Без лишних фанфар меня проводили в выделенную мне комнату, куда пришли три женщины, чтобы помочь мне принять ванну и раздеться, но я довольно категорично отказалась от их помощи.

Когда я закрыла дверь за недоумевающими горничными, Сэфа застонала.

– Лукуб не придает такого большого значения гостеприимству, как Омал, – сказала я, защищаясь. – Султанша не придаст этому значения.

После нескольких месяцев, проведенных в тени пыльных коридоров туннелей, комнаты во дворце Слоновой кости потрясли меня свои убранством. Стены украшали яркие красные ленты, а с углов ковров из лисьего меха свисали белые пушистые кисточки. Над фонарями висели пучки бахура[19]. Смешанные со смолой, они насыщали воздух сладким цветочным ароматом. На столах стояли маски из слоновой кости, в разрезе глаз которых мерцал свет спрятанных под масками свечей.

– Возможно, лукубцев не заботит гостеприимство, но они определенно ценят уют, – сказала Сэфа. – Они заботятся в равной степени и о душе, и о теле, находя между ними гармонию.

Она перешагнула через Марека, который заснул с куском мушубака на груди. Пропитанное медом жареное тесто поднималось и опускалось вместе с его грудью в соответствии с дыханием.

– Тебе странно находиться здесь? – спросила я у Сэфы, вытирая волосы после принятой ванны. – Ведь по крови ты подданная Лукуба.

Улыбка Сэфы стала грустной. Она взяла мушабак с груди Марека и бросила сладкий кусок в корзину для мусора.

– Я не подданная этого королевства. Закон Низала запрещает вступать в брак за пределами своей территории, если только один из брачующихся не отречется от своего королевства. Мой отец отказался от Лукуба, когда женился на моей матери.

Слушая ее рассказ, я притянула к груди нелепую плюшевую подушку. Сэфа выросла, не понимая, какое королевство для нее роднее, Низал или Лукуб, но я редко задумывалась об этом в Омале. Несмотря на то что в моих жилах текла омалийская кровь моего отца, мои бабушка и дедушка сделали все возможное, чтобы отбить у меня интерес к этому королевству. Будто моя ценность как джасади уменьшится, если я буду иметь хоть какое-то представление о своем происхождении.

– Не будем отвлекаться, – строго сказала Сэфа, плюхнувшись на огромную кровать и проведя пальцем по покрывалу из овчины. – Царство Байры – страна иллюзий. Они строят роскошные библиотеки и заполняют их бестолковыми книгами. Заказывают великолепные картины на стены с изображением разрушающихся деревень. Мой отец рассказывал мне историю о пирах, которые в Лукубе устраивают в честь годовщины погребения умершего родственника. В нижних деревнях существует традиция, в соответствии с которой каждая семья в канун такой годовщины оставляет подношения духам на берегу Хируна. В наши дни эти подношения ограничиваются безделушками и едой, которую люди могут пожертвовать, но в прошлые века султанши заставляли жителей нижних деревень отдавать Хируну самого сильного ребенка в семье. Если ребенок тонул – семье говорили, что река благословила их, забрав этого ребенка, если же он выживал, то семье запрещалось иметь детей в будущем.

– Дай угадаю, – сказала я. – Нижние деревни голодали. Детей, которые могли выжить в самые суровые зимы, бросали в Хирун, а слабых оставляли, чтобы те чахли на глазах у родных.

– Бывшая султанша хотела кормить как можно меньше голодных ртов, – подтвердила Сэфа. – Султанши Лукуба – это не те женщины, с которыми можно шутить, Сильвия. Их мастерство обмана не имеет себе равных.

Если уж им удавалось убедить родителей утопить собственных отпрысков простой улыбкой, то что они могли зародить своими зловещими шепотками в моем собственном сердце?

Храп Марека и янтарное сияние рассвета на гобелене напротив моей кровати убаюкали меня, и я погрузилась в беспокойный сон. Мне снились красноглазые люди в масках, ухмыляющиеся мне в темноте, и дети, плескающиеся в кипящем Хируне.

Когда я проснулась, солнце уже висело высоко над горизонтом, а в дверь кто-то настойчиво стучал.

– Сильвия, – услышала я голос Джеру. – С тобой все в порядке?

Марека и Сэфы уже не было в комнате, и, выругавшись, я на шатких ногах дошла до платяного шкафа. Женщины уже разложили мои вещи по местам, и я вытащила первый попавшийся предмет одежды, который оказался платьем.

