Крепко зажмурив глаза, я закричала, но запах тухлого мяса внезапно исчез. Я осталась неподвижно лежать на земле, прежде чем набраться смелости и приоткрыть глаза.

Она исчезла?

Да.

Насекомые с личинками тоже исчезли вместе с призраком Ханым.

Сердце продолжало бешено колотиться в моей груди, когда я заставила себя сесть. Разрез на горле Ханым отслоился, изгибаясь по краям, как вторая пара губ под подбородком, но это не мог быть ее настоящий труп, ведь заклинания смерти были запрещены столетие назад, в результате соглашения, к которому пришли королевства. Внешность Ханым была воспроизведена до мельчайших деталей. Ее длинные черные волосы, всегда затянутые в строгую косу, и даже то, что одна бровь была немного полнее и длиннее другой. Я почти забыла, что когда-то Ханым была красавицей. Кто-то создал ее копию, и этот кто-то должен был знать, как она умерла и кто именно ее убил.

Если Арин говорил правду, то, вероятно, это сделали те опасные группировки джасади, о которых он предупреждал меня. Беспокойство вонзилось в мое нутро, словно стрела. Арин утверждал, что эти группы уничтожили множество людей, устроив просто резню. И если это так, то слухи о многочисленных исчезновениях людей по всем королевствам были вовсе не слухами.

– Ты думала, что джасади не причинят тебе вреда, – услышала я голос Ханым, и все мое тело задрожало, пока я не поняла, что ее голос звучит лишь в моей голове. – Ты говоришь, что ничего им не должна, но если ты не являешься их союзником, то ты их враг. На войне никто не владеет роскошью встать на нейтральную сторону.

Война.

Я стряхнула грязь со своих ладоней с такой силой, с какой хотела бы выкинуть бред Ханым из своей головы. Низал разгромил Джасад на его собственных землях, и выжившие затравленные и напуганные джасади вынуждены были покинуть собственное королевство. Любые слухи о том, что они замышляют новую войну, создавали только безумцы. Джасади были в меньшинстве, и единственное, что им оставалось, – это выживание.

Где-то рядом со мной хрустнула ветка, и я обернулась, подумав, что, должно быть, кукловод заколдованного трупа все еще находился где-то неподалеку. Но почему они остановились и не прикончили меня? Тут вдалеке раздался новый звук, от которого волосы на моих руках зашевелились. Стук копыт. Стоило мне его услышать, как на меня снизошло понимание. На свете был только один человек, чье присутствие могло напугать могущественного джасади и заставить его прекратить атаку.

– Пусть эта ночь будет проклята до самых могил! – прорычала я, поднимаясь на ноги и почувствовав, как мир вокруг меня закружился.

Я не смогу от него убежать. Я знала Эссам лучше, чем кто-либо другой, но и он тоже. Единственным моим шансом на успех было найти Хирун и надеяться, что на пути к нему я наткнусь на какое-нибудь ущелье или овраг, а не встречу джасади, пытавшегося меня убить, что произойдет, если удача обернется против меня. Я помчалась через лес, не обращая внимания на хруст листвы под моими ногами и на свое громкое дыхание. Арин знал, куда я направляюсь, вне зависимости от того, как тщательно я буду скрывать свои следы. Ветки били меня по лицу и обнаженным рукам, оставляя на коже тонкие белые линии, а по мере моего продвижения на восток я стала замечать, что на земле стало появляться все больше грязных луж. Луна мерцала между ветвями, а ее свет освещал Эссам между тенями у деревьев.

Внезапно запах испорченных яиц и смолы ударил меня в нос. Да! Хирун был где-то рядом, как и стук копыт.

– Должно быть, у тебя талант попадать в неприятности, – ветер донес до меня сквозь темноту спокойный голос Арина.

Слишком близко! Он был слишком близко.

Мне просто нужно добраться до реки, которая не должна быть далеко, но мои волосы выбились из пучка, собранного на голове, и упавшие на глаза локоны закрыли обзор. Внезапно я зацепилась ботинком за что-то, лежащее в грязи, и чуть было не упала вперед. Я ахнула, увидев, что уже достигла края крутого и черного берега реки, и отскочила назад, рухнув на землю, только чудом не упав с осыпающийся скалы.

Идиотка!

