Чтобы Арин наконец разрешил своим стражникам отвести меня на поверхность, мне потребовалось бросить во время ужина тяжелую миску в непомерно большую голову Вауна.

– Прочисти голову! – приказал он, сидя на своем коне. – У нас нет такой роскоши, чтобы успокаивать каждую твою истерику.

Ваун и Рен оседлали своих лошадей и вместе со своим наследником отправились в очередное путешествие. Я не стала бросать в их исчезающие спины камни, утешаясь ощущением тепла солнца на своей коже. Я не была на поверхности уже десять дней и сейчас, когда Уэс и Джеру сопровождали меня во время прогулки, пиная камушки, попадающиеся им под ноги, они напоминали мне Сорайу и Давуда во время наших послеобеденных прогулок по дворцовому саду. Я поморщилась, отгоняя воспоминания, как назойливую муху. В Махэре я редко задумывалась о своей жизни в Джасаде и уж тем более не позволяла воспоминаниям вторгаться в мое сознание. Должно быть, эта движущаяся стена и оружие джасади беспокоят меня сильнее, чем я думала.

– Со временем твои навыки совершенствуются, и становится легче, – сказал Джеру, видимо, обеспокоенный моим молчанием. – Начинать всегда тяжело.

Даже Уэс был склонен обнадеживать:

– Полуночные охотничьи учения в первый год… – начал Уэс, вызвав стон у Джеру. – Я не могу сосчитать, сколько раз я терялся в этом лесу полуголый и растерянный.

– С копьем в руках, – добавил Джеру. – Однажды я проснулся поздно и вместо копья схватил швабру. Наш командир застал меня размахивающим ею перед воробьем. Подожди, ты это слышал? – прервал рассказ Джеру, и Уэс сосредоточенно наморщил лоб.

– Это река.

– Нет, мне показалось, что я слышал… – Джеру повернулся в противоположном направлении. – Я догоню.

Прежде чем мы успели что-то ответить, он скрылся за деревьями, а мы с Уэсом продолжили нашу прогулку в гораздо менее комфортном молчании.

Мы старались не проводить время вместе без сглаживающего любые ссоры одним своим присутствием Джеру.

– Семья Джеру богата? – ни с того ни сего спросила я, как ни в чем не бывало.

Но техника допроса внезапными вопросами, разработанная наследником, похоже, сработала.

– Нет, – ответил Уэс и посмотрел на меня.

– Он добрый человек, – заметила я. – Интересно, какие у него обязанности в Цитадели?

Долгое время я думала, что Уэс ничего не ответит. Пока мы шли, я считала наши шаги по отпечаткам ботинок в грязи, и он ответил лишь на сорок шестом шаге:

– Его семья родом из бедной деревни в южных провинциях Низала. Он получил право на освобождение от воинской повинности, но…

Как бы мне ни хотелось прерывать его и рисковать тем что Уэс перестанет рассказывать, я не смогла сдержать своего шока:

– В Низале есть освобождение от призыва в армию?

– Его высочество наследник издал этот закон пять лет назад. За исключением случаев, когда идет активная война, низальцы могут ходатайствовать об освобождении от службы, если их обстоятельства соответствуют критериям, установленным его высочеством. Южные провинции охвачены голодом, и Джеру нужен был своей семье, чтобы уберечь ее от голодной смерти.

– И Верховный утвердил этот закон? – в моем голосе появились скептические нотки.

Верховный Равейн не любил ничего больше, чем поливать землю кровью джасади и бросать подростков на произвол судьбы в зияющую дыру своей армии. Закон, предоставляющий льготы простолюдинам, населению, которое легче всего завербовать, не соответствовал его планам.

– У его величества не было выбора, – ответил Уэс, и я бы поставила все стулья Нади на то, что в его голосе звучало самодовольство. – Законы Низала ограничивают власть Верховного над армией. Как только он назначает командующего – эти обязанности переходит к нему. – Уэс высвободил свой ботинок из цепких лап кустарника. – Командир случайно наткнулся на Джеру за несколько часов до его казни.

Казни?

Что, во имя священной юбки Дании, мог сделать Джеру, чтобы лишиться своей кудрявой головы?

– Он кого-нибудь убил, сжег деревню дотла?

– Он украл мешок овса.

В удивлении я открыла, а затем закрыла рот.

– Обвинения были выдвинуты против Джеру, но на самом деле виновником был двенадцатилетний сын каменщика. Отец ребенка потерял руку в результате несчастного случая, а его младшая сестра не ела уже три дня. Ребенок украл овес, а Джеру сказал патрульным, что это сделал он. К счастью, у его высочества была назначена встреча с сановниками из этой деревни. Ребенок узнал королевский герб на его лошади и взмолился о помощи для Джеру. Наш сеньор помиловал Джеру и предложил ему место в академии.

