала Уср Джасад в первую очередь домом, а во вторую очередь дворцом. Дворец же султанши Вайды отражал четкое послание своим гостям: остерегайтесь объятий красавицы, ибо ее внутренности жадны, а зубы остры. Угроза и великолепие слились воедино во дворце Слоновой кости. Впрочем, посетители Уср Джасада наверняка думали то же самое. Единственной общей чертой, которую я обнаружила и в низальцах, и в джасади, была их ненависть к моим дедушке и бабушке.

Завернув за поворот, я остановилась у картины с изображением Байры. Авалин Лукуба сидела на своем троне, а подле ее ног на коленях стоял полураздетый смертный мужчина. Их окружали десятки рычащих рубиновых гончих, а рука Байры покоилась на голове одной из них. Пальцы Авалина светились золотистой магией, которая ярко выделялась на фоне кроваво-красной шерсти пса. Я содрогнулась, увидев выражение абсолютного отчаяния в глазах коленопреклоненного мужчины. Я не могла себе представить большего проклятия, чем быть смертным во времена Авалинов.

Бесшумно ступая по ковру, я обнаружила, что стала свидетелем иллюзии, потому что картины, висящие по всему залу, ожили. Мужчина, стоявший на коленях у ног Байры, встал и схватился за голову, открыв рот в немом крике. К нему потянулась плачущая женщина, и когда их руки соединились, краски на гобелене поменялись и мужчина замертво упал на землю, а плачущая женщина растворилась в воздухе. На другой картине я увидела, как Байра удерживала Ровиала, обхватив руками его грудь, Дания рисовала руны на его лбу, а Капастра подняла в его направлении свои светящиеся ладони. Они стояли на мосту Сираука, в окружении клубящихся облаков, которые реагировали на магию, исходящую от Авалинов. Их могущество обрушило само небо.

– Погребение, – прозвучал приятный голос рядом со мной, и я вздрогнула, потянувшись за кинжалом, которого у меня с собой не было.

Султанша Вайда подняла руки в успокаивающем жесте:

– Ой, кажется, я тебя напугала?

Это был глупый вопрос, поэтому я ответила еще глупее:

– Нет.

– Ты беспокоишься о Феликсе? Наследник Омала спит в северном крыле. – Под моим невозмутимым взглядом Вайда прикоснулась к одному из красных кристаллов, свисавших у нее из ушей, и подмигнула мне. – Дорогая, новости распространяются очень быстро. Я знаю о том, какая ужасная судьба постигла ту маленькую девочку из-за проклятого Феликса и его дурного характера.

– Погребение? – переспросила я, решив не удовлетворять ее любопытство, и указала на гобелен.

Каждая деталь на картине была тщательно прорисована. Проклятый мост Сираука погрузился в белый туман посреди сражения сестер с их братом. По широко раскрытым глазам Ровиала можно было понять, насколько им овладело магическое безумие.

Вайда провела кончиками пальцев по лицу Байры.

– Все Авалины решили добровольно погрузиться в вечный сон, кроме Ровиала. Подчинение Авалина Джасада сделало их достаточно слабыми, чтобы они все вместе упали с Сираука в приготовленные для них внизу гробницы.

Когда я услышала из уст Вайды название моего королевства, я снова сосредоточилась. Даже в присутствии Арина султанша внушала мне ужас, и у меня не было желания выяснять, какие границы она может перейти в его отсутствие.

– Прошу прощения за беспокойство, султанша, – сказала я, и уже было развернулась, чтобы уйти, но легкое нажатие на мое плечо пригвоздило меня к месту.

В глазах султанши Вайды заблестела та же темнота, что и в моих. Обычно в такие моменты Нифран называла мои глаза глазами китмира, а тот факт, что мы стояли с Вайдой лицом к лицу, показался мне неоправданно досадным, поскольку я привыкла быть самый высокой женщиной в комнате.

– Мой дворец может похвастаться не только этими гобеленами. Позволь мне показать тебе. – Она опустила руку на мое плечо, и ее ослепительная улыбка противоречила жестокости ее взгляда. – Я настаиваю.