Я совсем забыла о небольших обрывах, огибающих западный берег Хируна, которые переходили в Эссам неровными, зазубренными линиями. Я с трудом поднялась на ноги, держась за щетинистую поверхность ствола дерева, растущего рядом. Рев Хируна достиг моих ушей, как самая любимая песня. Наследник Низала не мог подъехать сюда на своей лошади из-за слишком скользкой почвы и осыпающихся камней. Чтобы не рисковать и не ехать верхом, он наверняка пойдет пешком, но, к несчастью для него, я не собиралась ждать. Зажав кинжал между зубами, я стянула со своих ног сапоги, и они упали за край обрыва, приземлившись на валуны внизу. Я смотрела на то, как они падают, с тяжелым сердцем, ведь они были последней вещью, которую я взяла с собой из Махэра.

– У тебя будет масса возможностей посентиментальничить из могилы. Поднимайся! – рявкнула Ханым.

На моих ногах были надеты своеобразные носки из тонкой телячьей кожи, которые закрывали нижние части моих ступней и обхватывали пальцы ног. Они защитили мои голые ступни от остроты камней, когда я начала карабкаться вверх, не сводя глаз с валунов внизу.

Единственное умение, которое я развила в себе как наследница Джасада, – это скалолазание. Во второй половине дня я пробиралась во внутренний двор Уср Джасада и взбиралась на наши высокие финиковые и фиговые деревья. Я забиралась на самый вверх и махала рукой, глядя на окно Бакирской башни, представляя, что Нифран хочет меня увидеть.

Со стоном я забралась на первую, достаточно толстую, чтобы выдержать мой вес, ветку и перекинула через нее ногу. Я уткнулась лицом в дерево, не обращая внимания на бороздки и затвердевшую смолу, впивающиеся в мою щеку, надеясь, что темнота поглотит меня или он забудет посмотреть наверх. А еще лучше, пусть он поскользнется в грязи и упадет прямо с обрыва в реку. Неторопливые шаги внизу дошли до места, где я споткнулась, и я затаила дыхание.

– Это твоя последняя возможность свести к минимуму ущерб, который ты нанесла мне сегодня, – сказал Арин. Его голос звучал так близко, что я изо всех сил старалась не шевелиться. – Покажись, Сурайра.

Неужели он меня заметил?

И снова назвал меня Сурайрой. Я пообещала себе, что если доживу до нового дня, то узнаю значение этого слова на низальском языке. Я свободно владела родным языком каждого королевства, но некоторые диалектные слова были мне незнакомы.

Несколько минут я пролежала на ветке, не смея дышать, даже когда паук проскочил по моему локтю и перебрался на запястье. Но меня озадачило ржание лошади Арина. Неужели он прискакал на ней сюда, ведь эта местность едва выдерживала вес человека.

– Кажется, я ошибся в своей первоначальной оценке. Ты джасади, способная скрыть свою магию от целой деревни. Сдержанная и умная. Но почему-то настаиваешь на своем бегстве в темноте, преследуя монстров, с которыми ты не готова встретиться лицом к лицу. – И вот его тон стал жестче, утратив свою фальшивую дружелюбность. Теперь каждое его слово было подобно удару топора. – Ты хочешь, чтобы на тебя охотились? – спросил он, и я почувствовала, как подо мной хрустнула ветка. – Тогда я с радостью исполню твое желание.

Сквозь мои зубы вырвался сдавленный крик, когда мою икру пронзила жгучая боль.

– Сукин сын! – Я обхватила рукой свою ногу, из которой в нескольких дюймах от лодыжки торчал нож.

Он что, кинул его в меня?

