У истории извращенное чувства юмора, ведь день, когда поднялась крепость Джасада, запомнился людям по совершенно неправильным причинам. Недавно назначенная Кайидой, Хэнд стояла плечом к плечу с Маликой Сафой и Маликом Мустафой. Позади них, на холме, который станет внутренним двором Уср Джасада, собралась толпа джасади. Все как один они подняли руки и излили свою магию в небо. В те времена магия в их жилах была настолько же сильна, насколько плодородна была земля. Земля нашего королевства. В центре толпы стоял проводник, который направлял поток магии прямо к Кайиде. Говорят, в день воздвижения крепости все ее тело горело серебром и золотом, когда она читала заклинание, над созданием которого Малика и Малик трудились долгие годы. Крепость была мечтой Джасада с самого начала эпохи Авалинов. Она олицетворяла собой покой и защиту, ведь чудовища Эссама все еще рыскали по границам королевств. Гости из других королевств приезжали, просто чтобы постоять на краю Сираука, глядя на туманный мост, и оставить причудливые подношения Джануб Айя. Торговля стала ненадежной, а стычки с Омалом обострялись, поэтому крепость, построенная на уникальной магической силе каждого жителя Джасада, позволила им свободно перемещаться по королевству и обезопасить его от любых чужаков. Когда земля затряслась, тысяча людей, магия которых текла в Кайиде, упали на землю. Если бы Кайида хоть на секунду поддалась слабости, эта магия испепелила бы ее. С ревом, который слышали в самых дальних уголках Лукуба и Орбана, земля вокруг королевства Джасад разверзлась, и из нее вырвалась стена цвета густой смолы. Поговаривают, что, когда стена обогнула холм, от крика Кайиды из ушей Малики и Малика потекла кровь. Из груди Хэнд вырвались золотые и серебряные шары, устремившиеся в стену, поэтому цвета, перемещающиеся внутри крепости, известной как Зинат Хэнд, названы в честь Кайиды, которая выжгла всю себя изнутри, чтобы воздвигнуть неприступную крепость Джасада. Я не вспоминала о Кайиде Хэнд уже много лет. Ее храбрость гарантировала, что каждой последующей Кайиде будет доверено обновлять чары, поддерживающие крепость в целости и сохранности.

Умывшись в тазике, стоящем у двери, я посмотрела, как рябит мое отражение в воде. Я старалась не всматриваться в него, но вид моего лица все равно причинял боль. Впадины под глазами были темнее финиковых косточек, а мои волосы были заплетены в косу, спускающуюся по спине. В отражении на меня смотрело лицо того, кто не может выполнить возложенное на него его наследием самопожертвование, поэтому я отодвинула тазик в сторону. Кайида Хэнд была одной из главных героев Джасада. Она была настолько храброй, что позволила сжечь себя заживо ради крепости Джасада, но как по мне – смерть Каиды Хэнд была одной из причудливых забав судьбы. Она сгорела, чтобы защитить магию, а спустя несколько столетий Джасад сгорит, чтобы разрушить ее. Мы оплакивали то, над чем глумится история.

Когда я пришла в учебный центр, наследник Низала даже не потрудился поприветствовать меня, а просто указал мне на ноги и отвернулся, сосредоточив свое внимание на сундуке с оружием. Я должна была быть благодарна ему за молчание, но мой язык, подобно змеиному, зашевелился, желая распространить свой яд.

– Разве наследники не должны путешествовать со своими личными поварами? – спросила я, проходя мимо стены с бабушкой и дедушкой и, как обычно, отведя от нее взгляд.

Чувство вины сжимало мое горло каждый раз, когда я смотрела на них, поэтому я изо всех сил старалась этого не делать.

Явно не желая отвечать, Арин старательно раскладывал оружие на крышке сундука. Все, что я слышала о таинственном наследнике Низала до того дня, когда мы встретились в Эссаме, было связано с его внешностью и доблестью, проявляемой в бою. Мне казалось гораздо приятнее поэтично рассказывать о душераздирающей красоте наследника и его смертоносной грации, чем зацикливаться на его перфекционизме.

Покачивая копье, Арин нахмурился, переставляя его во второй ряд, но после минутного раздумья он сдвинул все остальное на дюйм вправо. Возможно, перфекционизм – слишком широкое определение его причуд.

– Да, как правило, они путешествуют с наследниками, а что?

Закончив разминаться, я положила руки на колени.

– Солдаты ведь не умеют готовить, – выдохнула я. – Мне нужен королевский повар.

– Только не начинай. – Арин протянул мне закругленный конец копья, и я приняла его. – Я ем то же, что и ты.