Не дожидаясь моего ответа, она зашагала прочь, а я осталась стоять на месте с искушением проигнорировать ее просьбу-приказ и побежать прямо в свою комнату. Я не была ее подданной, и у нее не было на меня никаких прав, но вспомнив предостережение Арина о том, что мне не следует выделяться, я, ругая себя под нос, последовала за султаншей, которая уже скрылась за поворотом, направляясь к восточному крылу дворца Слоновой кости. Свернув в коридор, в котором скрылась Вайда, я ахнула, увидев, что из его правой стены торчал ряд голов рубиновых гончих. Вместо зубов в пасти каждой из них мерцали свечи, отбрасывающие на пол длинные тени. Рубиновое платье Вайды с длинными кружевными рукавами, которые тянулись за ней, было ушито драгоценными камнями. Их тени, переплетаясь с тенями от свечей, создавали причудливые узоры под моими ногами. Повернув за ней направо, я чуть не споткнулась о собственные ноги, увидев, что по обе стороны от дверей в покои Вайды стоял десяток стражников. Они никак не отреагировали на мое появление, смотря прямо перед собой, но я остановилась в самом начале коридора.

– Охрана наследника будет беспокоиться из-за моего отсутствия.

– Неужели они сомневаются в безопасности моего дворца? – спросила она, оглянувшись через плечо. – Или они сомневаются в моей охране?

– Конечно, нет, но…

– Тогда у них не должно быть причин для беспокойства.

Повернувшись вперед, она протянула мне руку и загнула пальцы, жестом указывая следовать за ней.

Обреченные глубины Сираука! Неужели я собираюсь позволить этой женщине убить меня из чувства приличия?

– Она может владеть информацией, –появление голоса Ханым в этот момент поразило меня. – Она ненавидит Низал и может оказаться полезной.

Я поморщилась, подумав, почему я просто не могла попросить у Рена снотворное?

Но это была запоздалая мысль, потому что, как только я переступила порог личных покоев султанши, двери за мной со скорбным стоном закрылись.

В отличие от покоев Арина, которые были воплощением строгости, покои Вайды сочетали в себе все цвета королевств. Одна стена была ярко-синего цвета, другая изумрудная. С пикообазного потолка, озаряя большую комнату теплым светом, свисали фонари всевозможных форм и размеров, а кровать Вайды была больше лавки Рори. В ее изножье были сложены высокие стопки одеял разного дизайна и толщины. А я как раз привыкла ассоциировать султаншу Лукуба с причудливой смесью хаоса и стиля.

– Почему я здесь? – спросила я, пренебрегая приличиями.

Покои Вайды насторожили меня даже больше, чем если бы я вошла в комнату с окровавленными портьерами и ржавым оружием.

– Когда я услышала, что Арин выбрал в качестве своего чемпиона омалийскую сироту из нижней деревни, я не разделила всеобщего удивления, – сказала Вайда.

Она взяла в руки стеклянную куклу с прикроватной тумбочки и, поправив ее конечности, поставила ее обратно, постучав по носу куклы отполированным ногтем.

– Арин… он видит людей насквозь. Он словно архитектор, оценивающий перспективу купленной земли. Он рассчитывает ее потенциал и риски, видя ценность там, где другие видят лишь пустоту. И делает он это весьма успешно, ведь чемпионы Низала преуспели в трех последних Алкаллах.

Я поджала губы, пытаясь понять, оскорбили меня только что или похвалили. Из нижнего ящика прикроватной тумбочки Вайда достала богато украшенное драгоценными камнями кольцо и на мгновение сжала его в руке, закрыв глаза.

– Но ты, Сильвия… Есть причина, почему он выбрал тебя в качестве своего чемпиона.

Мой голос был подобен стали:

– Если вы намекаете на то, что у нас с его высочеством есть любовная связь…

Вайда фыркнула, и на мгновение я увидела перед собой не султаншу, а молодую женщину, всего на несколько лет старше меня.