Из раны хлынула кровь, поэтому я оставила свои неудачные попытки спрятаться и протянула руку из-за дерева, повернувшись, чтобы нащупать тело наследника. Как он метнул кинжал с такой силой и точностью, что попал в мою ногу? Насколько он был близок ко мне? Когда я увидела Арина – мой желудок превратился в камень. Держа поводья в одной руке и держась за самую нижнюю ветку дерева подо мной, Арин стоял в седле. Обрыв начинался всего в нескольких футах от копыт его лошади, и если бы она испугалась, то сбросила бы своего всадника прямо с обрыва. Лунный свет переливался на его серебряных волосах, выбившихся из тщательно завязанного пучка. Без плаща и без вечной маски вежливости на лице Арин из Низала был чудовищем до мозга костей. И это чудовище смотрело прямо на меня. Смерть всегда пугала меня больше, чем следовало, ведь я видела, как она забрала всех, кого я любила. Множество раз я видела, как умирают другие люди, но больше смерти меня всегда пугал плен. Я боялась потеряться в чужой воле. Почувствовать, как мое предназначение ломается и переделывается в соответствии с чьими-то планами. Так поступила со мной Ханым. Она разорвала личность наследницы Джасада на части. Ей нужно было оружие, и она решила собрать его из меня. В ночь перед побегом я прижала кинжал к пульсирующей вене на ее шее и сказала себе, что смерть – это выход. Еще секунда, и я буду свободна. В ту ночь я убила Ханым. Но Арин был слишком силен, чтобы я могла его убить, и что толку в его предложении завоевать себе свободу, если это всего лишь ложь? Пропитанная медом ловушка для неразумного медведя, в которую я больше не попадусь. Я была ранена, истекала кровью и боролась за свою свободу. Я бы зубами оторвала его голову с плеч, прежде чем он надел бы на меня кандалы. Поэтому я, схватившись за рукоять кинжала, выдернула его из ноги, закричав в собственное плечо. Конечно, это был глупый ход, ведь в зависимости от того, насколько глубоко вонзился кинжал, его извлечение без жгута ставило под угрозу всю мою ногу. Внезапно в нескольких дюймах от моей руки в дерево вонзился еще один кинжал. Арин подъехал ближе и стал обвязывать веревку вокруг основания дерева, на котором я лежала.

– Твою магию сдерживает не только осторожность, не так ли?

Я подавила стон.

Благословенная красота Байры, неужели он решил пробудить мою магию, изрешетив меня ножами?

Я не понимала, как моя магия исцелила меня в прошлый раз, и сильно сомневалась, что она спасет меня дважды. Мою ногу свело судорогой, когда я перебралась на следующую ветку. Рана на моей ноге так сильно кровоточила, что кровь, стекая по тыльной стороне моей ноги, падала на кору, как сок. Все, что мне хотелось сделать, – это прижаться лбом к дереву и перевести дух, но у меня не было на это времени. Одной рукой я обхватила ствол дерева, а другой метнула окровавленной нож прямо в наследника и в каком-то смысле попала в цель. Нож пролетел мимо Арина и вонзился в бок его лошади. Она взвизгнула, вскочив на дыбы, и если бы Арин сидел в седле, то его бы выбросило прямо на берег реки, где были камни камни. Я издала неразборчивый звук разочарования, когда веревка в его руке натянулась, и он с неописуемой грацией спрыгнул с лошади, которая галопом умчалась в лес, и приземлился у подножья моего дерева.

– Ты не можешь использовать свою магию, потому что кто-то или что-то заблокировал ее. – От смеха Арина, лишенного каких-либо эмоций, по моей спине побежали мурашки.

К моему ужасу, он отступил от моего дерева и начал взбираться на соседнее.

– Как же ты, должно быть, несчастна.

Зачем он забирается на соседнее дерево?

Я замерла, не зная, что мне следует делать – подняться выше или спрыгнуть на землю и пытаться убежать, но когда он дошел до ветки, расположенной параллельно моей, я поняла его намерения, но, к сожалению, это произошло на долю секунды позже, чем следовало. Новый кинжал вонзился мне в руку, пригвоздив меня к дереву, и я закричала, когда от внезапной агонии у меня померкло зрение.

– Эссия, – послышался в моей голове голос Ханым. – Ты не допустишь, чтобы наследник Верховного завершил то, что начал его отец.

Мои браслеты затянулись, и я подавила рыдание. Несмотря на боль в руке, я заставила себя посмотреть на кинжал, чтобы убедиться, что тот не задел кость. Но следующим кинжалом он может это сделать. Арин будет резать и резать меня до тех пор, пока я не признаю свое поражение и не сползу вниз. Заблокированная во мне магия была для него экспериментом. Еще одной ниточкой, за которую можно было дергать и крутить, ведь он думал, что сможет меня исцелить, а я не знала, как ему объяснить, что моя магия заботится о моих страданиях даже меньше, чем он, и не вырвется на свободу, какую бы боль я ни испытывала.

– Больше я не попаду в ловушку, – прошептала я.