– Который час? – спросила я, и из-за двери донесся усталый голос:

– Уже полдень.

Сколько же времени он стучит в дверь?

Влезая в платье, я зашагала по комнате.

– О нет, как ты мог позволить мне спать так долго?

– Я? – возмущенно отозвался Джеру. – Прежде чем пойти в столовую, Марек и Сэфа пытались разбудить тебя три раза.

Кропотливая работа Сэфы над платьем не прошла даром. Приятный на ощупь шелк идеально подчеркнул все мои изгибы. Переливающееся фиолетовое платье было длинным, с одинаковыми разрезами по бокам, а две крошечные булавки с символом Низала на головках поддерживали тонкие бретельки на моих плечах. Если бы я так не опаздывала, то нашла бы другое платье, ведь эти разрезы доходили мне до середины бедра, и когда я двигалась – они демонстрировали просто километр моей обнаженной кожи.

Глядя на себя в зеркало, я нахмурилась и поспешила выйти за дверь.

– Что это на тебе надето? – вытаращил глаза Джеру. – Это, случайно, не платье для банкета?

– Может быть, – ответила я, теребя ткань. – Но банкет состоится только завтра, и, возможно, никто этого не заметит.

Джеру открыл рот, чтобы что-то мне сказать, но, видимо, передумал и покачал головой.

– Несомненно, Сэфа знакома с модой Лукуба.

Мы промчались мимо залов, украшенных замысловатыми гобеленами в изящных резных рамах, в которых суетились слуги. Преодолевая поворот за поворотом, я уже подумала, что мне стоило попросить Арина поделиться картой дворца Слоновой кости. На протяжении первых трех недель в туннелях он приносил мне стопки книг, информация в которых в основном охватывала схемы зданий, в которые мы будем заходить, и инструкции по соблюдению исторических обычаев, принятых в каждом королевстве. Но я почти не прикасалась к этим книгам, поскольку единственным свободным временем в моем распоряжении были пятнадцать минут с момента принятия ванны до погружения в мертвый сон. Сейчас я об этом жалела. Великолепие этого дворца просто гарантировало, что я здесь заблужусь.

Оттенки красного на стенах сменились чистой слоновой костью, а огромные гобелены – меньшими по размеру картинами в рамках. Мне хотелось остановиться, чтобы изучить их, но Джеру заставил меня идти дальше, пока мы не подошли к крылу султанши. Вход в следующий зал закрывал тяжелый бархатный занавес, и, отодвинув его в сторону, Джеру открыл моему взору два параллельных ряда стражников, стоящих вдоль стен. Стражники Низала стояли с одной стороны, и стражники Лукуба – с другой.

– Чемпион Низала! – провозгласил Джеру, подтолкнув меня вперед.

Увидев, как стражи Лукуба переглянулись, а на лицах стражников Низала появились улыбки, я не знала, какая из этих реакций была хуже.

– Иди! – прорычал Джеру, и я заставила себя двигаться.

Два солдата с каждой стороны, стоящие ближе всех к дверям, ухватились за засов, и двери распахнулись, открывая вход в зал для приема гостей, еще более богато украшенный, чем остальные. С потолка свисали шары, сплетенные из лент, а вдоль стен развевались прозрачные занавески. В клетке прыгала изящная птица с белым клювом и красными перьями, которые напоминали мне цвет кристаллов на теле рубиновой гончей. Посмотрев прямо перед собой, я увидела, что друг напротив друга сидят Арин и потрясающе красивая женщина, которых разделял лишь поднос с изысканными десертами.

При моем появлении они синхронно посмотрели в мою сторону. Арин, как обычно, был образцом самообладания. Его внешний вид был безукоризнен, волосы идеально уложены в пучок на затылке, а свою обычную форму он сменил на более царственный наряд. Вдвоем они представляли собой настолько удивительное зрелище, что, нервничая, я стала разглаживать руками платье, с трудом удерживаясь от того, чтобы не начать теребить ткань. Я тосковала по комфорту привычной мне одежды.

– Ваше величество, – склонила я голову. – Это большая честь для меня.

Когда султанша Вайда подошла ко мне ближе, у меня отвисла челюсть. Легкая и изящная на вид, она держалась с уверенностью человека, по крайней мере в три раза старше ее возраста. Ее белое платье сияло на фоне гладкой и смуглой кожи, а десятки замысловатых косичек, в которые были старательно вплетены крошечные белые и рубиновые цветочки, ниспадали ей на талию. Стройная и широкоплечая, она смотрела на меня умными темно-карими глазами.