– О моя дорогая, если Арин из Низала влюблен в тебя, ты можешь быть уверена, что Алкалла наименьшая из твоих проблем. Арин не из тех людей, которые ставят чувства превыше разума. У него много врагов, и он ежедневно обдумывает всевозможные способы их нападения на него. Я уверена, что ты видела, как он управляет своим темпераментом и как спокойно держится. Даже если бы он был способен взять на себя заботу о ком-то другом, я не могу себе представить, чтобы он был настолько эгоистичен, чтобы позволить себе влюбиться. Он хорошо знает свою собственную натуру и все темные места, куда может завести его любовь.

Я не могла объяснить, почему меня беспокоила эта мысль. По сути, она описала Арина как какого-то зверя, который в любой момент может одичать.

– Он говорил, что вы хорошо его знаете. Вероятно, он ошибся, – мои слова прозвучали неловко. – Вы описываете его, как… Как сломленного человека. Но это не так. Он может позволить себе влюбиться, как и любой другой мужчина.

– О моя дорогая Сильвия. – Вайда широко улыбнулась, обнажив зубы. – Обычно мужчины очень скучно проявляют свою любовь. Их чувства слишком чисты и непостоянны, а если любовь завладеет Арином, то она станет его одержимостью. Его безумием. Хочешь ли ты узнать настоящую причину, почему он не позволяет себе влюбиться? – Вайда подошла ближе, и аромат ее цветочных духов защекотал мой нос. – Арина поглощают его чувства целиком, и если бы любимая попросила его встать на колени и позволить ей убить его, то он бы ей это позволил. Он прячет свое сердце просто из чувства самосохранения.

Изображение возникло в моем воображении раньше, чем я успела его отогнать. Арин решительно и непоколебимо стоял на коленях. Его подбородок был наклонен вперед, и он уже принял судьбу, которую ему уготовили. Или он впервые в своей жизни не казался таким собранным, а его взгляд в этот момент были диким и отчаянным.

Я так сильно прикусила внутреннюю сторону нижней губы, что почувствовала вкус крови. Мне не следовало идти за Вайдой, предоставляя ей возможность наполнить мою голову своим ядом.

– Ну, хватит о наследнике. Я хочу кое-что тебе показать. – Вайда надела кольцо на палец и вдавила его в отверстие, находившиеся в стене изумрудного цвета.

Раздалось шипение выпущенного воздуха, когда центр стены отъехал внутрь, открывая лестничный пролет, ведущий в темноту. Я вдохнула пыль и отскочила в сторону, осматриваясь вокруг в поисках предмета, который я могла бы использовать как оружие.

– Это магия! – воскликнул я.

– Не моя. Магия Байры все еще управляет некоторыми частями этого дворца. – Она показала мне кольцо, надетое на ее палец, и я увидела на нем рычащую рубиновую гончую. – Пошли. Со мной ты в безопасности.

Она не стала дожидаться моего ответа и шагнула в проем, погрузившись в темноту.

Я рванула к входным дверям и, упершись ногой, потянула их на себя, но они оказались наглухо заперты.

– Ей ни к чему убивать чемпиона Низала в собственном дворце, –пробормотала Ханым.– Иди, посмотри, что хочет показать тебе султанша.

Проклиная двери, стражников и всех королевских особ, я осторожно шагнула в образовавшийся проем, но чем ниже я спускалась, тем сильнее и резче становился запах плесени.

Что, если она убьет меня и оставит гнить здесь?

– Твоя шея толще, чем обе ее руки. Если ей удастся взять над тобой верх, то ты заслуживаешь смерти, – сказала Ханым.

Я нахмурилась, борясь с желанием проверить, насколько толста моя шея.

Когда я достигла следующего лестничного пролета, я увидела свет и, присмотревшись, заметила, что это Вайда держала в руках свечу. Благодаря этому тусклому освещению я могла увилеть пространство в несколько футов от себя. По краям освещенного круга, в котором я оказалась, клубилась тьма. Живая и голодная. По моей коже поползли мурашки, потому что я почувствовала себя здесь незваным гостем, нарушившим покой этого места, которое было предназначено только для женщины, стоящей передо мной.

– Это убежище принадлежало Байре. Каждая султанша после нее наследует эту комнату, и тьма подчиняется воле своего нового владельца. Если ты думаешь, что сейчас она пугает, то видела бы ты ее, когда ей повелевала моя мать.