Внезапно я нашла выход. Способ со всем этим покончить. И засунув оторванный рукав в рот, я схватилась за рукоять кинжала и через два вдоха выдернула его из своей руки. Мой приглушенный тканью крик эхом отозвался в моих ребрах. О, это было очень больно! Затуманенным взором я наблюдала, как кинжал падает на землю.

– Ты можешь спуститься и покончить с этим, когда пожелаешь, – сказал Арин.

Я выплюнула рукав изо рта, и ярость рассеяла туман агонии в моем сознании. Он был так уверен в себе и в своей победе. Хотя почему бы ему не верить в это, если проливать кровь джасади было его правом по рождению.

На этот раз страх уступил место злости, оттолкнувшись здоровой рукой от корня ветки, я отползла к краю, оказавшись прямо над берегом реки. Один порыв ветра, и я, перевернувшись через край, упаду вниз, размазав свои внутренности по камням.

– Что ты делаешь? – в его резком тоне сквозило удивление.

Соскользнув с дерева, он сделал шаг навстречу мне.

– Стой! – крикнула я. – Или я прыгну вниз! Ты думаешь, что моя магия может исцелить несколько ран, но сможет ли она собрать воедино сломанное тело?

В мгновение ока выражение его лица вновь стало спокойным, и мне захотелось дать ему пощечину. Неужели он, вот так запросто, отбросил свои эмоции, словно ресницы, попавшие в глаз.

– Ты потеряла очень много крови, и я думаю, у тебя осталось всего несколько секунд, прежде чем ты упадешь в обморок. Я не успею подхватить тебя, – предупредил он.

– Ну и хорошо.

Он сделал шаг вперед. Неужели он думает, что мои слова – это пустые угрозы? Обхватив свободной рукой ветку, я свесилась вниз. Ветка зловеще хрустнула, прогибаясь под тяжестью моего веса, а вены на моей руке вздулись от напряжения. Внезапно я почувствовала необъяснимое желание захохотать. Если это и есть то самое волшебное безумие, тогда я понимала, почему Ровиал хотел сжечь весь мир дотла. Арин подошел ближе, но недостаточно. Если он сделает еще хоть шаг, то я разожму руку и разобьюсь о камни прежде, чем он доберется до меня. Перед моими глазами все расплывалось от ветра, но поведение Арина оставалось неизменным. Он продолжал вести себя так, будто мы сидели за приятной трапезой.

– Что тебе нужно?

Мне хотелось бы ответить, что мне нужно, чтобы его отрубленная голова вращалась на вертеле, но я сказала:

– Свобода! Настоящая свобода.

Ветка снова затрещала, и я соскользнула ниже, в самый последний момент плотнее сжимая потные ладони.

– Я уже предложил тебе свободу, а ты сбежала.

Я усмехнулась, почувствовав, что биение моего сердца замедлилось, став таким же тяжелым, как и атмосфера вокруг нас.

– Я не нуждаюсь в твоих пустых обещаниях, командир. Я не витаю в облаках, а стою на земле.

– Как я могу убедить тебя в правдивости моих слов?

Я посмотрела на него с нескрываемым недоумением. Я уже приготовилась умереть, разбившись о камни в реке, зная, что его предложение о свободе ничего не значило. Но теперь он затеял новую игру?

Арин заговорил прежде, чем я успела сформулировать ответ:

– За последние семь лет сотни людей исчезли, похищенные двумя группами джасади. Сорок семь из них были найдены мертвыми. Вероятно, они были убиты теми же людьми, которые их похитили, – повстанцами джасади, называющими себя муфсидами.

Пока Арин говорил, он умудрился подобраться ближе ко мне, и лес вокруг меня сузился до его размытой фигуры, окутав тенями его тело. Я не могла понять, насколько это было связано с моим угасающем сознанием. Возможно, я и правда скоро упаду в обморок?

Муфсиды? Я никогда раньше не слышала этого названия.

– Ты сказал, две… – сформулировать целое предложение стало для меня обременительной задачей.

Когда я моргнула, оказалось, что я соскользнула вниз на целый дюйм.

– Вторая группировка – это ураби. Они менее жестоки, но муфсиды и ураби преследуют джасади по всем четырем королевствам, соревнуясь в их вербовке. Тех, кого муфсиды не могут завербовать, они убивают, ураби же похищают свои цели, если они не хотят идти с ними добровольно. Обе группировки борются за одного и того же человека только в том случае, если он занимал какой-то важный пост в их королевстве. За дворянами, армейскими чинами, членами совета.

