Сначала я никак не могла заставить себя пойти в замок, а потом, когда все же решилась посетить его, Райя, кудахча вокруг меня, пыталась накормить меня едой на десять порций и ворчала по поводу темных кругов под моими глазами. Девочки выспрашивали меня о наследнике и тренировках, а Фэйрел… Фэйрел пыталась скрыть свою боль, чтобы не причинять мне неудобства. Возможно, в будущем она снова станет слишком много болтать или просто будет смотреть в потолок и притворяться, что она одна, как это делала я, когда впадала в мрачное настроение. Конечно, это было эгоистично и выдавало мою слабость, но мне просто было невыносимо видеть, как Феликс изменил Фэйрел. Если не навсегда, то на данный момент.

Пока я ждала Уэса и Джеру на улице, я поплотнее запахнула плащ. От холода мое дыхание клубилось белыми облачками. Топот лошадей донесся до меня с противоположного конца дороги, и я повернулась, дрожащая и готовая высказать язвительное замечание приближающимся солдатам, но вместо Уэса и Джеру по дороге ко мне приближался Арин. Он передал мне поводья лошади, которую привел с собой, и стал настороженно осматривать улицу позади меня.

Я подавила улыбку, убеждаясь, что он всегда и везде ищет угрозу.

– Почему ты здесь? В Гаре что, больше нет дел?

Пока я садилась на лошадь, Арин оглядывал деревья, и я была уверена, что его острый слух напрягался в поисках любых странных звуков.

– Осторожность никогда не помешает, – сказал Арин. – Моя вера в моих солдат пошатнулась.

– Ты что, параноик? Успокойте меня, сир, иначе я упаду с лошади.

Уголок его рта приподнялся в улыбке, и я мысленно отпраздновала свою маленькую победу. Я подумала, смогу ли я когда-нибудь увидеть, как наследник Низала улыбается, не видя себя при этом так, будто он делает что-то немыслимое.

– Тебе следовало послать сюда Уэса и Джеру. Своим присутствием ты пугаешь жителей деревни.

– Я ничего не сделал, чтобы напугать их.

– Ты просто существуешь на этом свете, – посмотрела я на него.

– Несмотря на все твои старания.

Я удивленно повернулась. Наследник Низала шутил. Он словно был птицей, расправляющей крылья для первого полета. Чудо из чудес. Стук копыт лошади затих, когда мы проехали стену, отделяющую Махэр от Эссама, и грунтовая дорога сменилась лесом. Я расслабилась, сидя верхом на своей кобыле, держа поводья свободно на бедре. С ближайших к стене деревьев свисали бело-голубые фонари, а нижние ветви украшали глиняные миниатюры любимых Капастрой рошельясов, синечешуйчатых защитников Омала.

Арин посмотрел на кусок крашеной овчины, накинутый на нижние ветви, на которой были вышиты буквы «Мехти». Чемпион Омала.

– Опасно, – пробормотал Арин.

– Нет, празднично.

– Ты снова споришь со мной. Должно быть, тебе стало лучше, – сказал он, когда наши лошади сблизились.

– Мне на самом деле лучше. – За исключением момента посреди нашего разговора с Рори в его лавке, головокружение и тошнота больше не появлялись, хотя вчера я сомневалась, что смогу хотя бы удержаться в вертикальном положении на своей лошади. – Я не скажу тебе, что ты был прав, ты всего лишь был не так не прав, как обычно.

В отличие от его губ, глаза Арина блестели от смеха. Пребывание вдали от меня в течение нескольких часов сотворили чудеса с его настроением.

– Я приму твой вернувшийся энтузиазм к подтруниванию, как хороший знак.

Наши колени столкнулись, и я поправила поводья, увеличивая пространство между нашими лошадьми. Мы проехали мимо того места, где, уже ставшая гниющим призраком, Ханым украла несколько лет моей жизни, и чем дальше мы уезжали от Махэра, тем сильнее становилось ощущение, что я никогда больше сюда не вернусь. Вероятность того, что я погибну в лесу Аюме в Орбане во время первого же испытания, была невероятно высока, и от этих мыслей мое дыхание участилось, вырываясь наружу белыми струйками пара. Я погибну на Алкалле как чемпион Низала и встречу свою погибшую семью в цветах врага.