Вайда подняла свечу выше, и мое внимание привлекло ее кольцо, которое и являлось ключом к самому сокровенному убежищу султанши.

В глубине моего сознания зародилось семя подозрения.

– Почему я здесь?

Вайда улыбнулась, и на ее губах замерцал отблеск света от свечи. Я обратила внимание на стену за ее головой, к которой были прикреплены полоски пергамента. Десятки полосок, на каждой из которых черными чернилами были написаны имена.

– Мне нужно от тебя одолжение, Сильвия, – она произнесла мое имя с такой фамильярностью, будто мы были подругами. – Ты должна проиграть Алкаллу.

Она что, заманила меня в темницу, кишащую злобной темнотой, чтобы спросить, готова ли я отказаться от победы?

Перебирая возможные варианты ответа, я подыскала наиболее уважительный вариант:

– Я бы предпочла съесть грязные сапоги.

– Ты умеешь читать? – резко спросила она и поднесла свечу к стене.

Я свободно владела родным языком каждого королевства. Даже теми, которые сейчас почти не используются. Это мое умение раскрыл Арин, когда обманом заставил меня прочитать свиток, лежащий на его столе. Языки Джасада и Низала смешались почти в единое целое столетия назад, и лишь в нескольких деревнях использовали другие диалекты.

– Нет, – ответила я, потому что деревенская сирота предпочла бы грамотности труд.

Вайда оглянулась через плечо, будто стараясь понять, лгу я или нет, но очевидно, что я не смогла одурачить только Арина, потому что, не споря со мной, она отвернулась обратно к стене.

– Здесь написаны имена членов совета султанши Бисаи, а также имена дворцового персонала и всех, кто сыграл какую-либо роль в убийстве моей матери.

Султанша Вайда отошла немного влево, освещая скопище новых имен.

– А это имена предполагаемых шпионов Низала в Лукубе. И это только те, о которых мне известно. Во времена правления Верховного Мунквала шпионы, засланные в наше королевство, жили здесь десятилетиями, и Верховный Равейн с самого начала своего правления продолжил дело своего отца. Он рассылал сирот Низала в чужие королевства, где они взрослели и пускали свой коварные корни в слои нашего общества, становясь его частью, истощая наши ресурсы.

На мгновение свет от свечи дрогнул, и я увидела еще множество рядов пергамента, исписанного разными именами.

– Ты думаешь, это я убила свою мать? – спросила Вайда, повернувшись ко мне.

В ее голосе звучало веселье, будто она была ребенком, который просит родителей угадать число, которое загадала.

– Я видела колодцы в Эссамском лесу, – сказала я. – И людей, которых вы оставили гнить в них. Если вы спрашиваете меня, верю ли я в то, что вы способны убить свою мать, то боюсь, мой ответ вам не понравится.

Вайда звонко рассмеялась, и ее смех эхом отразился от стен убежища.

– О, я понимаю, почему ты нравишься Арину. Несмотря на то что в тебе кипит ненависть крестьянки, слова, слетающие с твоего языка, принадлежат королевской особе.

Внезапно я почувствовала, как тьма зазвенела вокруг нас, подходя ближе, и свет от свечи в ладони Вайды был единственной преградой, не позволяющей ей обхватить нас своими пальцами. Мне хотелось поскорее ретироваться с этого места, но даже лестница за моей спиной была погружена во мрак.

– Я не могу проиграть Алкаллу, султанша. Я прошу прощения, если Низал причинил вам неприятности, но у меня есть долг.

Держа свечу перед собой, султанша подошла ближе, и в пустоте за ее спиной я увидела ряды женщин, на голове каждой из которых сверкала драгоценная корона Лукуба. Они исчезли спустя один удар моего сердца, но темнота кишела их присутствием. Это были султанши Лукуба, покоящиеся в подземелье Байры.

– Ты не обязана хранить верность Низалу. Если ты проиграешь, Низал лишит тебя своей благосклонности. Самолюбие Феликса уже лишило тебя убежища в Омале, также ты не найдешь безопасности в Орбане. Торговые отношения Орбана с Омалом дают Феликсу право вернуть любого омалийца в его королевство для суда или, в твоем случае, казни.