Важный пост?

Несмотря на мою усталость, где-то в глубине моего тела я почувствовала тревогу.

– И ты думаешь… они хотят… меня? – Мне потребовались все усилия, чтобы не закрыть глаза.

Если бы я сделала это, то уже бы их не открыла, а теперь я начинала беспокоиться, что допустила серьезную ошибку в своих суждениях. Что, если все, что он сказал мне в хижине, было правдой?

– Я уверен, что так оно и есть, и обещаю тебе, что, как только я доведу свой план до конца, ты получишь свободу. Если ты не веришь в мою искренность, поверь хотя бы в мой проигрыш. Ведь если выяснится, что я позволил джасади стать чемпионом Низала и Алкаллы, – это погубит мою репутацию и мой трон.

Каждая черточка моего лица сквозила скептицизмом, потому что лучшим способом скрыть его измену было просто избавиться от меня, после того как он захватит муфсидов и ураби. Но Арин вырвал последнюю иглу неуверенности прежде, чем я успела об этом сказать.

– Ты будешь постоянно окружена охраной. Если ты выиграешь турнир, с тобой рядом будут стражники из каждого королевства, которые не будут подчиняться ничьим приказам, кроме твоих. Даже моим.

Это не имело значения, ведь мы оба знали, что если он захочет меня убить, то он это сделает. И все же мне с трудом верилось, что он рискнет подвергнуть свое королевство хаосу и смуте, убив собственного чемпиона. А если бы он обвинил в моем убийстве другое королевство – то это стало бы поводом для войны. Даже Феликс, чьим умом я восхищалась меньше, чем умом свиньи во время гона, не осмелился поднять на меня руку после заявления Арина.

Внезапно мир вокруг меня покачнулся, и я напрягла пальцы, держащиеся за ветку, но больше не могла сдерживать наступающую темноту.

– Я тебе верю, – невнятно пробормотала я.

Последнее, что я помню перед тем, как моя рука окончательно соскользнула с ветки, а тело упало вниз, – это бег наследника Низала по грязной тропе и столкновение наших тел на краю обрыва.

Арин

Она была жива. Обильно истекала кровью, но была жива, а значит, расчеты его не подвели. Арин выдохнул, передернув плечами, и слегка поморщился. Джасади неподвижно лежала рядом с его ногами, у которых плескалась река. Досконально все просчитав, он поймал ее под точным углом, использовав камни на изгибе берега реки для своей опоры, поэтому и не упал прямо вниз.

Луна совершенно не жалела света, поэтому Арин беспрепятственно мог разглядеть девушку. Перевернув ее на бок, он уложил ее в неглубокую ямку. Вода текла прямо под камни, поднимая выше облако черных волос, обрамляющих ее лицо. В сочетании со смертельной бледностью ее кожи этот эффект вызывал редкую вспышку беспокойства у наследника Низала. Сильвия по-прежнему не двигалась, а из ран на ее руке и ноге рекой текла кровь, и они не заживали. Арину уже приходила в голову мысль о том, что ее магия не исцеляет тело девушки сама по себе, но надеялся, что ошибается. Все не может быть так просто. Стянув перчатки, Арин замешкался. Когда он столкнулся с ее магией в последний раз – она полностью поглотила его, а полная потеря контроля – это не то воспоминание, которое ему хотелось бы сохранить в своей памяти.

Дыхание Сильвии было настолько слабым, что ее грудь едва вздымалась. Если она умрет, то он упустит свой шанс заманить муфсидов и ураби на Алкаллу. Острые камни впились в колени Арина, когда он навис над девушкой и с немалой долей отвращения взял джасади за руки. Он не сомневался, что если бы она была в сознании, то впилась бы в его ладони своими ногтями, ведь у нее был характер взбесившейся гусыни, и каждый раз, когда ему приходилось общаться с ней, он полностью убеждался в том, что имеет дело с неуравновешенной женщиной. Как только их руки соприкоснулись, Арина пронзил голод, сравнимый с тысячей режущих лезвий. Сжав зубы, он рассек себе нижнюю губу.