– А что стало с его семьей?

– Его высочество установил в их деревне систему нимва, в соответствии с которой каждой семье еженедельно выдают какое-то количество зерна и молока. Теперь семья Джеру живет на его зарплату.

Нимва?

Диалект Низала звучал более грубо, когда на нем говорил Уэс, но это незнакомое слово напомнило мне об еще одном.

– Уэс, а что означает слово «Сурайра»?

Густые брови Уэса сошлись в одной точке. Похоже, его удивляло, когда я демонстрировала признаки разумного мышления. Было ли это побочным продуктом моих постоянных жалоб или его собственной предвзятости, пока неясно.

– Говорят, что Сурайра – это демон несчастья, защищающий Сираук, – ответил он. – Некоторые низальцы считают, что Сурайра обитает под мостом и появляется во время переправы, чтобы обрекать людей на смерть.

Я потерла руки, почувствовав холод, когда переступила через тушку наполовину съеденного кролика.

– Обрекать?

Уэс вздохнул, вероятно, жалея, что не выбрал сон вместо этого разговора.

– Никто точно не знает, что происходит на переправе. Сурайра создает для своих жертв образ красоты, манит их свободой от бед и бремени. Она соблазняет их, и они добровольно прыгают с моста в пропасть. В каждом королевстве есть диковинные истории о пересечении Сираука. Сурайра лишь героиня некоторых из них в Низале. А где ты услышала это имя?

Очевидно, его наследник сравнил меня с коварным демоном несчастья.

Я оставила вопрос Уэса без ответа, и когда мы пересекли ближайшую линию деревьев – мы будто бы прошли сквозь туман. Я услышала поток Хируна, который еще никогда не пел так сладко, и побежала вперед. Я оставила свои ботинки позади, и первый всплеск прохладной воды на моих лодыжках показался мне настоящим раем. Эта река протекала через все королевства, и никто никогда не переплывал ее из одного конца в другой. В то время как множество вещей приходили и покидали этот мир, Хирун оставался неизменным. Единственная незыблемая ось в стране сыпучих песков.

– Сильвия! – крикнул Джеру, но его голос был далеко.

Я зашла глубже и обнаружила, что вода уже плещется вокруг моей талии. Ноги унесли меня даже дальше, чем я хотела зайти.

Внезапно шар плотно сбитой грязи ударился о воду и будто бы взорвался перед моим лицом, отчего какой-то из комков залетел в мой рот. Я кашлянула, ударив себя в грудь, но вдруг потеряла равновесие. Крики Уэса и Джеру стихли, когда река понесла вперед мое невесомое тело. Я замахала руками, изо всех сил стараясь держать голову над мутной водой, но увидела, что впереди, прямо на моем пути, плыло бревно, радостно ожидающее, когда оно меня обезглавит.

Я пригнулась, нырнув под холодную воду, и моя юбка задралась, затягивая меня еще глубже. Сбросив ее, я покрутила ногами, используя инерцию течения, чтобы выплыть к берегу.

Ко мне потянулись руки, вытаскивая меня на твердую землю, но я отказалась от их помощи и, как только мои колени оказались на земле, начала задыхаться.

– Как вы оказались здесь так быстро? – прохрипела я, откидывая с плеч свои мокрые волосы и с отвращением глядя на зеленую тину, запутавшуюся в прядях.

Но пара, сидевшая на корточках передо мной, не была Уэсом или Джеру.

– Рогатая телка Ровиала, – простонала я. – Вы двое что, решили умереть?

– Мы тоже по тебе скучали, – ухмыльнулся Марек.

Я покачала головой, подавляя свое ликование при виде моих двух любимых дураков.

– Я взываю к толике вашего здравого смысла. Хотя бы к его капле. Это все, о чем я прошу. Если охранники найдут вас…

– Не найдут, – заверила Сэфа. – Если только ты не собираешься продолжать валяться здесь.

С запозданием я вспомнила, что мои ноги прикрыты тонкой белой сорочкой, которую я надела под юбку, а мои волосы выпали из косы и свисали теперь вокруг меня мокрыми прядями.

– Вы это спланировали? – Ни Марек, ни Сэфа не пытались прикоснуться ко мне, и этот жест я оценила сейчас как никогда.

– Мы искали тебя с самой валимы, – сказал Марек.

Ужас сковал меня при упоминании этого проклятого праздника, и в моем черепе застучало лишь одно имя, просившееся наружу.

– Фэйрел! Она… как она? – Я не заметила, как приложила свою руку к груди.

Я считала биение сердца, все больше напрягаясь, словно ожидая удара.

– Она все еще поправляется, – сказала Сэфа, и я чуть не упала навзничь от облегчения, прежде чем она закончила свое предложение.