Угловатые черты лица Вайды заострились в тусклом свете, тяжело дыша, она почти вжимала свечу в свою грудь.

– Я могу дать тебе дом, Сильвия. Укажи на любое строение в Лукубе, и я сделаю его твоим. Патруль Феликса не сможет даже прикоснуться к тебе в моем королевстве, и я дам тебе любую руководящую должность в своей армии.

Такое непринужденное коварство заинтриговало меня. Она готова пойти против своих собратьев наследников и навлечь на себя гнев Омала и Низала, вместе взятых, всего лишь ради победы в Алкалле?

Темнота окончательно сомкнулась вокруг нас, и я не могла понять, чего мне следует остерегаться – опасности, таящейся у меня за спиной, или той, что улыбалась мне в лицо? Обхватив одно из своих запястий другой рукой, я пыталась успокоить себя холодным металлом браслетов.

– Зачем вам просить меня об этом? Ведь я могу проиграть сама, без какого-либо стимула.

Вайда взмахнула рукой, отмахиваясь от вопроса.

– Трое чемпионов, которых Арин выбрал за последние девять лет, вышли из Алкаллы победителями. С тех пор как Арин вырос, Низал не терял никого из своих чемпионов, и я уверена, что и на этот раз его чемпион станет победителем.

Мне стало тяжело дышать, и я с трудом справлялась с давлением темноты, которая пахла забытыми на жаре сладкими и гнилыми фруктами.

Я прижала костяшки пальцев ко рту, подавляя рвотный позыв.

– Да, покои Байры негостеприимны для тех, у кого нет кольца. У меня была такая же реакция, когда моя мать впервые привела меня сюда. – Свеча в руках Вайды догорала, превращаясь в огарок. По всей видимости, у нас оставалось всего несколько мгновений, пока не исчезнет свет. – Хорошенько подумай о своих действиях, моя дорогая. Подумай о своем аптекаре, ковыляющем по своей лавке. О том ветхом замке с его растрепанными сиротами. О болтливой девочке и ее стульях. Конечно, если ты станешь победителем Алкаллы, я не смогу причинить тебе вреда в открытую, но Арин не единственный, кто способен навести порчу на своих врагов. Феликс в долгу передо мной, и его можно легко убедить забыть о нескольких трагических случайностях, которые произойдут в нижней деревне.

Мои браслеты стали нагреваться, и часть тьмы отступила, когда моя магия откликнулась на ее угрозу. Мной овладели горе, ярость и страх.

– Какую выгоду принесет вам мой проигрыш? Вы так решительно настроены увидеть триумф своего чемпиона?

Гул моей магии уже звенел в пустоте покоев Байры, и тени заскользили прочь.

– Не беспокойся о моей выгоде. Займи себя мыслями о том, что можешь потерять ты. Подумай о своих близких.

Вайда отошла от меня, и в ее взгляде сверкнула ледяная решимость.

– А прежде всего, – сказала она, прислоняясь спиной к противоположной стене, – подумай о себе.

Угасающая свеча отбросила свой последний отблеск на стену позади султанши, из которой торчали десятки лиц с открытыми в беззвучном крике ртами. Их кожа была растянутой, покрытой крапинками и обесцвеченной, а на месте глаз зияли дыры.

Стоявшая рядом с ними Вайда улыбнулась, и свет погас.

Выбравшись из покоев Байры, я сразу же направилась в комнату Арина. Несмотря на все угрозы Вайды, она опрометчиво совершила единственную ошибку, которую Арин никогда не допускал в общении со мной. Она недооценила мою готовность вступить в игру. Выгода, которую несло с собой ее предложение, была значительной, и она преподнесла ее с правильным балансом убеждения, искушения и принуждения. Проиграй Алкаллу, и ты сможешь назвать Лукуб своим домом, проиграй Алкаллу, и ты потеряешь свою деревню, но, к сожалению, я была не заинтересована в том, чтобы моей тюрьмой стал Лукуб. Хотя может случиться и так, что Вайда не выполнит свою часть уговора и просто продаст меня тому, кто больше заплатит, как только Феликс и Арин заявят о своих самых искренних желаниях повесить мою голову на ворота своих дворцов.

