Мужчины-заклинатели практиковали техники, основанные на янской ци. Женщины же использовали силу инь, которую особым способом превращали в янскую ци в своем даньтяне. Различные пути достижения бессмертия, начиная с дыхательных практик и заканчивая особым способом концентрации ци, создавали сложности в браке между заклинателями. Слабое ядро неизменно уступало сильному и отдавало тому ци. Чаще всего именно заклинательница вынуждена была из-за этого оставить самосовершенствование и раствориться в семейных заботах. Некоторые были счастливы отказаться от изнурительных тренировок, и если у них был заботливый и любящий муж, то они и не мечтали о большем.

Другие же не мирились с неизбежной потерей сил и продолжали самосовершенствование после вступления в брак, а то и вовсе давали обеты и отрекались от мирской обязанности вступать в чужую семью.

Такой путь избрала, к примеру, Чжоу Линь. Ее силы были выше среднего заклинателя-мужчины, потому в любом возможном союзе она бы неизбежно брала верх – а гордость какого благородного мужа это вытерпит?

Юй Хуа была уверена в том, что она особенная: раз звезды одобрили ее союз с Гу Минем, то она не только справится с поддержанием силы ядра, но и сможет самосовершенствоваться и будучи в положении.

Самую большую опасность, конечно, представляло вынашивание и рождение ребенка. Ядро заклинательницы истощалось в беременности, а в особо сложных родах могло и вовсе разбиться. Заклинательнице Юй выпал худший из исходов – она была сильна, несомненно, но ее избранник был будущим небожителем.

Гу Миню о несчастливой судьбе его избранницы говорил Люсин-цзунши в прошлой жизни, предупреждая о том, что их связь может закончиться плачевно.

– Зачем тогда Небесам нужен этот союз, который принесет в мир не новую жизнь, а смерть матери и ребенка? – говорил еще совсем юный и неразумный Гу Минь.

– Нам не понять воли звезд, как не понять стремлений богов. Звезды принадлежат им. – Астролог тогда выложил монеты для гаданий в ряд, и юноша заметил, что каждая из них соответствует одной из прошлых династий – всего восемь монет.

– Значит, если я переживу все несчастья, которые только способен вынести смертный человек, – Гу Минь сглотнул, словно был готов расплакаться, – и вознесусь, то пойму их стремления?

Люсин-цзунши тогда вдруг тихо рассмеялся – звук был такой, словно у него в горле застряли тысячи зеркальных осколков. Он ничего не ответил, и юному заклинателю пришлось оставить разговор.

Гу Минь посмотрел в сторону палатки лекаря Сюэ, где находился пострадавший от яда Мо Ян. Прошло уже около двух палочек благовоний после его сражения с Цзюнь Лу. Тот после битвы довольно быстро восстановил поток ци и оправился от ушибов, чего нельзя было сказать о его гордости. Безмерно было его возмущение, юноша требовал повторного боя. Тогда Е Сюлань строго одернул ученика:

– Поражение надо тоже уметь принимать, Цзюнь Лу. Успокойся! Возмутительно и то, что ты применил такую опасную технику.

Гу Минь редко слышал, чтобы наставник Е повышал голос, и сейчас он привлекал внимание к школе Мулань. Цзюнь Лу стоял, низко опустив голову и крепко сжимая кулаки. Для него проигрыш в бою с неудачником вроде Мо Яна был подобен самой позорной смерти.

Он подрастет и поумнеет, – напомнил себе адепт Гу. События изменились с того момента, как Мо Ян принял участие в соревнованиях, и каждый день Гу Минь наблюдал, как хмурятся брови Люсина-цзунши во время гадания и утреннего чая, как появляются звезды-гостьи, которых в прошлой жизни не существовало, и как растет в его собственном сердце новое странное чувство.

Оно появилось неожиданно, а может, просто проявило себя совсем глупым образом. Гу Минь смеялся над очередной шуткой Мо Яна в момент, когда почувствовал его в груди. С каждым днем оно набирало цвет и вес, словно бутон пиона. Наконец, в некоторые моменты юноша едва мог дышать от распирающего ощущения внутри.

Была ли это надежда, чувство вновь обретенной юности?

Как, оказывается, много может испытывать человек, – удивился он себе, заметив, что постоянно обращается мыслями к самочувствию своего шисюна. Столько говорить о том, как он без усилий победит Цзюнь Лу…

– Молодой господин Гу, я вас искал, – прозвучал голос рядом. Обернувшись, Гу Минь увидел Астролога с деревянным подносом в руках.