Фэйрел все еще пребывала в мире живых, а остальное уже детали.

– У них с Рори будут одинаковые трости, – сказал Марек. – И она скучает по тебе. Ей не терпится увидеться с чемпионом.

Я покачала головой, и на моих губах заиграла улыбка. Возможно, теперь она перестанет почитать чемпионов, когда вспомнит, что видела, как один из них засовывает подгоревший хлеб в свое платье, чтобы спрятать его от Райи.

Я стала отжимать мутную воду из своих волос, которая потекла по моему затылку, но внезапно остановилась:

– Подождите, это вы швыряли эти чертовы грязевые шарики?

– Грязь была необходима, чтобы привлечь твое внимание, поскольку эти два охранника не отходили от тебя ни на шаг. Я не ожидала, что так превосходно попаду в цель. – Сэфа ткнула меня концом своей трости. – Вставай, нам нужно идти.

– Я не могу уйти. – Я отбросила ее трость в сторону.

– Они не найдут тебя, Сильвия, – сказал Марек, и свирепость его убедительного тона поразила меня. – Мы защитим тебя.

Мгновение я изучала воинственный вид Марека и настороженный взгляд Сэфы, направленные на другой берег.

Ах, милые! Где-то между валимой и настоящим моментом произошло фундаментальное недоразумение. Неужели они действительно потратили последние несколько недель на мои поиски?

– Командир не похищал меня, – сказала я и продолжила под их недоверчивыми взглядами: – Я тренируюсь, чтобы стать его чемпионом.

– Скажи мне, что ты не собираешься и вправду участвовать в соревнованиях Алкаллы. – У Сэфи отвисла челюсть. – Мы думали, что ты тянешь время и ищешь возможность сбежать.

Я зашагала на север к тому месту, где упала в реку, и остановилась среди нескольких деревьев, используя их в качестве прикрытия между нами и Хируном на тот случай, если мимо пройдут стражники. Никому не будет лучше, если этих болванов обвинят в нападении на чемпиона Низала.

– Он тебе угрожает? – спросил Марек. – Он не может причинить тебе вреда, если ты откажешься от роли чемпиона. Отказ от оказанной тебе чести не является наказуемым преступлением.

Я откинула голову назад и рассмеялась:

– У нас нет недостатка в выборе преступлений, если наследник захочет причинить мне вред, – сказала я, потому что была уверена, что он ведет им счет.

Но какое бы выражение ни появилась на моем лице, оно, должно быть, встревожило Сэфу, потому что она сунула мне в руки сверток, прежде чем я успела заговорить.

– Я его постирала.

Этим свертком был мой вычищенный и заштопанный плащ. Когда я увидела его – мое горло сжалось, и Сэфа пробормотала:

– Потребовалось три чистки, чтобы отмыть ведро от грязи, стекшей с твоего адского плаща, а солнца было так мало, что этому негодяю потребовалось несколько дней, чтобы просохнуть. Пахнет нормально?

Несколько минут мне казалось, что я не смогу снова заговорить. Перед моими глазами стояла картина того, как Сэфа на коленях перед тазиком с водой отстирывала мой плащ.

– Прекрасно.

– Теперь ты снова можешь коварно прятаться по углам, – сказал Марек с такой братской ухмылкой, что я едва смогла ее вынести.

Внутри меня набирал силу такой опасный поток магии, что мои браслеты превратились в жгучие тиски. Этот момент нужно было запомнить.

– Лучше бы вы потратили свою доброту на кого-нибудь другого.

– Это невозможно, – ответил Марек. – Я еще не встречал человека, который нуждался бы в ней больше тебя.

Это было гораздо хуже, чем я могла себе представить, ведь я этого не заслужила. Преданность можно было нарушить, но эти глупцы любили меня.

– Любовь, – усмехнулась надо мной Ханым. – Новое название для старого безумия.

Когда Арин пригрозил мне разоблачить Сэфу и Марека, эта тактика была лишь частью гораздо более масштабной уловки. Если бы он не предложил мне мою собственную свободу и свободу от угроз Феликса – я бы все равно ушла. Конечно, я бы попробовала найти способ добиться освобождения Сэфи и Марека, возможно, торговалась бы и угрожала, чтобы избавить их от трибунала Низала, но ни за что не променяла бы их свободу на свою.

Я вышла из-под прикрытия деревьев и с приглушенным стоном приблизилась к Хируну. Наступала ночь, и силуэт реки пенился в темноте.

– Мы можем спрятать тебя, – выпалила Сэфа, отойдя от Марека, говоря так быстро, словно ожидая возражений. – Мы с Мареком знаем, как передвигаться незамеченными. Мы овладели искусством исчезновения.

– Сэфа, – потребовал Марек. – Не надо.