В отличие от Вайды, Арин смог завоевать мое доверие, хоть это и произошло после того, как он метнул в меня несколько кинжалов. Доверие – это не тот ресурс, которым стоит разбрасываться и который я носила в себе в двух экземплярах.

Найти его комнату оказалось до смешного просто. Это была единственная комната, не считая моей, у дверей которой стояла охрана.

Похоже, Уэс и Джеру были не рады меня видеть здесь.

– Приходил Рен и сказал нам, что не смог тебя найти, – сказал Уэс.

– Я принимала ванну.

– У тебя сухие волосы.

– Их я не мыла. Позвольте мне пройти. У меня есть срочное дело, которое нужно обсудить с наследником.

Джеру посмотрел на Уэса и пожал плечами.

– Он сказал нам, что она может войти, когда ей заблагорассудится.

Он так сказал? Я удивленно приподняла брови.

– Сир? – Уэс дважды постучал в дверь.

– Войдите, – раздался рассеянный голоса Арина, и Уэс, вздохнув, распахнул дверь.

Он закрыл ее с обиженным стуком, а Арин даже не поднял глаз, когда я вошла внутрь. Наследник Низала стоял ко мне спиной. На нем были лишь свободные штаны для сна, завязанные на талии. Поднос с нетронутым ужином стоял на кровати, а Арин склонился над столом и писал что-то на пергаменте. Я молча изучала наклон его плеч и изгибы позвоночника, задаваясь вопросом, чью спину легче сломать: Арина или обычного солдата?

– Твоя комната больше моей, – внезапно заметила я, и мышцы на спине Арина напряглись.

Я опустилась на кровать, перебирая продукты на его подносе, и обмакнула кусочек хлеба в темно-зеленую молохию[21], которая уже давно остыла и поэтому просто прилипла к моему хлебу.

Арин обернулся и оперся руками на стол.

– Хочешь поменяться?

Мой взгляд задержался на его груди, и я с трудом проглотила кусочек, который был у меня во рту. Следы от нашей встречи с рубиновой гончей еще не до конца зажили на его коже, но повязка выглядела гораздо чище, чем ткань, которой я в прошлый раз обвязала его раны.

– Нет, моя – ближе к лестнице.

Священная юбка Дании! Арин был таким бледным, будто кто-то натянул на его мышцы тонкий лист пергамента и назвал его кожей. Любой другой человек назвал бы цвет его кожи болезненным, но Арин был высоким и стройным мужчиной. От него исходила сила, которую он приобрел за годы упорных сражений, а в резком изгибе его бедер и впадинах ключиц я видела элегантную красоту.

Арин насмешливо выгнул бровь.

– Что-то случилось, Сильвия? Ты побледнела.

Я закатила глаза, озадаченная тем, как он может не понимать, какое влияние оказывает на других людей. Его привлекательность была еще одним оружием в его арсенале, отточенном до смертоносного совершенства.

– Уверяю тебя, что это мой естественный цвет лица.

Мне кажется, что мы так же обменивались колкостями целую жизнь назад.

Пока я относила поднос к столу, Арин достал из шкафа тунику и натянул ее через голову. Когда я увидела, что он снова полностью одет, я выдохнула и прижала костяшки пальцев к своим разгоряченным щекам.

Будь проклята эта чертова Вайда!

Это было так странно. Я провела в Махэре годы, не проявляя к тамошним мужчинам какого-либо интереса. Даже если бы я смогла вынести их прикосновение, мне не хватало навыков, необходимых для того, чтобы завязать отношения. Если рука мужчины окажется слишком близко к моему горлу или любое его движение окажется слишком резким, я скорее швырну любовника в стену, чем прижму к себе.

Но Алкалла была не тем временем, чтобы размышлять о подобных нелепостях.

Я украдкой взглянула, как Арин зашнуровывает свой жилет, и тут же пожалела об этом. Если разум Арина был тонко заточенным кинжалом, то его тело было настоящей броней. Я не могла себе представить, как кто-то может прикоснуться к нему и остаться целым. Разделить с ним ложе было равносильно сладкому уничтожению, которое не сможет вынести простая смертная, состоящая из плоти и костей.