– Мне это известно, – простонала я.

Если бы Арин не был таким желчным низальцем, я бы могла подумать, что он орбанец, ведь орбанцы совсем не заинтересованы в комфорте и роскоши.

Когда он подошел ближе, по моей шее побежали мурашки.

– Раздвинь ноги. – Резким движением он развел мои лодыжки в стороны, на мгновенье застигнув меня врасплох. Я рванула вперед, оттолкнувшись от земли ногой, чтобы вложить инерцию своего тела в удар копьем. Копье полетело точно вперед, расколов деревянную доску в центре напополам.

– Ты это видел? – воскликнула я. – Да половина орбанской армии не сможет так метнуть копье.

Если что-то и могло впечатлить вечно угрюмого наследника, так это бросок копья с силой, достаточной для того, чтобы рассечь грудь человека на две части, но он заставил меня повторить этот бросок двадцать семь раз, прежде чем остался доволен.

Следующее задание требовало выхода на поверхность, но Арин отказался рассказать мне о том, что это за тренировка и почему ее нужно выполнять вне туннелей.

– Что ты знаешь о первом испытании? – спросил Арин, когда Уэс передал ему полоску ткани.

Я переступила с ноги на ногу, бросив взгляд на трех ожидающих солдат.

– Первое испытание проводится в проклятом лесу в Орбане, в который никому не разрешено заходить, кроме чемпионов Алкаллы.

– Почему никому нельзя туда заходить? – спросил Джеру, и на его загорелых щеках выступил румянец, когда Арин на него оглянулся.

– В этом лесу произошла резня, относящаяся к эпохе Авалинов. Во время битвы при Аюме Авалин Дания оживила лес. Она заколдовала в лесу все деревья, озера и даже листья, чтобы убить воинов Капастры. Несмотря на то что прошли уже столетия и проклятие леса Аюме ослабло, следы от магии Дании остались.

– Верно, – сказал Арин, отщипывая пушистые волокна от куска ткани, переданной ему Уэсом.

Наблюдая за ловкими движениями его пальцев, я заметила, что меня странно поглотил этот процесс. Джеру же выглядел очень впечатленным.

– Испытание состоится в полдень, – продолжил Арин. – Как показывает история, чемпионы, не добравшиеся до другой стороны леса к сумеркам, не добираются до нее вообще. Сегодня наша цель научить тебя ориентироваться в лесу с помощью магии как твоего единственного чувства. Ты последуешь за мной через лес, а стражники будут приманкой.

Раздвоенный лоб Капастры, так меня почти так же тренировала Ханым.

Только надеюсь, он не будет воскрешать трехголовых существ, чтобы они бросились за мной в погоню.

– Моя магия мне не поможет. Я буду следовать только инстинктам.

– Посмотрим. – Арин приподнял полоску ткани, подготавливая меня к предстоящему контакту с ней, и я снова была озадачена странностью его этического кодекса. – Закрой глаза.

Он прижался гладкой кожей своих рук к моим щекам и плотно натянул ткань на мои глаза. Вокруг нас зашуршали кусты. Видимо, это солдаты разбежались каждый на свой пост, чтобы дезориентировать меня.

– Насколько близки ко мне будут Сэфа и Марек? – спросила я у Арина сквозь темноту, и по моей шее пробежала дрожь.

– Они также будут в лесу во время всей тренировки. Нам нужно определить, имеет ли значение, на каком расстоянии они находятся для твоей магии. Постарайся следовать за мной, – сказал Арин, отойдя в сторону, и лес затих.

Темнота сбила меня с толку не так сильно, как я ожидала, поэтому я шла с относительным комфортом. Я развела руки в стороны, прикасаясь ими к деревьям и напрягая слух, чтобы услышать хоть какие-то шаги. Моя магия оставалась отстраненной от этой затеи, и браслеты на запястьях были тусклыми и молчаливыми.

Хруст листьев предупредил меня о чьем-то приближении за секунду до того, как чье-то плечо врезалось в мое. Я накренилась, едва удержавшись от позорного падения, а услышав, как слева от меня затрещали ветки, пригнулась. На мою голову посыпались иголки, и я задалась вопросом, как Арин рассчитывал, что я найду его, когда по всем сторонам шныряют его охранники. Кажется, моей магии было все равно, что Марек и Сэфа были где-то рядом. Чем чаще я спотыкалась, тем оглушительнее казались для меня звуки, издаваемые моим собственным телом. Мое дыхание было слишком резким, шаги громкими и неуклюжими, стук сердца эхом отдавался в голове. Они не охотились за мной, а играли, словно забавлялись завоеванным трофеем.