Но Сэфа прыгнула в реку, чтобы быть вне пределов досягаемости Марека.

– Мы низальцы, Сильвия. Я уверена, что ты уже и так поняла это, но чего ты не знаешь, так это того, что после бегства из Низала мы два года скитались между орбанскими и лукубскими деревнями, выживая за счет того, что удавалось добыть обманом или воровством.

Справа от меня ошеломленный признанием Сэфы Марек опустился на землю, закрыв голову руками. На его плечо запрыгнула лягушка, грудь которой вздымалась кваканьем, а с моих губ сорвалась недоверчивая усмешка.

– Ты хочешь сказать, что вы с Мареком были бродягами?

– Хуже, – энергично кивнула Сэфа. – Проделанный тобой путь ничто по сравнению с нашими обманами. Мы крали все: драгоценности, одежду, сельскохозяйственные инструменты, а потом продавали в соседней деревне. Мы обманом проникали в дома, очаровывали торговцев и целителей снова и снова в течение многих лет.

Я переложила плащ на другую руку и забрала с руки Марека лягушку.

– И что изменилось?

Марек наконец оживился и поднялся на ноги, указав рукой на Сэфу.

– Давай, скажи ей, что изменилось.

Лягушка извивалась в моей хватке, обеспокоенная нависшим между нами напряжением, и, опустив ее на валун, я с завистью смотрела на то, как она улепетывает прочь.

Выбравшись на берег реки, Сэфа выглядела нервной и прикусывала свою нижнюю губу.

– В одной из деревень Орбана… произошел…инцидент.

– Под «инцидентом» она имеет в виду, что мы попали в кое-какую ловушку. Когда я был на рынке, Сэфу избили почти до полусмерти, а я украл тележку и едва убежал от патруля. Когда мы прибыли в Махэр, она была на последнем издыхании.

– С тех пор мы вели достойную жизнь, – вставила Сэфа, игнорируя гнев Марека.

Я не могла винить его за недовольство, ведь Сэфа с поразительной частотой навлекала на себя опасность.

– Мы можем спрятать тебя от солдат Низала.

– А почему вы вообще покинули Низал? Сэфа, я знаю, что твой отчим Верховный советник.

Эффект от моих слов был мгновенным. Глаза Сэфы затуманились и стали пустыми, а с ее лица исчез блеск. Глядя на ее совершенно отсутствующий вид, мне захотелось взять свои слова обратно, но внезапно Марек загородил от меня Сэфу, источая враждебность.

– Откуда ты знаешь о Верховном советнике?

То, что этот разговор происходил на берегу реки, где любой мог подкрасться сзади, действовал мне на нервы, но я ответила:

– Наследник Низала сказал мне, что вас разыскивают за нападение и ограбление Верховного советника.

Я утаила причину, по которой он поделился со мной этой информацией, надеясь, что они подумают, что я согласилась на предложение наследника только для того, чтобы спасти их.

– Он больше ничего не сказал? – Марек закрыл лицо руками, но в его вопросе я не смогла уловить нотки подозрительности.

– А что еще он должен был сказать?

Золотоволосый беглец опустил руки, и его челюсть напряглась. Марек мог быть невероятно злобным, когда ему это было нужно.

– Вы были вместе меньше двух недель, а ты уже говоришь как он.

– На что ты намекаешь, Марек? – Мои плечи напряглись.

– Сильвия, – Сэфа прервала резкое оскорбление, которые я собиралась бросить в адрес Марека.

Если не считать напряженного выражения лица, она выглядела так же, какой была до упоминания о Верховном советнике.

– Я объясню тебе все позже, но, пожалуйста, пойдем с нами. Позволь нам помочь тебе.

– А вы верите в то, что я смирюсь со своей судьбой? Если меня не найдет Феликс, то это сделает наследник Низала.

Я помассировала виски, думая о муфсидах и ураби. Решимость Арина поймать их перевесила приверженность законам своего отца.

– Он заядлый охотник и полон решимости поймать их, а ты полна решимости стать его добычей, –пробормотала Ханым. – Слово «самодовольство» пишется буквами твоего нового имени, Сильвия.

– Есть места, о которых мы слышали во время наших путешествий, – продолжила Сэфа, отказываясь признавать поражение. – Земли, затерянные в горах и в Эссаме, недоступные для любого охотника. Это всего лишь слухи, но…

– Сэфа, – вздохнула я. – Послушай меня.

Внезапно у меня зачесалась шея, как будто от чьего-то взгляда, и я обернулась. Но было уже поздно. Ваун повалил Марека на землю, а Рен, схватив Сэфу, прижал ее к себе, приставив кинжал к ее горлу.

Из темной арки деревьев, заложив руки за спину, вышел Арин.

– Если тебя не хочет слушать она, то с удовольствием послушаю я.