Значит, это все равно произойдет? Юноша мысленно вздохнул и поклонился Астрологу.

– Люсин-цзунши.

– Передайте это Юй Хуа перед боем и выпейте сами, – мягко произнес мужчина, – это для укрепления сил, ведь вы уже достаточно сегодня сражались.

Гу Минь опустил взгляд на поднос с двумя чашами с целебным чаем. Одна была еще горячей. Люсин-цзунши использовал сопровождение Мо Яна как предлог изготовить средство. От черной чаши еле заметно поднимался пар.

– Я знаю, что вы не любите горячее, поэтому остудил отвар в белой чаше для вас, – сказал господин Люсин те самые слова, из-за которых Гу Минь в прошлом не раздумывая поверил в благие намерения мужчины. Сейчас же все было иначе.

– Спасибо за заботу. Как сказали, так и поступлю, – кивнул адепт Гу и принял поднос. Видя, как смягчился и расслабился Астролог, который немедленно спрятал мерзнущие руки в рукава и стал их греть, Гу Минь почувствовал, как что-то в сердце дрогнуло.

Я должен во всем разобраться, узнать, для чего это Люсину-цзунши, – напомнил он себе и неспешно понес поднос к горстке учениц Цзытэн. Большая их часть кружила вокруг Ляо Лушуй, а Юй Хуа стояла поодаль, сосредоточенно смотря на опустевшую площадку для битв.

Гу Минь подошел к ней и предложил отвар.

– Отравить меня перед боем решил, чаркоголовый? Совести у тебя нет, – возмутилась девушка.

– Давай заключим соглашение, – предложил юноша, проигнорировав ее слова, – если победишь ты, то я сделаю все, чтобы расторгнуть наш будущий брак. А если я, то покоримся судьбе. Это лишь отвар для укрепления сил.

Юй Хуа капризно поджала губы. В очередной раз чувство вины сковало Гу Миню кости – какая она была розовощекая, решительная и храбрая и как же он был равнодушен к ней. В браке блеск уйдет из ее глаз, расправленные плечи сгорбятся, и всем телом она будет прятать собственное поражение, раздражаясь и крича.

– Хочешь им скрепить соглашение? – удивилась Юй Хуа. – Хорошо, будет по-твоему. Когда ты проиграешь, наставница ни за что не позволит мне выйти за тебя, только если сам Яшмовый Владыка не явится к вратам нашей школы и не потребует этого.

– Сомневаюсь, что богам есть дело до наших маленьких бедствий.

Гу Минь, держа поднос одной рукой, предложил ей белую чашу.

– Странный ты, чаркоголовый, сегодня, – пробормотала ученица Юй, но все же взяла сосуд с отваром.

Юноша ничего на это не ответил и, в свою очередь, взял черную чашу.

– Договорились? – уточнил он.

– Договорились.

Гу Минь разом выпил его и зажмурился от неприятного чувства, сопровождающегося еще и жжением во рту. Юй Хуа поставила чашу на поднос и, услышав разговоры подруг, улыбнулась юноше и ушла к ним.

Можно считать это хотя бы частью расплаты за то, что произошло с ней в прошлой жизни?

Мо Ян, которому не разрешили спать в палатке лекаря и выгнали прочь, вышел из нее и занял облюбованное местечко аккурат под навесом. Осталось всего несколько участников, и будет решено, кто из учеников каждой школы отправится на императорскую охоту.

Гу Минь облегченно вздохнул, когда увидел лохматый хвост своего шисюна, и поспешил подойти к нему проверить самочувствие. Щеку Мо Яна пересекала глубокая алая царапина, словно неумелый росчерк по белому листу. Неожиданно Гу Минь почувствовал необъяснимый гнев на малолетнего Цзюнь Лу, который вздумал царапать лица в бою, как рассвирепевшая наложница.

Мо Ян поднял на него свои странные светлые глаза, подобные жемчужине на морском дне. Гу Минь всегда терялся, когда смотрел в них и видел себя, маленького и неказистого.

– Какой-то ты бледный, даже все веснушки видно! – удивился юный Мо.

– Ты выглядишь не лучше, – ответил Гу Минь, усаживаясь рядом.

И вдруг кашлянул и скривился, не в силах игнорировать нарастающее тягучее чувство в животе. По конечностям распространялась едва ощутимая слабость, пока недостаточно серьезная, но грозящая перейти в онемение.

Мо Ян настороженно смотрел на младшего соученика и, видимо, придумал уже какое-то глупое объяснение для его плохого самочувствия. Иногда он был умен, несомненно, но чаще всего Мо Яна хотелось ударить по лохматой макушке за совершенно несерьезный подход!