Я постаралась отмахнуться от этой мысли, ведь я уже не была той одиннадцатилетней девочкой, бродящей ночью по лесу Эссам, в то время как чудовище, рожденное заклинанием Ханым, преследовало меня. Даже тогда ужас, испытываемый мной, не пробудил мою магию. Не поможет он и сейчас.

Что-то мокрое и липкое попало мне на лоб, и я ахнула, лихорадочно вытирая лицо.

– Грязь, – прошептал Ваун мне на ухо.

Я бросилась на него, но натолкнулась на пустое место. На этот раз я не успела удержать равновесие и приземлилась прямо на колени. Щелкающий звук предшествовал перебиранию острых лапок по моей руке. Я вздрогнула, а затем слишком быстро вскочила на ноги и поэтому ударилась плечом о дерево. Меня окружали угрозы, которых я не могла видеть, и они побеждали. Следующее нападение было справа. Буквально почувствовав это, я подпрыгнула влево и с кем-то столкнулась. Но это были мои леса. Я пропитала эту почву своей кровью и пролитыми слезами, заточила зубы на тонкой плоти чудовищ. Я царствовала в Эссаме.

С хриплым звуком, вырвавшимся из моего рта, я крепко сжала кулак и замахнулась им куда-то вверх, надеясь попасть в голову. Неужели Ваун думал, что мне не хватит сил, чтобы убить его? Я не придерживалась того же этического кодекса, что и его драгоценный наследник, и без раздумий оторвала бы ему голову и плюнула на череп. Потом бы я втоптала то, что от него осталось, в грязь, потому что его останки не годились даже на корм животным.

– Сильвия.

Кровавая песня во мне приостановилась, и какое-то ужасное мгновение я не могла прийти в себя от этой бурлящей во мне дикости.

– Марек? – Я похлопала по груди человека передо мной, проверяя, нет ли на нем жилета гвардейца, и его на нем не было. – Марек, мне так жаль.

Я откатилась от него, но желание разорвать живое существо на части и вложить свою ярость в выдирание его трепещущего сердца осталось.

Приближающиеся шаги заставили меня присесть на корточки, и я пригнулась, готовая к прыжку.

– Сними повязку с глаз, – приказал Арин.

Осознание того, кто со мной говорит, пришло слишком поздно. Когда я уже была готова броситься наутек, меня схватили за руки крепкой хваткой, и я едва не врезалась в наследника.

– Я же сказал, – сказал Арин. – Сними повязку.

Ткань упала на землю, и я быстро заморгала от яркого света. Арин отпустил меня, но его взгляд напоминал мне тот, которым он смотрел на меня, когда я висела над Хируном. Будто я провалила какой-то ему одному ведомый тест или прошла его не так, как он ожидал.

– Почему ты ждала? – спросил он. – Почему сама не сняла повязку с глаз?

Мое зрение прояснилось, а гул в голове, словно барабан, отбивающий свою мелодию, затих, унеся с собою образ Ханым и ее приспешников.

Невнятные слова, слетевшие с моих губ, будто принадлежали другой девушке и были адресованы мертвой женщине:

– Ты не говорил, что я могу. Я должна была следовать инструкциям.

– Хорошая девочка, –прошептала Ханым.

Почти в унисон Марек и Арин нахмурили брови.

– В будущем избегай прикасаться к деревьям во время бега, – сказал Арин, когда его брови снова разгладились, но я знала, что задела его опасное любопытство. – Даже сок деревьев в Аюме может тебя убить.

Когда я вошла на кухню следующим утром, я почувствовала, что меня окружает запах Махэра. С удивлением я разглядывала блюда и продукты, на некоторыеуже несколько месяцев назад кончился сезон: фрукты, разложенные разноцветными рядами, свежие котлеты из баранины, молотые специи в деревянных мисках.

– Это твоя заслуга, не так ли? – спросил Уэс, когда я опустилась на стул и пододвинула к себе миску овсяных хлопьев, пропитанных лавандой и медом.

– Его высочество приказал солдату проследить за одним из подопечных Райи на рынке и привезти продукты, обычно встречающиеся на омалийском столе, – добавил Джеру, – хотя обычно он никогда не проявлял никакого интереса к еде.

– Может быть, мне тоже стоит начать жаловаться во все горло, когда я чем-то недоволен, – задумчиво произнес Джеру, а я скрестила ноги, удерживая тарелку на поднятом колене.

Сэфа недалеко от меня поглощала миску белилы[17] с изюмом и сахаром.

– Может, уже хватит? – сказал Марек, хлопая Сэфу по спине, когда она подавилась своей третьей миской.