– Мне всегда нравилась архитектура, – внезапно признался Арин. – В юности я изучал эскизы Цитадели и других дворцов.

От столь простого разговора я покраснела от смущения, а Наследник продолжал смотреть вперед.

– Архитектура? – переспросила я.

Это занятие для людей, внимательных к деталям. Оно достойно человека, который однажды потратил сорок минут на то, чтобы все стрелы в колчане лежали одна к другой.

– Архитектура Уср Джасада вызывала во мне особый интерес, – сказал Арин, направив своего коня в сторону от мертвой птицы. – Уср Джасад был настоящим чудом, и без магии его южное крыло точно рухнуло бы. – Он покачал головой. – Жаль, что мы его потеряли.

Я не могла поверить своим ушам.

– Жаль, когда ломается колесо телеги, или жаль прийти домой и обнаружить, что самые вкусные фрукты уже съедены до тебя, а то, что случилось в Джасаде, – это зверство.

– То, что произошло в Джасаде, было вполне заслуженным, – не раздумывая произнес он, и я натянула поводья своей лошади, останавливаясь.

– Заслуженным? Твой отец наслаждался, превращая Джасад в руины. Когда он ровнял дворец с землей, тебе следовало упомянуть о том, что дворец тебе нравится. Возможно, тогда он бы сохранил для тебя часть южного крыла. – Ярость натянула мои браслеты и вонзила свои острые когти в мой череп.

Я вновь испытала горе, ярость и страх.

В дюжине футов от меня Арин тоже развернул своего коня. Поджав губы, мы спешились одновременно, и я услышала, как над нами пронзительно закричала одинокая птица, закружив вокруг.

– Ты не имеешь ни малейшего представления о том, что произошло в Джасаде.

– Правда? – Я сжала руки в кулаки. – Ну, просвети меня. Возможно, было еще какое-то королевство, которое опустошил твой отец?

Самая темная зимняя ночь не могла сравниться с холодом в голосе Арина:

– Я достаточно долго позволял тебе упорствовать в своих иллюзиях, но мы не аморальные палачи, а джасади далеко не невинны.

На этот раз я перестаралась. Легкое раздражение, которое проявлялось в нем всякий раз, когда я оскорбляла его отца или Низал, наконец-то достигло апогея.

– Знаешь ли ты, что Малик Нияр во время территориального спора возглавил набег через Эссам на южные земли Лукуба и использовал магию как оружие, чтобы задушить молодых лукубских солдат, спавших в это время в своих палатках. Слышала ли ты о том, что Малика Палия наложила чары на омалийские поля, чтобы сгноить их урожай и заразить скот? Целые деревни тогда вымерли от голода.

– Прекрати! – вскрикнула я. – Ложь ниже твоего достоинства.

Но мой крик еще больше разозлил его, и мне пришлось подавить инстинктивное желание отпрянуть.

– На протяжении сотен лет Джасад прославлялся за счет погубленных им жизней. Достаточно вспомнить то, что последние Малик и Малика убили любовника собственной дочери, отца ее ребенка, потому что союз с Омалом означал конец их кровному процветанию. Они заточили наследницу Джасада в башню, чтобы заставить ее замолчать, когда она потребовала, чтобы они прекратили магическую добычу в бедных вилайах Джасада. Джасади жили в ужасных условиях и умирали толпами, и почему? Потому что король и королева желали больше магии для своего дворца. Они коллекционировали магические артефакты и натравливали другие дворы друг на друга. С тех пор не существовало более коварных членов королевской семьи.

Арин еще никогда не говорил так много за один раз. Мой пульс стучал в висках, а давление из браслетов переместилось на голову. Он лгал так же, как Ханым и та женщина-муфсид. Они все были связаны ненавистью к Джасаду.