Вновь прикоснувшись к ней, Арин понял, что ее магия была сильна. Слишком сильна. Но он должен был догадаться о том, что с ее магией что-то не так, еще в Комнате реликвий. Никто бы не смог скрыть силу такого масштаба от любопытной деревни, если только какая-то отдельная сила не мешала проявлению ее магии. Этот вопрос озадачивал его, что крайне раздражало.

Внезапно ее магия всколыхнулась от его прикосновения, и рваные края кожи на ее ранах стали тянутся друг к другу. Как только к ее коже вернулся цвет, преодолев ее бледность, Арин опустил руки, резко выдохнув. Его рот наполняла кровь от рассеченной губы, а тело сотрясала едва сдерживаемая ярость. Так влияла на него ее магия, ведь Арин совершенно не получал удовольствия от жестокости и, как правило, первобытные инстинкты не могли одержать над ним верх. Кровожадность, которую он сейчас испытывал, была результатом ее магии. Он не знал, почему она так влияет на него, но собирался это выяснить.

– Сир, вы здесь? – сквозь журчание реки до него донесся зов Джеру.

Река тянулась к телу джасади, стремясь унести его прочь, и Арин схватил Сильвию за руку, чтобы удержать на месте, но тут же отпрянул, увидев, что она оторвала рукава своей туники.

Бегство с обнаженными руками в Эссамские леса во время зимы навстречу стихии – это великолепный способ покончить со своим существованием среди живых.

Арин схватил ее за воротник и подтащил к камням рядом с собой.

– Ты что, ослиная задница? Если поблизости окажутся джасади и услышат, как ты зовешь своего командира, они сделают его поиск своей первоочередной задачей.

– А ты не думаешь, что лошадь без всадника наверняка уже предупредила их об этом? – разгневанный голос Вауна был еле различим.

– Смотри, на этом дереве кровь.

Им не потребовалось много времени, чтобы заметить Арина с джасади у подножия берега реки. К чести его охранников, они скрыли реакцию на странный вид Арина, держащего за воротник находившуюся без сознания джасади.

Обвязав веревку вокруг своей талии, Джеру заскользил вниз по склону, и когда он, наконец, увидел полную картину, ожидающую его у берега реки, на его лице отразилось изумление.

– Мой господин, вы ранены.

– Серьезных ран нет. К тому же у меня ничего не сломано. Немедленно возьми девушку и отправь ее обратно в туннели вместе с Реном.

Джеру повиновался и наклонился, чтобы подхватить джасади на руки, но, как только он поднял ее, она начала биться в его руках.

– Нет, нет! – взвизгнула она, и ее глазные яблоки быстро задвигались под закрытыми веками, реагируя на невидимую угрозу.

– Не надо, не надо, не трогайте меня.

Несмотря на все попытки Джеру удержать ее, девушка выскользнула из его рук, и молодой солдат едва успел не дать ей удариться головой о камни.

– Может, нам обвязать ее веревкой? – в отчаянии спросил Джеру, обрызганный водой.

Арин в ответ нахмурился.

Как она могла быть настолько раздражающей и несносной во сне? Даже с закрытыми глазами ее тело все еще боролось с какой-то угрозой.

– Пожалуйста, пожалуйста! – хныкала она с таким ужасом, что заставила Арина и его охрану остановиться.

Так много секретов. Она была будто вся окутана ими.

– Поддержи ее за плечи, – выдавил Арин.

Коллекция его ран стала требовать к себе внимание.

Джеру выполнил его просьбу, несмотря на то, что джасади снова начала брыкаться. Если она не будет лежать неподвижно, они не смогут вытащить ее на берег.

Внезапно ее невнятный голос эхом отозвался в голове Арина:

– Я верю тебе.

Будто он хотел завоевать ее доверие. Она была язвительной и противоречивой. А каждый раз, когда она открывала свой рот, то доводила Арина до предела его терпения. Эта джасади была человеческим эквивалентом пролитых чернил на тщательно прорисованные линии его карт. Сможет ли он продержаться до конца Алкаллы и не свернуть ей шею? На этот вопрос у Арина не было ответа.

– Скажи Уэсу, чтобы он положил на ее лоб холодную тряпку, чтобы уменьшить отек, – сказал Арин.

Его рука заныла, когда он ее согнул.

– Какой отек? – Джеру сжал ее вздрагивающие плечи.

Арин ударил джасади в лицо. Когда ее голова упала набок, она, наконец, затихла.