– Сильвия из Махэра, для меня честь познакомиться с тобой.

Прежде чем я успела отреагировать, она наклонилась и поцеловала меня в щеку. Мой глаз нервно дернулся, но я успешно удержалась и не вздрогнула от ее прикосновения.

– Присоединяйся к нам.

– Простите за опоздание. – сказала я, усаживаясь рядом с Арином на изогнутый диванчик.

К моему удивлению, он не стал освобождать мне место, и я подумала о том, неужели он держится рядом на случай, если придется во что-то вмешаться?

Сложив руки на коленях, я остро ощутила их близость к бедру Арина.

В ответ на мои слова Вайда махнула рукой, каждый палец которой был унизан кольцами.

– Я не люблю ночные путешествия по лесам и ничуть тебя не виню. Никто не сможет меня заставить отказаться от своих удобств.

– Мы обсуждали, насколько быстро ты продвинулась в своем обучении, – сказал Арин.

– Мне в этом очень помогли.

– Не возражай, дорогая, – засмеялась Вайда, и ее смех был похож на музыку. – Только не в моей компании.

Я невольно вспомнила предостережения Арина относительно Вайды. Он часами рассказывал мне, чего следует ожидать ото всех, с кем мы столкнемся во время Алкаллы, и его описание султанши меня озадачило.

– Должно быть, Вайда сочтет тебя ничтожной и простой деревенской сиротой с жаждой славы. Не разубеждай ее в этом и ни в коем случае ничем не выделяйся, – сказал он. – Султанша играет с людьми, как кошка с мышами, для собственного развлечения. Если она решит, что ты заслуживаешь ее внимания, то ее миссией перед твоей смертью станет выпытать у тебя все секреты и сожрать твою душу.

Арин был не склонен к драматизму, поэтому на его слова стоило обратить внимание.

– Как же изменилась твоя судьба, дорогая Сильвия. Это же великолепно! – запела Вайда, размешивая ложку сахара в своем напитке. – Я не могла поверить, что ученица аптекаря из нижних деревень Омала избрана для Алкаллы. Да еще и выбрана самим наследником Низала. Должна признаться, что в моем королевстве некоторое время об этом говорили больше, чем о чем-либо другом, и мой бедный чемпион был очень расстроен, потеряв внимание толпы. – Она подтолкнула ко мне чашку, усыпанную рубинами, и, осмелившись взглянуть на Арина, я увидела, как он слегка кивнул.

Взяв чашку с красным напитком, я сделала глоток.

Каркаде.

Сквозь чай из гибискуса пробивался сухой привкус, который перебивал даже избыток сиропа. Этот напиток считался напитком Джасада, но это меня не насторожило. После падения Джасада стервятники набросились на нашу культуру, вырывая самые лучшие кусочки для своих гнезд. В Махэре я сама была тому свидетелем, наблюдая, как пекари подбрасывают айшбалади в печи, будто они делали это на протяжении многих поколений. Впрочем, Адель, вероятно, так и делал.

– Я благодарна, – произнесла я, когда стало ясно, что Вайда ожидает ответа.

– Ах, благодарность. – Вайда наморщила нос. – Вырежи ее самым острым ножом и выброси в Хирун. Благодарность цепляется за цепочку и опускает шею женщины гораздо ниже, чем она может подняться для борьбы. Ты же заслужила свое место, верно?

– Верно. – Я готова была сказать что угодно, лишь бы она перестала со мной разговаривать.

– Скажи, Сильвия, а твой муж, наверно, с нетерпением ожидает твоего благополучного возвращения домой?

– Мой кто? – моргнула я и почувствовала нарастающее беспокойство Арина.

– Вайда…

Но, к моему удивлению, Вайда была первой из тех, кто на моей памяти осмелился перебить Арина:

– Значит, ты не замужем? Возможно, ты чья-то любовница? – На мое нарастающее недоумение Вайда слегка откинулась на спинку кресла, выглядя при этом искренне расстроенной.

– Прошло уже много лет с моего последнего посещения Омала, но неужели все его жители разучились ценить красоту?

Взяв себя в руки, я слегка сузила глаза.

– Не волнуйтесь, ваше величество. Моя жизнь не лишена самореализации.