Хватит!

Я передернула плечами. Моя проблема была в том, что я слишком мало спала и была слишком близка к смерти.

– У твоего позднего визита есть какая-то цель, или ты просто хотела поужинать со мной? – наконец спросил наследник, устроившись на деревянном стуле.

– Я хотела бы заключить сделку.

Арин откинулся на спинку стула, скрестив руки в перчатках на животе, и я рассказала ему все. Как Вайда заманила меня в свое крыло, как она открыла отверстие в стене, чтобы войти в убежище Байры. Только вот описать тьму, наделенную разумом, оказалось сложнее, чем предполагала. Также я уклонилась от рассказала о страхе, который пронзил меня, когда погасла свеча. А закончила рассказ тем, как в спешке побежала к лестнице, споткнулась о ее ступени, а затем промчалась мимо невозмутимых охранников.

– В этом убежище есть имена людей, которых она убила, имена шпионов Низала, живущих в Лукубе, и лица. Отрезанные лица, которые могут принадлежать именно тем шпионам.

Выражение лица Арина не дрогнуло, пока я не заговорила об угрозе Вайды и о ее предложении, которое она сделала мне взамен на проигрыш в Алкалле.

– И ты говоришь мне об этом, прекрасно понимая, что я не могу помешать тебе принять предложение Вайды? Равно как и не могу помешать ей приютить тебя в Лукубе? Я могу лишь разоблачить тебя, открыв всем, что ты джасади. Это откровение погубит меня, перенесет Алкаллу и даст муфсидам и ураби время наметить новую жертву. – Глаза Арина сверкнули одобрением. – Впечатляет.

Я взмахнула рукой, имитируя поклон.

– Я приобрела довольно много полезных навыков под твоим руководством. Поразмыслив над преимуществами предложения Вайды, я решила, что они не перевешивают его опасности, а именно – я не хочу жить во втором королевстве, которое вот-вот вступит в войну с Низалом.

При этих словах Арин расплылся в ухмылке, а мое сердце, которое прекрасно справлялось со своей задачей на протяжении почти двадцати одного года моей жизни, заколотилось при виде этого зрелища. Чудеса этой ночи не заканчиваются.

– Ты была так обеспокоена тем, что члены королевских семей расставят для тебя невидимые ловушки, и вот ты сама видишь их насквозь.

– Он тоже видит их насквозь, –сказала Ханым. – Причем он разгадал план Вайды до того, как ты успела договорить.

Сжав мягкие подлокотники, я надеялась, что ошибалась. Я не смогла оценить по достоинству комплимент Арина, или Вайда сошла с ума?

– Но если она нарушит Зинишские мирные соглашения, то Лукуб будет разорен. Омал и Орбан объединяться с Низалом, чтобы не допустить этого.

– Нет, – приподнял плечо Арин. – Я полагаю, что если Низал первым не нарушит договор, то после того, как чемпион Лукуба станет победителем, она подкупит солдат Низала или членов совета моего королевства, чтобы убить его. Акт убийства чемпиона королевства сам по себе станет объявлением войны, и готовые к ней армии Вайды двинутся на Низал.

Коварность и жестокость плана Вайды вызывала во мне дрожь отвращения. Она собиралась развязать войну? И все ради чего?

Арин оставался невозмутимым. Конечно. Он же уже был свидетелем того, как Низал уничтожил одно из королевств.

– Она никогда не выиграет войну с Низалом, – сказала я. – Она победит, только если потратит на подготовку к войне три жизни.

– Значит, что-то ее убедило в том, что она сможет выиграть.

– Но что? Зачем ей так рисковать?

– Возможно, она винит Цитадель в смерти своей матери. Возможно, ей плевать на то, что ее солдаты будут умирать толпами. Ее убеждения не имеют большого значения, а глупость ее действий не подлежит сомнению. – Арин склонил голову. – Но, с другой стороны, твоя мудрость… о чем же ты пришла торговаться, Сурайра?