– Прекрати, – повторила я уже тише.

Где-то внутри меня пробудилась к жизни затаившаяся угроза. Я чувствовала, как ее пальцы постукивают по моему позвоночнику.

– Сотни людей погибли на Кровавом пире, но для нападения на них кто-то использовал магию. Магия неизбежно приводит к тирании и жестокости. Она пожирает человека до основания, и нельзя допустить, чтобы она снова расцвела. Мой отец отнюдь не в одиночку расправился с Джасадом. Каждое королевство прислало своих солдат, чтобы никто не смог предъявить законных притязаний на трон выжженного королевства. Воспринимай его действия как хочешь, но я не позволю тебе питать иллюзии насчет невиновности Джасада.

В моей голове широкими полосами вспыхнула агония, подстегивая запертую в клетку моего тела магию. Зрение заволокла белая пелена, и я почувствовала, как мое тело посылает в воздух бешеные импульсы предупреждения, но Арин не понял моего молчания и, вздохнув, продолжил:

– Я понимаю твою позицию…

– Арин… – уже задыхаясь, проговорила я, впервые озвучив его имя своими губами. – Пожалуйста, остановись.

Наконец он обратил внимание на мое состояние и, напрягшись, наклонил голову. Его глаза расширились, когда он первым заметил бегущее в нашу сторону существо, скрывавшееся до этого в тени. Оно прыгнуло прямо на Арина, и за две секунды между его взлетом и приземлением я оценила монстра. Его тело, состоящее из острых красных кристаллов, поблескивающих в тусклом свете, было красивым. Смертоносно заостренные рубины покрывали его тело от лап, которые были шире моих бедер, до длинных ушей. Он был слишком велик, чтобы быть волком, но большего внимания, конечно, заслуживали его зубы. Если бы они вонзились в Арина, то пронзили бы его тело насквозь или разорвали бы на части.

– Отлично! –крикнула Ханым, но я щелкнула пальцами, и существо остановилось.

Оно не замерло, но воздух вокруг него сгустился и сделал его движения тяжелыми и неповоротливыми. У меня оставалось меньше минуты, прежде чем существо прорвется сквозь мою магию.

Моя лошадь бросилась вслед за бегущей без седока лошадью Арина.

– Держись, сколько сможешь. – Арин достал из сапога круглый предмет, похожий на компас, и снял перчатки. – Если твоя магия ослабнет – беги не оглядываясь и не реагируй ни на что позади себя. Доберись до барьера над туннелями. Гончая не сможет его преодолеть.

– А ты? – спросила я и увидела, как когти цвета слоновой кости дернулись в воздухе.

Тридцать секунд.

Предмет, который вынул из сапога Арин, раскрылся и вытянулся. Теперь с каждой стороны двух плоских дисков торчали крошечные металлические шипы.

– Будет больно! – предупредил Арин и сжал мою обнаженную руку в своей.

Реакция была незамедлительной. Моя магия с ревом устремилась к поверхности моей кожи под браслетами. Агония, похожая на ту, которую я испытала в той Комнате реликвий, снова вернулась. Моя магия сдавила мои кости изнутри, а хватка Арина стала настолько сокрушительной, что если бы не чудовище в футе от меня, возможно, я испугалась бы совсем другого.

Внезапно моя магия, направленная на существо, ослабла, и Арин рванулся вперед как раз в тот момент, когда существо взмахнуло огромными когтями, и засунул руку ему в пасть. Кажется, он потерял рассудок. В этот раз моя магия оказалась сильнее. С ее помощью я разжала челюсти существа, в то время как Арин, который явно страдал приступом безумия, протолкнул предмет к нёбу пасти монстра. Неподалеку от нас огромный валун разлетелся на осколки, и на нас дождем посыпались ветки с трясущихся деревьев.

Хоть раз в своей проклятой жизни веди себя прилично! –обратилась я к своей магии.

Существо снова метнулось к Арину и зарычало.

– Назад! – прокричала я.