Сидевший рядом со мной Арин был напряжен и проделывал фантастическую работу, скрывая это. Мы же с Вайдой уставились друг на друга. Я подумала о людях в колодцах, томящихся в этой грязи, страдая от приближения медленной и недостойной смерти. Арин сказал, что ей нравится играть с людьми, поэтому мне нужно было отвести взгляд, покраснеть и начать запинаться, но, к моему ужасу, когда я отвечала на ее вопрос, на поверхность всплыли остатки моего королевского высокомерия.

– И кто же обеспечивает эту самореализацию? – спросила она хриплым голосом, многозначительно переведя взгляд на Арина, и мы оба выпрямились, словно от удара.

– Хватит, – прорычал Арин, когда эта женщина нанесла трещину даже его железному самоконтролю. – Не настраивай против себя моего чемпиона, мы гости в твоем доме.

Вайда взяла свою тарелку в руки, и атмосфера в комнате мгновенно изменилась.

– Сильвия знает, что я шучу. В любом случае я уже люблю ее. А любопытство – то еще искушение, и никто не знает этого лучше тебя, Арин.

Хотя в течение следующего часа внимание Вайды оставалось приковано к Арину, я не сомневалась, что она следила за каждым моим движением. Слишком нервничая, чтобы взять сладости, разложенные на подносе, я оставалась сидеть на своей стороне дивана, пока мы не покинули ее приемную.

Арин провел нас мимо дворцовых двориков к цветущему саду.

– Одно из любимых мест Вайды, – поведал Арин.

Сад окружали стражи, одетые в цвета различных королевств, а мимо нас с бешеной скоростью в масштабных приготовлениях носились слуги.

– Присядь у маков и сделай вид, что любуешься ими, – сказал Арин, опустившись на бетонную скамью.

– Какие из них маки? – спросила я, поборов неловкость.

Махэр не тратил плодородную почву на растения, которые нельзя было употребить в пищу или использовать в лечебных целях. Единственные цветы, которые я могла распознать с первого взгляда, были те, о ядовитых свойствах которых предупреждала меня Ханым. На лице Арина даже не промелькнуло намека на презрение, когда он указал на клумбу красных цветов с тонкими, похожими на пергамент лепестками, загибающимися вверх вокруг нечеткого черного центра.

Благодарно улыбнувшись, я присела на землю, поджав ноги под себя.

– Я знаю, что ты собираешься сказать мне.

– И?

– Я не должна была так смотреть на нее.

– Ты хорошо справилась, Сильвия.

Я притворилась, что падаю в маки, и его рот искривился в усмешке.

– Жаль, что ты смотрела ей прямо в глаза, поскольку Вайда гордится тем, что умеет провоцировать людей на разного рода вещи. Она находит тебя интересной, но не будет тебя дразнить, если ты будешь находиться рядом со мной. Она не может позволить себе разжигать вражду между Лукубом и Низалом.

В моей голове промелькнули воспоминания о кукле с запятнанным флагом, которую я видела в Комнате реликвий.

– Битва при Зинише, – вспомнила я. – Она должна соблюдать мирное соглашение.

– Конечно, соглашение играет ключевую роль, но, с ним или без него, Вайда не сможет переступить через меня.

Мое платье зацепилось за колючку с соседнего куста.

– Она боится тебя?

– Она не единственный человек, способный играть в эту игру, – сказал Арин с оттенком аристократического презрения. – Я знаю Вайду с детства, и наши умы во многом совпадают.

– Что ж, это ужасно. – Я подобрала ноги, усаживаясь поудобнее, и оставила попытки поправить разрез платья, обнаживший мое бедро. – Значит, мы отправляемся в дорогу послезавтра, как только наступят сумерки?

Арину потребовалось слишком много времени ответить, и мне показалось, что он впервые обратил внимание на мое платье. Он прошелся по мне взглядом, от которого у меня пересохло во рту. Обычно внимание Арина не задерживается на мне, и уж точно он никогда не разглядывал меня столь пристально.

– Тебе идут цвета Низала, – произнес он, и в моем животе запульсировало что-то опасное.

Я не смогла удержаться и тоже стала изучать изменения, произошедшие в его одежде, которые я заметила ранее. Шнуровка его рубашки начиналась у ключиц, и мне казалось неправильным видеть его горло таким обнаженным. После того, как мы вышли из покоев Вайды, волосы выбились из пучка на его затылке и теперь словно серебристое облако обрамляли его лицо. Арин из Низала был безумно элегантным мужчиной, и мне захотелось вскрыть его тело, чтобы сравнить наши кости и понять, почему его кости придавали ему изящество, а мои причиняли мне боль в спине.