Марек бросил в адрес наследника грязный эпитет, но его слова потерялись в воздухе, когда Ваун ударил его лицом о землю.

– Не трогайте их! – закричала я и бросилась вперед, но тут раздались вопли Сэфы.

Кинжал Рена вонзился в кожу под ее челюстью, тем самым пригвоздив меня к месту.

– Они не имеют к этому никакого отношения. – Я резко повернулась к Арину.

– Учитывая, что они рыскали по лесу в поисках тебя с тех пор, как закончилась валима, я бы не согласился.

– Ты не можешь причинить им вреда. У нас есть соглашение. – Краем глаза я увидела, как Марек перестал бороться и уставился на меня.

– Да. – Внимание Арина переместилось куда-то поверх меня, будто оценивая наше окружение. – Они будут содержаться на охраняемом объекте Низала до тех пор, пока не закончится Алкалла. Там они смогут раздражать моих солдат до потери пульса.

– Нет, – прошептала Сэфа, у нее подкосились колени, а на лице отразился чистый ужас, но Рен обхватил ее за талию, чтобы она не упала. – Пожалуйста, нет! Он найдет меня в Низале, ведь он может пойти куда ему угодно, зайти в любое здание. Он убьет Марека.

– Ублюдок! – прошипел Марек, обращаясь к покрасневшему Вауну, и треск кулака последнего о челюсть Марека отозвался эхом в воздухе.

Он снова занес кулак, и Сэфа закричала, когда голова Марека склонилась к земле после удара.

– Прекратите! – крикнула я, чувствуя, как затягиваются мои браслеты. – Они могут умереть после того, как их посадят в повозку до Низала. Просто не доехать до места назначения, а я не смогу об этом узнать. – Мои пальцы скрючились от давления, набухающего в моих венах, а Марек сплюнул кровь прямо в лицо Вауну.

Этот вспыльчивый дурак собирался покончить с жизнью, а единственный человек, который мог остановить Вауна, похоже, не желал вмешиваться.

– Сильвия! – закричала Сэфа.

Внезапно земля подо мной задрожала, а над моей головой стая птиц сорвалась с насиженных мест. Давление на мои браслеты уменьшилось, а всплеск магии на этот раз был чище и менее мучительным, потому что она кружилась во мне, ища выход, и на этот раз какой-то ее части удалось его найти.

Рен вскрикнул, когда его отбросило назад, и он с брызгами упал в Хирун. Течение стремительно унесло его прочь, а Ваун встал как вкопанный, хотя его глаза по-прежнему растерянно метались по сторонам. Марек оттолкнул его в сторону, и охранник легко упал на спину, словно солдатик. Мой пустой желудок сжался.

Подбитый глаз, который еще не заплыл на лице Марека, расширился, а Сэфа, содрогаясь, слишком быстро дышала.

– Неужели я умерла? – причитала она, ощупывая свое горло.

– Ты джасади, – вздохнул Марек.

А Арин, казалось, забыл о двух своих подопечных. Он пнул ногой Вауна по голени, но тот только вздрогнул. Марек, спотыкаясь, поднялся на ноги и подошел к Сэфе. Я увидела, как в глазах наследника сверкнул расчетливый блеск, и прежде чем мои друзья успели отойти немного дальше, Арин небрежно поднял свой клинок.

– Я бы не советовал бежать, – сказал он, но Марек усмехнулся и подтолкнул Сэфу вперед.

– Иди, это всего лишь один кинжал.

Пока я рылась в своем плаще, на моих губах звучали проклятия. Один кинжал – это все, что ему было нужно, а Сэфа сама отрубит себе конечности, прежде чем оставит Марека умирать, и Арин наверняка знал об этом.

Когда Сэфа стирала мой плащ, она наверняка вывернула все карманы, но вернула ли она их содержимое на прежнее место? Не успела я подумать об этом, как мои пальцы сомкнулись вокруг твердой прохладной рукоятки кинжала.

Было исключительно приятно, что моя магия рассеялась над Вауном именно в тот момент, когда Арин обнаружил, что кончик моего клинка прижат к его боку.

– Ваун, если ты сделаешь хоть один шаг, твой наследник будет мертв еще до того, как сможет бросить клинок, – сказала я.

– Я скормлю твои кости собакам, – прорычал Ваун. – Джасадийская мерзость.

Я вонзила кинжал в район живота Арина на несколько сантиметров, прорезав его черный жилет. Наследник посмотрел на лезвие, а потом на меня и поджал губы, выглядя слегка раздраженным.

– Есть две дюжины способов, которым он может тебя обезоружить, –сказала Ханым.– Половина из них с помощью твоего собственного клинка, который вонзится в твое тело.