Он задал неизбежный вопрос, о котором я размышляла всю дорогу от крыла Вайды, и на этот вопрос был лишь один ответ. Я уже дала себе обещание и намеревалась его выполнить.

– Об освобождении Марека и Сэфы, – быстро ответила я. – Если ты разрешишь им вернуться в Омал после второго испытания, я продолжу придерживаться нашей договоренности.

В отличие от Арина, мой характер не очень располагал к сидению без дела, поэтому я теребила украшенную кисточками подушку и пыталась понять, о чем он мог думать.

Когда мне было семь лет, один из моих учителей заболел, и мне было совершенно нечем заняться. Сорайа, пытаясь поднять мне настроение, соорудила лабиринты из самых толстых книг Нияра. Мы посыпали получившиеся извилистые туннели рисом и сложили кусочки ненужной ткани, создав из нее тупики. После того как мы закончили, Сорайа собрала сверчков и устроила им забег наперегонки по нашему лабиринту. Из почти двух десятков соревнующихся только один пришел к победе. Он запрыгнул на корешок книги и огляделся по сторонам, изучая наша бессистемное творение. Вместо того чтобы спуститься в толпу шумных сверчков внизу, он запрыгал по корешкам книг, пробираясь через лабиринт поверху.

– Он жульничал! – плакала я, прижимая его к своей юбке.

– Возможно. – Сорайа взяла сверчка и положила его себе на палец. – Но чтобы выиграть игру, ты должна рассмотреть ее со всех сторон, Амари. В противном случае ты не сможешь одержать верх и обеспечить себе победу.

– Я понесу потери и ничего не получу взамен, – наконец заговорил Арин. – Твой долг остается неизменным независимо от того, что ты выберешь.

– Тогда скажи, чего хочешь ты? – сказала я, и ужас пробежал по моим костям.

– Убей чемпиона Лукуба во время первого испытания, – сказал Арин. – Если он умрет, то Вайда не сможет использовать его для разжигания войны.

– Он достойный противник, –нехотя согласилась Ханым. – Придумал эффективное решение потенциальной проблемы.

Да, Арин, как всегда, был на высоте.

Поднявшись с кровати, я направилась к окну, выходящему во двор. С этой высоты я могла видеть расположенные вокруг дворца Слоновой кости города Лукуба и покрытые снегом горы, которые выглядывали из-за горизонта, словно кривые зубы.

– Если чемпион Лукуба проиграет первое испытание, естественно, он уже не станет победителем. Зачем расстраивать Вайду еще больше его смертью?

– Вайда не узнает, что это сделала ты. Никто не входит в Аюме, кроме чемпионов. Первые три чемпиона, которые пересекут лес и поднимутся на утес, проходят к следующему испытанию. Чемпион Лукуба просто не дойдет до утеса. Да, это трагично, но не беспрецедентно для Алкаллы. – Арин подошел ближе ко мне и стал так же пристально рассматривать Лукуб за окном. – Вайда бы не выбрала слабого чемпиона, и без твоего вмешательства он наверняка пройдет первое испытание. Если ты не убьешь его, а просто попытаешься помешать, то по завершении испытания он сообщит об этом Вайде.

Арин из Низала оказался сильнее любых политических интриг. Он наметил себе видимый путь к финишу и решил обеспечить победу.

– Если я сделаю это, – я нервно сглотнула перед тем, как продолжать, – Сэфе и Мареку будут выделены солдаты, которые сопроводят их в Махэр.

– Разумеется, – согласился Арин, и я почувствовала его пристальный взгляд на своем лице.

– И твоим солдатам будет поручено защищать деревню, в случае если Вайда захочет совершить возмездие.

Вглядываясь в запотевшее окно, я думала о том, что в Лукубе не было конституции, в соответствии с законами которой они могут быть изгнаны со своей земли. Также они не владели магией, чтобы проникнуть в чужое общество.

– Только ты представишь это убийство как случайность.

Дыхание Арина коснулось моей макушки. Я обернулась и у меня было такое чувство, что нас разделяло не больше одного миллиметра.

– Ну так что, мы договорились? – спросил он, и, оторвав взгляд от сверкающего королевства за окном, я ответила:

– Договорились.