Чтобы отвлечься от своих мыслей, я переключила свое внимание на цветы. Наверно, я слишком долго вдыхала туннельную пыль, и от нее у меня помутилось в голове.

– Выходим в сумерках, да, – запоздало ответил Арин. – Наш маршрут в Орбан будет длиннее, чем у других.

Это потому что остальные не пойдут через Меридианный перевал, который представлял собой узкий и плоский каньон, зажатый между двумя красноватыми скалами. Хотя он простирался всего на три мили, многие всадники встретили там свою гибель, попав под падающие валуны, или были убиты преследующими их бродягами и беглецами, обычно разбивающими лагерь у перевала. Когда-то на перевале произошла резня. Десять семей джасади, спасавшихся от захвата в Омале, оказались зажатыми в ущелье омальскими стражниками с одной стороны и солдатами Низала с другой. Их ждал бесславный конец.

Большинство чемпионов, покидающих банкет, отправлялись по маршруту купцов между Лукубом и Орбаном, но Арин не хотел рисковать тем, что ураби или муфсиды могут похитить меня в толпе путешествующих экипажей, так что мы были единственными, кто решил пройти через Меридианный перевал.

Я уже решила спросить Арина о том, поедем ли мы с ним снова в одной карете, как по моей руке, которую я прижимала к земле, прошелся рыжий кот, и, отпрянув, я раздавила три цветка. Я слышала, что бродячие кошки были обычным явлением в Лукубе, и, похоже, даже дворец Слоновой кости не смог от них уберечься. Котенок улегся на мое платье и, взмахнув хвостом, поднял в воздух кучу рубиновых лепестков. На колени к Арину плюхнулся кот постарше и уставился на меня.

Лениво почесав его за ушами, Арин сказал:

– Позволь слугам помочь тебе. Охранники обыскивают любого, кто входит в твою комнату, так что женщины, приходящие на помощь, не представляют опасности. Если выделенные тебе слуги буду слоняться без дела, это плохо отразится на их службе у Вайды.

Как только кошки разбежались, мы продолжили нашу прогулку.

– Ты разрешаешь своим слугам помогать тебе принимать ванну и раздеваться? – спросила я, но сразу покраснела и пожалела о своем вопросе.

Я не могла себе представить, что Арин позволяет кому-то снять плащ с его плеч или расстегнуть тугие лямки его мундира. Стал бы он смотреть на них, пока их дрожащие пальцы раздевают его, или, не шевелясь, уставился бы в дальнюю стену с пустым безразличием на лице.

Я нахмурилась. Чушь султанши о любовницах явно взбудоражила мои чувства. Арин был привлекателен. Это было так же очевидно и неоспоримо, как солнце над моей головой, но я потратила почти двадцать один год на то, чтобы научиться признавать привлекательность, не испытывая при этом влечения. Я никогда не жаждала тех физических отношений, за которыми гонялся Марек, и сопереживала девушкам в замке. Особенно Гане. Эта подопечная Райи каждую неделю наряжалась в свои лучшие платья, пела баллады и наносила духи на свои запястья и за уши.

– Есть какая-то сила в покорении недоступного, – сказала она однажды, после того как отвергла ухаживания очередного парня.

В тот день обитатели замка отправились к Зейле на праздничный чай и ахву[20] после удачной распродажи. Зейла расстелила на полу тростниковые ковры, и все мы сидели на подушках, вышитых бисером, вокруг деревянного стола, расположенного у наших ног.

Сидя рядом с Сэфой и Мареком, потягивая горькую ахву из чашки со сколом, я услышала разговор Ганы с Далилой:

– Мужчина не видит женщину, Далила. Их интересует только власть. И они выбирают ту, у которой из нас ее больше всего, с намерением выкачать ее до последний капли.

Очевидно, эта черта было присуща не только мужчинам, потому что при мысли о завоевании наследника Низала меня охватил мрачный трепет. Мне бы хотелось украсть часть силы Арина и увидеть, как он сдается на мою милость.

Ветерок взъерошил волосы наследника, и он хихикнул, возвращая меня в настоящее.

– В мои покои не допускаются посторонние, но Вайда давно смирилась с моей эксцентричностью.

Озадаченная таким жутким направлением своих мыслей, я отошла подальше от Арина.

– Надо готовиться к банкету, – сказала я и, пройдя через дворцовые ворота, с которых на меня смотрела рубиновая гончая, поспешила во дворец.