– В их присутствии моя магия реагирует так сильно, как никогда, – быстро заговорила я. – Теперь они знают о моих способностях и могут раскрыть эту тайну, если ты отправишь их в Низал. Любое доверие легко предать под правильным давлением.

– Это веский аргумент в пользу того, чтобы убить их, – сказал Арин.

Тем временем Сэфа обняла Марека за талию, поддерживая его, и они с настороженностью цыплят на разделочной доске наблюдали за нами.

– Или аргумент в пользу того, чтобы удержать их в туннелях. – Арин удивленно моргнул, и я воспользовалась своим преимуществом. – Это самый лучший вариант. Они – единственный ключ к моей магии и вряд ли смогут раскрыть мой секрет из туннелей.

Самый быстрый способ убедить Арина в чем-то заключался в обращении к логике, и судя по морщинке, появившейся у него на лбу, я его раскусила.

– Зачем терять козырь без необходимости? – надавила на него я.

– А если они сбегут?

– Они этого не сделают.

Арин оценил взглядом дрожащих низальцев, а я затаила дыхание, крепче обхватывая рукоять кинжала. Эссам тоже был неестественно спокоен, ожидая его ответа вместе со мной.

Голоса Арина был тих, но ветер разносил его слова как лед, падающий с бурлящего неба.

– Не растрачивайте впустую мое милосердие, – сказал Арин. – Оно не будет предоставлено дважды.

Он опустил руку, и по моему телу пробежало облегчение. Аргумент в пользу сохранения их жизней подействовал, хотя это была ничтожная победа. Если пребывание Сэфы и Марека окажется слишком хлопотливым, чаша весов Арина перевесится в пользу их смерти.

– Ваун, проводи их в туннели, – велел он. – И конечно, не забывай, что они наши гости, поэтому им нельзя причинять никакого вреда.

Обучение, пройденное у Арина, видимо, было на вес золота, потому что Ваун умудрился поклониться, несмотря на протест, сквозивший в его хмуром взгляде. У него было много недостатков, но Ваун не стал бы ослушиваться прямого приказа своего наследника, поэтому я кивнула Мареку и Сэфе.

– Ваше высочество, – сказал Ваун и указал на кинжал, который я все еще прижимала к животу Арина.

– О! – воскликнул Арин, посчитав мою угрозу достаточно несущественной, чтобы забыть о ней.

Я нахмурилась и засунула кинжал обратно в карман плаща.

Марек и Сэфа шли впереди Вауна, опираясь друг на друга, а когда Арин, идущий за ними, обернулся и его брови поползли вверх, я поняла, что до сих пор он не смог как следует меня рассмотреть.

– Я потеряла свою юбку в реке, – сказала я.

– Но у тебя в руках плащ.

– Уверена, что ты никогда не задумывался о том, что шерсть – сложный материал для стирки. – Я скрестила руки на груди. – Сэфа потратила часы… – С раздражением я остановилась на половине фразы, подумав, насколько необъяснимо, но эффектно он мог вызвать мой гнев. – В общем, я держу его сухим.

Арин сбросил со своих плеч пальто и протянул его мне, а я вздрогнула, ничего не понимая.

– Здесь холодно, а ты дрожишь, – сказал он, будто оправдываясь. – Твоя болезнь отнимет больше времени, чем есть у нас запасе.

Я закатила глаза. Ах да, драгоценное время.

Я приняла пальто, просовывая руки в длинные рукава. Поскольку Арин был на голову выше меня, пальто закрыло мои ноги, а не икры, а пристальный взгляд Арина задержался на мне дольше, чем обычно. Когда он потянулся вперед, я съежилась, крепче сжимая в руке кинжал, наверно, ожидая, что он сомкнет свои руки на моем горле. Но вместо этого то, что он сделал, было гораздо более озадачивающим. Он поправил воротник пальто.

– Похоже, он до крайности привередлив, –заметила Ханым. – Мы могли бы использовать это в своих интересах.

Клянусь проклятыми могилами, я никогда его не пойму. Этот мужчина даже не вздрагивал при виде поднятого на него кинжала, но не терпел неправильно лежащего воротника.

– Мы поработаем над совершенствованием твоей стратегии нападения, – сказал Арин.

Нахмурившись, он потрогал рваный порез, который я сделала на его жилете.

– Тебе это понадобится, когда Рен выберется из Хируна.

Все в замке знали, что Марек и Сэфа постоянно ссорились. Они спорили о том, как лучше развести огонь, сколько ударов нужно сделать, чтобы правильно выбить ковер, какие фруктовые семена вкуснее в жареном виде. Любые представления других подопечных замка о характере отношений Марека и Сэфы были пресечены с самого начала. Их ссоры были либо выходом для сдерживания любовной неудовлетворенности, либо следствием длительной дружбы. Первое со временем могло бы пройти, а второе нет. Их споры редко перерастали в полноценные ссоры, но до сегодняшнего дня я ни разу не видела, чтобы Марек и Сэфа кричали друг на друга.