Поток моей магии будто бы дрогнул, а Арин высвободил руку как раз в тот момент, когда зубы существа сомкнулись. Казалось, предмет во рту привел его в замешательство, и чудовище затрясло головой, пытаясь выплюнуть эту вещь. С помощью магии я попыталась бросить в него лежащее неподалеку бревно, но, видимо, моя магия не заинтересовалась им, а предпочла взорвать еще один валун. Красные глаза существа оглядели Арина, но сузились, сосредоточив свое внимание на мне.

– Ты уже должна распознавать, когда за тобой посылают тварей, –сказала Ханым. – Это не случайно.

Я уставилась на зверя не мигая.

– Подожди, – сказала я Арину. – Не двигайся.

Он вскочил на ноги, явно намереваясь проигнорировать мою просьбу, но не на этот раз. Я направила свою магию в его сторону, и командир застыл.

– Сильвия. – Глаза Арина расширились и устремились на существо, движущееся в мою сторону. – Уходи!

Если я ошибаюсь, то с позором умру.

Я потянулась к голове существа, осторожно обхватив его массивную пасть ладонями. Арин издал приглушенный звук удивления и ужаса, но тварь не бросилась на меня, а присела на задние лапы и тяжело задышала. Глаза, сделанные из тех же кроваво-красных драгоценных камней, составляющих его зазубренное тело, смотрели на меня.

– Ты меня видишь? – прошептала я.

Один джасади не смог бы наколдовать такое существо, как это. Тем более, чтобы оно выполняло его приказы и видело его глазами. Это дело рук нескольких джасади, и довольно могущественных.

– Я не понимаю, ты пытаешься убить меня или связаться со мной?

Собравшись с духом, я просунула руку сквозь зубы существа и нащупала прилипший к его нёбу предмет Арина. Я провела пальцем по его краям.

– Позвольте мне представиться должным образом, – пробормотала я, чтобы меня слышали только существо и его хозяева. – Я Сильвия, деревенская сирота и ученица аптекаря. Меня нельзя завербовать или напугать.

Когда я надавила на какой-то выступ на предмете в пасти существа, шипы на нем натянулись. Видимо, Арин не успел активировать переключатель, и мне стало почти жаль это несчастное создание. Как только магия, поддерживающая в нем жизнь, погаснет – он превратится в пыль, из которой появился.

– Время нашей встречи приближается, друзья мои, но возьмите на заметку то, что сейчас произойдет, – сказала я и нажала на переключатель.

Существо завыло и отпрянуло, вырвав кусок ткани из моей туники. Я отскочила назад, когда оно начало корчиться, мотая головой из стороны в сторону. Его передние лапы подогнулись от очередного заунывного воя, и, перестав брыкаться, оно осталось неподвижно лежать в грязи. Тогда я осмелилась подойти ближе. Его лапа дернулась, и мое внимание привлекала белая вспышка, мелькнувшая перед моими глазами. Из его лапы на землю упал клочок пергамента.

– Он мертв, – сказал Арин, напугав меня.

Он присел на корточки и стал вытаскивать свое оружие изо рта существа, а затем, вытащив его, повернул на нем диски в разные стороны, и шипы втянулись вовнутрь. Встав, Арин долго смотрел на украшенный драгоценностями труп существа, а я развернулась к нему спиной и развернула записку, чувствуя, как часто бьется мое сердце. Я стала вчитываться в слова, которые были написаны на ресаре, и поскольку в записке не упоминалось мое настоящее имя, я передала ее Арину, и он прочитал написанное вслух:

– Мы продемонстрировали вам нашу силу. Объединившись, мы сможем поднять Джасад из пепла и пойти войной на тех, кто хотел бы увидеть наше истребление. Никому больше не доверяй. Счет врагов Джасада начинается изнутри. – Арин провел большим пальцем по нижней части пергамента, на которой вспыхнули крылья китмира. – Это печать ураби.

Начинается изнутри?