Люсин-цзунши уже занял место подле старейшин. Учителя, проверив состояние и количество учеников, решили продолжить испытания.

Бой Гу Миня из Сюэбай Мэйшань и Юй Хуа из Цзыцзин Цзытэн завершал третий этап.

Вот и началось, – подумал Гу Минь.

– Я хотел бы поговорить с тобой после окончания соревнований, Мо Ян, – сказал он, – впрочем, Юй Хуа не будет со мной нежничать, поэтому разговор может быть перенесен на позднее время.

– Это так важно, раз ты говоришь об этом сейчас и заставляешь всех себя ждать? – удивился Мо Ян.

Младший соученик кивнул:

– Наконец-то я разобрался в том, что меня тревожило.

– Ладно-ладно, только иди, не то наставница Чжоу тебя взглядом испепелит!

Юй Хуа уже стояла на поле боя и разминала запястья. О ее силе Гу Миню было известно, пожалуй, слишком много: используя преимущественно элемент Земли в своих техниках и во многом полагаясь на физическую силу, девушка представляла угрозу даже для любителя помахать кулаками Мо Яна.

Адепт Гу не уделял должное внимание навыкам ближнего боя, разве что довольно неплохо владел копьем.

– Я буду выбирать оружие, – заявила Юй Хуа, как только ее соперник открыл рот.

Пришлось повиноваться. Гу Минь уже подозревал, на что падет ее выбор – дальше привычных цзяней и копий красовались шуан чуй [217]. Это сразу напомнило юноше о духовном оружии девушки в будущем, которым она не раз ненароком правила дороги и ломала изгороди.

– Твой подарок так меня взбодрил, я чувствую, словно могу победить сотню тигров! – воскликнула Юй Хуа, но затем взглянула на Гу Миня. – А вот по твоему виду не скажешь, что ты полон сил.

– Не обращай на это внимания. Но здесь всего одна пара булав, как нам быть?

Гу Минь сражался с желанием застонать от нарастающей боли внизу живота. Слабость распространялась по его телу, вгоняла каналы ци в спячку. Требовалось немало усилий, чтобы просто стоять и говорить. Усиливалось начало инь в теле и засыпало янь, что было совершенно новым для юноши чувством.

Наверняка Люсин-цзунши уже заметил, что что-то не так. Нужно решить, как потом оправдаться перед ним и получить Юянгуан, – пронеслось у него в голове.

– Может быть, ты меня испугался? – удивилась Юй Хуа. – Хорошо, чаркоголовый, я тебя пожалею. Будем сражаться без оружия. Надеюсь, ты кое-чему успел научиться у своего шисюна.

Гу Минь кивнул, и они вернулись на середину поля. Девушка не стала церемониться: сразу сдернула рукава с плеч и отбросила за спину ненужные лоскуты. Она встала в стойку и с хитрой улыбкой поманила юношу к себе.

– Нападай, если хочешь не потерять лицо!

В этот момент юноше пришлось себя одернуть, чтобы не оглянуться на своего шисюна, как сделал тот во время боя с Цзюнь Лу. Какое будет у Мо Яна лицо, когда его избранный Небесами шиди проиграет? Наверняка он будет озадаченно хлопать ресницами и затем начнет причитать, что Гу Минь, петух такой, зазнался и плохо старался.

Он никогда не узнает о том, как Гу Миню пришлось постараться на самом деле, чтобы проиграть.

Адепт Мэйшань легко оттолкнулся от земли и сделал первый выпад, выставив вперед ребро ладони. Девушка не стала уворачиваться и перехватила удар, стремясь немедленно повалить соперника.

Схватка с ней лишь отчасти походила на бой с Мо Яном, с которым приходилось следить не только за руками противника, но и за ногами. Юй Хуа уступала ему в скорости и плохо контролировала силу, которую вкладывала в удары.

Она могла бы стать одной из сильнейших заклинательниц своего поколения, как и Гу Минь мог стать таким среди мужчин, но гадания Люсина-цзунши решили иначе. Отношения с избранницей были сложными, но не всегда плохими: юноша еще помнил, как она писала о своих мечтах и желаниях, как была, казалось, веселой и приветливой при их первых встречах. Только однажды Чжоу Линь пришлось рассказать любимой ученице, с чем та неизбежно столкнется после бракосочетания, и после того дня в сердце Юй Хуа поселилась обида и на решение Небес, и на Гу Миня.

Девушка принялась осыпать его ударами, от которых юноша еле успевал уворачиваться. Ткани цвета нежной сирени взлетали и опускались, словно лепестки цветка на ветру. Темные сапожки Юй Хуа крепко держали ее на земле.