– Мы готовы были бежать из Махэра с ней на буксире и навлечь на себя гнев командира, но остаться в убежище с едой, водой и постелью – это для тебя слишком? – крикнула Сэфа.

Я сидела на новой кровати Сэфы и наблюдала за происходящим с необычной смесью любопытства и сожаления. Если бы Нияр и Палия не убили Эмре, подумала я, то наблюдение за ссорами моих родителей могло бы вызывать у меня похожие чувства.

– Он думает, что мы как-то связаны с ее магией, и может использовать нас против нее, – сказал Марек запустив пальцы в свои волосы. – Мы не можем здесь оставаться.

– Как попытка сбежать может нам помочь? – Сэфа смахнула пыль с одеяла, лежащего у подножья кровати, и агрессивно сложила его в прямоугольник. – Он будет искать нас, и нам будет предоставлено гораздо меньше свободы действий, чем сейчас.

Марек прикрыл лицо, сползая по двери на пол, пока Сэфа долго и мучительно смотрела на него. Я старалась стать как можно меньше, чтобы не выглядеть подглядывающей за их личными моментами. Но потом с тяжелым вздохом она оставила одеяло и опустилась на колени возле Марека, осторожно разведя его запястья в стороны.

– Это все только до окончания испытаний. Еще одно приключение.

– Он не причинит вам вреда в наказание за мое непослушание, – сказала я, почувствовав, что мне следует это сказать, и в ответ на яростный взгляд Марека добавила: – Логично же, что причинение вреда вам обоим помешает мне эффективно тренироваться и разрушит мое добровольное согласие на это и даже может побудить нас бежать вместе. Я не отрицаю, что причинение боли – это еще один инструмент в его руках, но это не тот инструмент, к которому он прибегнет при наличии других вариантов. А если вы убежите и расскажете кому-то о туннелях… Если командир примет другое решение, его уже будет не переубедить.

– Ты хочешь сказать, что он убьет нас? – Сэфа хихикнула, прикрыв звук локтем. – Какая еще опасность может исходить от этого грубияна? – сказала Сэфа, повторяя мои слова в ночь убийства солдата. – Я всегда гадала, что ты имела в виду, когда сказала мне это, но наследник Низала вежлив, умен и красив. Он полная противоположность тому грубияну и от этого становится в тысячу раз опаснее, потому что мы не можем предугадать, с какой стороны он нанесет удар.

– Тебе что, смешно? – Марек с беспокойством посмотрел на Сэфу и прижал тыльную сторону ладони к ее лбу.

Сэфа подползла к Мареку и, прижавшись к нему, опустила голову ему на плечо.

– Нет.

Мы так и сидели, каждый на своем месте, пока веки Сэфи не закрылись и она не стала издавать легкий храп.

– Он знает, кто мы такие, – поджал губы Марек.

– Калеб – хорошее имя, – слабо улыбнулась я.

Вздрогнув, Марек чуть не толкнул Сэфу, а затем на его лице отразилась глубокая печаль.

– Мы не вернемся в Низал. – Когда он вновь посмотрел на меня, его взгляд ужесточился. – Если ты не найдешь способ убедить его освободить нас до третьего испытания, мы рискнем скрыться в лесу.

– Понятно.

– Итак, ты джасади?

Дискомфорт Марека был мне очевиден, ведь о Джасаде ходило слишком много легенд, которые за многие годы искусно сочинял и вкладывал в умы людей Низал, чтобы уничтожить всякую сохраненную симпатию к Выжженному королевству. Большинство людей помнили Джасад до осады. Помнили, как королевство торговало за пределами своей крепости и рассылало приглашения на свои валимы, но те, кто был слишком молод, чтобы помнить Джасад на пике его могущества, поддались недоверию и страху, посеянному в их умах за последние десять лет.

– Теперь я тебя пугаю? – моя шутка была таковой лишь отчасти.

Марек захихикал и, поднявшись, подхватил Сэфу на руки.

– Не больше, чем обычно. Я никогда особо не верил в магическое безумие, – ответил он и, уложив девушку на кровать, смахнул с ее лба кудри. – А вот Сэфа сердится. Она хочет знать, почему ты заставляла ее стирать одежду вручную все эти годы?

Внезапно в моей груди что-то сжалось, ведь я не подозревала, насколько меня беспокоит их реакция на мое происхождение. Это был первый раз, когда принадлежность к Джасаду не обошлась мне слишком дорого.

– Марек, что случилось с отчимом Сэфы?

– Это не моя история, чтобы делиться ею, – сказал Марек, напрягшись.

– Я не хочу ее спрашивать об этом.