Я переключила свое внимание на еду, чтобы скрыть свое замешательство. Зачем Арину понадобилось проходить через все эти трудности, приносить омалийскую еду в туннели, если ему было все равно, что он ест. Я не стала озвучивать свои сомнения, но заметила, что по прошествии времени Джеру и Уэс стали чувствовать себя рядом со мной намного комфортнее. Этому способствовало появление Марека и Сэфы. Однако Рен продолжал делать вид, что меня не существует, а Ваун… я хотела бы, чтобы он делал вид, что меня не существует.

– Марек прав, – согласился Уэс.

Джеру схватился за грудь и рухнул на пол.

– Уэс, помоги мне, ты ранил меня прямо в сердце.

Закончив жевать кусочек ареша[18], я пробормотала:

– Джеру, попробуй кинуть в него нож. Кажется, ему это нравится.

Все трое охранников повернулись, чтобы посмотреть на меня, а Уэс опустил голову на стол, чтобы скрыть свою улыбку.

Когда я разбила вареное яйцо о лоб Марека, Джеру и Уэс вздрогнули. Они не знали о том, что в замке разбивать яйца о лоб ближайшей жертвы было проверенной временем традицией. Собрав кусочки скорлупы со стола, я спросила:

– А ваш солдат, случайно, не нашел кунжутных конфет?

После этих слов оба солдата одновременно нахмурились, а я и забыла, что последний раз они извлекали одну из кунжутных конфет из тела солдата Низала, которого я убила.

Марек, нахмурившись, рассматривал разноцветные ягоды, и, сорвав одну из них со стебля, он показал ее нам, перекатывая между пальцами.

– Эта ягода не растет в Махэре, – сказал он. – Я даже не могу вспомнить ее название.

– Дай мне посмотреть, – сказала Сэфа, и Марек положил ягоду в ее раскрытую ладонь. – Я тоже не встречала этой ягоды, – покачала головой она, изучив белый фрукт. – Сильвия, а тебе она знакома?

Взяв ягоду, которую она протянула мне, я разделила ее пополам и отправила кусочек в рот. Сухой кисловатый привкус на моем языке принес с собой старый и слишком туманный образ, чтобы его можно было назвать воспоминанием. Разве Нияр не пытался накормить меня миской этих белых ягод? Должно быть, это было до того, как Сорайа стала моей служанкой и взяла на себя приготовление пищи. Я вспомнила, как Нияр без конца твердил о том, какие эти ягоды особенные, что они растут только на востоке Джасада. Дворяне привыкли относиться к ним как к деликатесу, я же назвала их лунной рвотой.

Я стиснула зубы, когда Нияр поднес еще одну из них к моим губам, и закричала, швырнув своей необузданной магией в стену стол и стулья. После того как мой дедушка ушел, кто-то остался в комнате вместе со мной. Кажется, это был Давуд. Он вытер мои слезы и поднял меня на руки.

– Даже королевам иногда приходится есть кислые фрукты, Эссия. А теперь помоги слугам устранить этот беспорядок.

Я швырнула вторую половинку ягоды на стол, почувствовав, как мой пульс какофонией отдавался в ушах. Как эти ягоды могли появиться здесь? Низал не оставил без внимания ни одну часть Джасада, а эти ягоды росли только в восточных вилайах.

– Я не узнаю ее, – прошептала я.

– Любопытно, – повернувшись, я увидела, что у входа в кухню стоит Арин.

Наследник Низала смотрел на поспешно отброшенную мной ягоду, и меня накрыло ледяное осознание – он все еще был охотником. И он не остановится, пока не раскроет мою личность, перебирая список потенциальных дворян в своей систематической и эффективной манере.

Мое сердцебиение замедлилось, когда я обрела решимость. Недостаточно было просто надеяться, что я хорошо скрыла свою личность. Он продолжит идти по выбранному пути, и мой единственный выход из этой ситуации – направить его туда, куда мне было нужно. Если ему нужны подсказки, мне нужно предоставить ему такие, которые уведут его далеко от Эссии, наследницы Джасада. Этому было уже положено хорошее начало. Арин казался озадаченным моей вспышкой ярости, когда охранники гнались за мной по лесу. Дворяне в таких условиях не впадали в дикость, а просто сворачивались калачиком и плакали.

Ваун с гримасой смотрел на ягоды, словно они лично оскорбили его мать, а Арин плавно подошел ближе, на мгновение запутавшись в паутине собственных мыслей.

– Надень одежду поплотнее, – проинструктировал он. – Ты войдешь в Хирун.