Чего нельзя было сказать о Гу Мине. Краем уха он слышал подбадривающие голоса соучеников из Мэйшань, пробивающиеся сквозь гул в голове. Волны холода сменяли жар, золотое ядро адепта Гу противилось действию «целебного» отвара, словно одинокий корабль, сопротивляющийся гневу природы во время шторма. Центром его существа стала тупая и нарастающая боль в животе, от которой не было покоя.

Удар! Хруст ребра, похожий на звук, с которым надламывается клетка, удерживающая свободолюбивую птицу. Еще удар, уворот, прыжок!

– Получай! – Удар Юй Хуа пришелся адепту Мэйшань в бок, и тот, не удержав равновесия, упал на землю.

Она не тратила времени зря и набросилась на него, прижав за запястья к земле и блокируя любые попытки вырваться и подняться на ноги.

Как же громко колотилось ее сердце! Гу Минь чувствовал, как оно бьется в кончиках пальцев Юй Хуа, которыми она держала его у земли.

– И что, это все? – насмешливо спросила ученица Цзытэн. – Может, попросишь Небеса тебе помочь?

– Нет надобности, – улыбнулся Гу Минь, смотря на нее, такую довольную и розовощекую. Пусть эта девочка такой и остается. – Ты победила. Я сдаюсь.

Юй Хуа откинула голову назад и звонко рассмеялась. Затем она поднялась на ноги и окинула взглядом ошеломленных учеников, учителей, старейшин и Люсина-цзунши.

Гу Минь, собравшись с силами, поднялся на ноги. Сначала он не мог найти слов, порядок которых тщательно запоминал немногим ранее. Слабость еще оставалась хозяйкой его тела, но чувство тошноты и звон в ушах ушли. Судя по всему, лекарство Люсина-цзунши имело короткий срок действия.

– Я не хочу этой помолвки. Для заклинательницы будет унизительно выйти за того, кого она победила в честном бою. Правильно я говорю, учитель, наставница Чжоу? В обществе заклинателей этого не потерпят.

Сказав это, юноша замер в уважительном поклоне перед старшими. Юй Хуа последовала его примеру и склонилась.

– Наставники, он говорит правду! Если не верите, что мне по силам победить Гу Миня в бою, то спросите слова Люсина-цзунши. Он, как гость, рассудит по справедливости.

Губы Гу Миня тронула еле заметная улыбка. Астролог никогда не признавал свои гадания абсолютно точными, но, несомненно, был гордецом. Что же он сделает сейчас?

Неожиданно раздался громкий треск!

Адепт Гу поднял голову – и увидел, как Люсин-цзунши сжал край своей меховой накидки так сильно, что ткань не выдержала и с треском разошлась по шву. Лицо мужчины было мертвенно-бледным, и лишь глаза, о, его страшные глаза расширились и пожелтели, как у совы, от невыразимой ярости.

– Пожалуй, подобный союз и правда будет сложно объяснить семьям и заклинательскому миру, – осторожно произнес Бай Шанцюэ, – но о таких серьезных вещах нужно говорить в другой обстановке!

Чжоу Линь быстро вернула самообладание и кивнула.

– Верно. Сначала закончим с проведением испытаний. Победила Юй Хуа из школы Цзытэн!

Юй Хуа и правда атаковала без передышки, с азартом и легкой ухмылкой, пока не вырвала победу. Гу Минь невольно улыбнулся, наблюдая, как она, сияя торжеством, откинула выбившуюся из прически прядь и подмигнула ему.

– Если я вступлю в связь со спутницей на тропе самосовершенствования, то сделаю это лишь по взаимному чувству, – сказал он девушке.

– Так считаю и я, – согласилась та и стремительно упорхнула к наставнице, а затем к подругам, позабыв обо всем.

Чжоу Линь подняла ладонь, привлекая всеобщее внимание:

– Таким образом, без дополнительных сражений у нас есть победители из каждой школы. Фан Пин из Мулань, Юй Хуа из Цзытэн и Мо Ян из Мэйшань! После согласования с результатами прошлых этапов они отправятся в столицу.

Гу Минь почти услышал, определенно точно, как Мо Ян где-то неподалеку икнул от испуга.

Он прошел к остальным ученикам. Троица не знала, как смотреть ему в глаза: Вэнь Мин искал слова утешения, Сяо Ци пытался подобрать выражение к случаю, а Пэй Юань ворчал на неуемную силу Юй Хуа, «с которой она никогда себе никого не найдет». Внимание Гу Миня было приковано не к ним, а к замершему поодаль Мо Яну.