Точно не после того, как ужасная пустота нахлынула на Сэфу при одном лишь упоминании об этом человеке.

– Пожалуйста, расскажи мне, почему вы оба так боитесь возвращения в Низал?

Марек молчал так долго, что я была уже готова признать поражение, но затем он все-таки заговорил голосом, полным прежней ярости:

– Отец Сэфы умер, когда ей было одиннадцать лет. Ее отец был из Лукуба, а мать из Низала, поэтому они переехали из Лукуба в родное королевство ее матери, и через год после смерти отца Сэфы ее мать вышла замуж за Верховного советника. Он был могущественным и уважаемым человеком в Цитадели, но был нехорошим отчимом. Он… плохо обращался с Сэфой, допуская вольности, которые мужчина не должен позволять себе по отношению к ребенку.

К моему горлу подкатила тошнота. Я смотрела на спящее лицо Сэфы и представляла, как сдираю кожу с человека, которого никогда не видела. Неудивительно, что Сэфа всегда вздрагивала, если ее будила одна из девушек в замке. Даже спустя много лет и миль ее инстинкты все помнили.

– Мы сбежали и обманным путем прошли через все королевства, но были недостаточно осторожны. После нападения на рынке я отвез Сэфу к Райе и держал ее за руку, пока ученик лекаря приводил ее в порядок. Когда она очнулась – я сказал ей, что либо мы поселимся в Махэре, либо она продолжит путь без меня. Ни один план не стоил того, чтобы рисковать жизнью Сэфы.

Я почти не слушала окончания его истории, прокручивая в голове все, что Сэфа рассказывала мне раньше. Я искала подсказки и признаки пережитого ею ужаса. Она была самой красивой девушкой в замке, и если кому-то требовалось услышать ее мнение – у нее всегда была припасена тысяча слов. Фермеры недолюбливали ее за то, что она выпускала на волю кур, если не одобряла состояние их курятников. Сэфа также подружилась и со мной, вопреки всем моим усилиям.

Марек, угадав мои мысли, похлопал по месту возле моей руки, чтобы привлечь мое внимание.

– В свое время вы все обсудите, а пока оставь ее в покое.

– Я так и сделаю.

Лицемерие не входило в список моих недостатков. Я бы не стала выпытывать у нее секреты, если бы не была заинтересована в том, чтобы отплатить ей за доверие.

– Иди, помойся, – сказал Марек. – От тебя пахнет рекой.

– Так это ты меня в нее затащил.

– Это не оправдание, – возразил Марек и вытолкал меня из комнаты.

Ухмыльнувшись в ответ на мою улыбку, он захлопнул за мной дверь, а я вздрогнула, понюхав свою ночную сорочку. Марек не врал.

Когда в туннелях стало темно и тихо, я нагрела несколько бочек воды и вылила их в широкую деревянную ванну. Пар белыми клубами потянулся от каменного пола, и я засиделась в ванне до позднего вечера, стараясь не зацикливаться на лице Сэфы у реки и лжи, которую Верховный советник скормил Арину.

Проверив коридор на отсутствие в нем стражи, я выскочила наружу, поморщившись от холодного воздуха. Джасади, которые жили в этих туннелях до нас, заколдовали стены, чтобы они светились по вечерам, решив, что это умная альтернатива фонарям, однако оставшаяся магия была настолько слабой, что почти не освещала мой путь в свою комнату.

Завернул за угол, я врезалась в твердое тело. Мужская рука зажала мне рот, вдавливая в стену, и я вцепилась в свое полотенце, увидев, как угасающее свечение стен озаряет усмешку Вауна.

– Если ты еще хоть раз покажешь кому-нибудь свою магию, я залью эти залы твоей кровью и слезами, – прорычал он. – Наследника не изобличат из-за тебя.

Потянувшись вперед, я лизнула его ладонь, и он отдернул руку, издав звук отвращения.

– Если возникнет необходимость, наследник может сказать, что не знал о том, что я джасади, – огрызнулась я.

Я уже была прижата к стене, но он все равно подошел ближе.

– Его высочество не будет выставлен дураком и его репутация не будет запятнана из-за такой мерзавки, как ты. – Он наклонился ко мне так близко, что я смогла различить каждый волосок на верхушке его лба. – И если ты еще хоть раз поднимешь нож на командира…

– То ты что? – Я встретила его пристальный взгляд. – Снова отругаешь меня втайне ото всех?

Ваун плюнул мне под ноги и, бросив еще один полный ненависти взгляд в мою сторону, отпустил меня и, развернувшись, свернул за угол, откуда пришел.

Я взглянула на свои браслеты, не чувствуя ни следа тепла или давления.

– Вы услужливы, как всегда.

Если исход Алкаллы зависел от моей магии, то все мы были обречены.