Кого они имели в виду? Ханым или муфсидов? Насколько глубоко проникли муфсиды в королевство до Кровавого пира? Возможно, все эти ужасные события, которые описывал Арин, произошли благодаря им? Мне было легче поверить, что мои бабушка и дедушка были некомпетентны как король и королева, чем в то, что они были коррупционерами.

Я вытянула шею в поисках наших сбежавших лошадей.

– Нам нужно идти.

Арин засунул записку в карман и тоже стал осматривать бескрайную дикую местность вокруг нас.

– Должно быть, они узнали, что один из членов муфсидов связался с тобой, и теперь следят за дорогой в Махэр.

Я нервно осмотрелась вокруг себя. Они все еще могли быть поблизости.

Арин наклонился, чтобы поднять свои перчатки, и поморщился. Это было едва заметно, и в случае с другим человеком я бы это проигнорировала, но то, что это сделал Арин, было равносильно крику дюжины солдат. Он держался за правый бок, куда гончая нанесла ему удар.

– Что ты там говорил о мучениках? – спросила я. – Теперь ты злишься, потому что я применила к тебе свою магию? Ты преодолел ее чары за полминуты.

Он надел перчатки, делая вид, что меня не существует, но ткань его плаща на правом боку была чуть темнее, и я вскинула руки вверх.

– Прекрасно! Если ты хочешь тихо истекать кровью в течение следующего часа, я не буду тебя останавливать, но не жди, что я потащу тебя в туннели, если ты потеряешь сознание.

– Я не потеряю сознания, – ответил Арин.

– Ну конечно, ты же могущественный, бессмертный человек, невосприимчивый к ранам простых людей. Если ваше высочество соизволит позволить мне перевязать его рану, я не могу выразить, какая это будет для меня честь.

– Ладно, – нахмурился Арин. – Только если ты не будешь пользоваться своей магией. Потому что до сих пор я не знал, что она наделила тебя способностями целителя. А то я не уверен, что ты не причинишь мне еще большего вреда.

– Ты ранил меня в самое сердце. – Я приложила руку к своей груди. – Так или иначе, я попытаюсь найти в себе силы прожить еще один день, потому что у меня нет желания быть замешанной в убийстве наследника Низала. Я хотела бы испытать удовольствие, убивая тебя своими руками. Снимите, пожалуйста, жилет, ваше высочество. Я обещаю защитить вашу добродетель.

Судя по его мрачному взгляду, он не оценил моей заботы. Арин одним рывком разорвал шнуровку жилета, и к моему лицу подкатил жар. Пока я изучала свои ногти, он снял плащ, жилет и тунику, и я втянула воздух сквозь зубы, осмотрев его тело. Существо оставило множество царапин на его боку, некоторые были достаточно неглубокими, чтобы на них можно было временно не обращать внимания. Но четыре царапины были размером с мое предплечье. Как у него получилось все еще находиться в сознании?

– Ну? – Он направился к подножью дерева, сел на бревно и выпрямил спину, отведя левую руку от ободранного бока.

Я присела на корточки напротив него и взяла в руки его тунику. Материал был тоньше другой нашей одежды, но рвался нелегко.

– Мое ученичество у Рори не ограничивалось погонями за лягушками. – На самом деле все было как раз таки наоборот, но Арину не нужно было об этом знать.

Я сама научилась перевязывать свои раны тряпками и использовать чашки с грязной водой, когда Ханым оставляла меня, чтобы я могла привести себя в порядок.

Наконец-то рукава туники поддались моим рывкам, и в конце концов я порвала их на длинные лоскуты, избегая смотреть Наследнику в глаза.

– Ты не сказал мне, на что сердишься.

– На то, что ты забыла упомянуть о своей скрытой способности чувствовать рубиновых гончих.

– Рубиновые гончие? Вот так название. А разве это не сторожевые собаки Байры? – спросила я. – Я думала, они вымерли.