Тот даже спустя год мирной жизни не оставил дикие, волчьи привычки: смотрел исподлобья и ходил полубоком, словно пробуя землю впереди на безопасность.

Мо Ян некоторое время смотрел на Гу Миня, чуть опустив голову и выглядывая из-под челки. А затем поднял руку и больно ткнул ему в грудь пальцем.

– Из-за тебя я выиграл! Это было твоим планом? Решил убить меня чужими руками?! Чтоб я от позора сам сдох!

– Не горячись, – улыбнулся Гу Минь.

– Что ты натворил? – шумно вздохнул Мо Ян, убирая руку. – Ничего, второй этап я провалил, поэтому меня точно оставят на горе.

– Ты успешно прошел два из трех испытаний, не получится. Готовь вещи, поездка тебя ждет увлекательная.

Старший соученик не выдержал, закрыл лицо руками и издал вой вперемешку с ругательствами. Гу Минь с улыбкой опустил взгляд. Было тепло и хорошо.

Поодаль от них разразился речью Пэй Юань, который все время подсчитывал лишь для себя важные результаты:

– Всего у меня был один бой, но имеет смысл заметить, что ценностью своей он превосходил два ваших. В сумме сестрица Ляо ударила меня двадцать три раза, если считать касание каждого ее пальца! Этот скромный адепт будет беречь каждый из ударов, словно подаренное скромной девой саше…

– Разве ты не обязался воздерживаться этим утром? – удивился Вэнь Мин.

– Верно. Я не виноват в том, что сестрица так страстно на меня напала!

Послышались разочарованные вздохи.

Гу Минь вновь взглянул на Мо Яна:

– Можно с тобой встретиться завтра, в саду под твоим деревом? Я бы хотел сказать кое-что очень важное. Занятий не будет из-за празднования окончания соревнований, мы сможем затем спуститься в город и немного отдохнуть.

– Непривычно столько дней отдыхать. – Мо Ян поправил челку. – Если все так важно, то, может быть, я приду.

Сердце Гу Миня взволнованно забилось. В это мгновение он взаправду был еще мальчишкой, который нервничал и чувствовал так сильно и много одновременно. Слово его соученика завтра могло как вознести Гу Миня на Небеса, так и уничтожить окончательно.

Господин Люсин выпростал белые руки из рукавов и стал продевать нить в иголку. Кожу его покрывала сеть маленьких розовых шрамов, на кончиках пальцев красовались свежие сочащиеся ранки. Он заботился о себе лишь настолько, насколько того требовал образ великого Астролога и предсказателя, но в остальном относился к телу как к расходному материалу.

На столике в его доме вместо привычного чайного сервиза или монет для гадания Гу Минь обнаружил позаимствованный набор для шитья и подобранные в цвет накидки нити.

Юноша поднял голову и попытался объясниться:

– Господин, я…

– Не надо, молодой господин Гу, – мужчина закрыл глаза, открыл и попытался снова продеть нить в иголку, – твои чувства не требуют оправданий. Человек помнит лишь одну жизнь, и следует избегать опрометчивых поступков.

Люсин-цзунши нахмурился, когда у него в очередной раз не вышло обуздать нить. Гу Минь, не удержавшись, попросил разрешения помочь и без труда попал в игольное ушко.

У него плохое зрение? Как можно так плохо шить? – задумался он, наблюдая, как Астролог взял оторванный рукав накидки и стал стежок за стежком пришивать его обратно. Игла порой упиралась не в ткань, а в плоть, отчего по указательному пальцу Люсина-цзунши уже текла кровь.

Он сильно дорожил этой накидкой и не позволял никому даже ее касаться, не то что зашивать.

– Я был строг к молодому господину, – сказал Астролог, – потому мне бы хотелось извиниться. Подарок был бы уместен при победе, но… Пожалуй, звезда-гостья спутала все мои расчеты.

– Подарок? – широко раскрыл глаза Гу Минь.

– Верно, – мягко произнес мужчина, – я завернул его в ткань, а то своим сиянием он ослеплял. Пойдите и посмотрите в дальней комнате.

Не чувствуя рук от нетерпения и восторга, юноша прошел, куда указали, и подошел к лежащему на рабочем столике свертку. Подцепив край, Гу Минь развернул предмет, и лучи, словно от маленького солнца, ослепили его на мгновение.

– Вот и ты, Юянгуан, – прошептал юноша, подхватывая лук и прижимая к себе, словно найденную необходимую часть его самого.