После погребения Авалинов магия во всех королевствах стала угасать, как догорающая свеча. Но чтобы умереть, рубиновым гончим потребовалось на три столетия больше, чем рошельясам Капастры. В свое время эти ослепительные гончие выполняли только приказы султанш Лукуба. Они вступали в бой вместе с самыми свирепыми конями Лукуба и рыскали по территории дворца Слоновой кости по ночам. За столетие до Зинишской битвы рубиновые гончие стали болеть и умирать, несмотря на все усилия султанш. Магия уже исчезла в Омале, и поскольку Лукуб должна была постигнуть та же участь, рубиновые гончие гнили как фрукты, посаженные в зараженную почву. Орбан лишился магии, как и все остальные королевства тридцать лет спустя.

– Так и есть. Воскресить рубиновую гончую – это неслыханное дело. Ураби будут ослаблены после использования такого количества магии. – Взгляд Арина, хоть и затуманенный болью, все еще внимательно изучал окружающую обстановку. – Наверное, они действительно хотят произвести на тебя впечатление.

Я связала полоски рукавов вместе.

– Будет больно, – предупредила я и зажала конец полоски между зубами.

Мышцы живота Арина напряглись, но он не издал ни звука, пока я туго обматывала импровизированную повязку вокруг его торса. Мне пришлось прижать колено к его бедру, чтобы дотянуться до спины. Костяшки моих пальцев касались его тела везде, где я накладывала бинты. Его груди, его талии и поясницы. Эффект от моей магии был значительно слабее в сравнении с тем, что я почувствовала, когда он схватил меня за руку.

Подняв взгляд, я обнаружила, что мое лицо находится всего в нескольких дюймах от лица Арина, а за его пристальным взглядом, устремленным на меня, скрывалось любопытство. Он был слишком внимательным для человека в его состоянии.

– Перестань так на меня смотреть, – потребовала я. – Я все делаю правильно.

Из груди Арина вырвался тихий смешок, и этот звук отдался вибрацией под ладонью, которую я положила ему на грудь. Это был первый раз, когда я услышала, как он по-настоящему смеется.

Благословенные волосы Байры, сколько же крови он потерял?

– Ты знаешь, что под твоим подбородком есть пять веснушек? – он сообщил мне эту информацию с такой серьезностью, будто она принадлежала его хранилищу секретов.

Я сдержала порыв потрогать свой подбородок.

– В Джасаде они называются хассаны, а не веснушки. – Я прокляла жар, который почувствовала на ушах и который означал, что они стали такого же оттенка, что и мертвая гончая, и быстро переключилась на то, что делала ранее.

– Ты болтаешься над каменистым руслом реки, сбиваешь с ног моих солдат и засовываешь руку в пасть рубиновой гончей, но при этом краснеешь при прикосновении к обнаженной груди мужчины?

Естественно, что от этих слов краснота на моих ушах распространилась на щеки. Следующую полоску ткани я завязала, затратив больше силы, чем намеревалась. И наследник издал болезненный вздох.

– Я не краснею. Боюсь, ты впал в бред.

– Может быть. – Арин откинул голову к дереву.

В моей шутке о том, что я не потащу Арина в туннели, может оказаться больше правды, чем я предполагала. Я заставила его сопротивляться моей магии и не знала, сколько крови он из-за этого потерял.

– Прости, – сказала я. – Я не должна была загонять тебя в ловушку. Просто ты… ты бы вмешался и без необходимости потерял бы одну из своих конечностей. Я знала, что она здесь из-за меня.

– Не делай так больше. – Любой намек на юмор исчез из его тона, и он стал совершенно мрачным. – Если бы ты ошиблась, я бы не смог освободиться, пока ты не испустила бы последний вздох, ведь только с твоей смертью разрушились бы и насланные тобой чары.

– У тебя было бы время убежать, если бы он убил меня первой. – Я закончила затягивать повязки, хотя готова была поспорить, что Арин скорее будет идти, истекая собственной кровью, чем позволит поддержать его тело.

Жаль, что упорство не может наделить человека никакими сверхчеловеческими способностями.

Арин пристально посмотрел на меня.

– Да, полагаю, что было бы, – сказал он и отвел взгляд.