Лицо Ляо Лушуй вблизи оказалось еще бледнее и круглее, с искусно подведенными бровями и цветком хуадянь на лбу. Ее облик выражал сосредоточенность и невозмутимость, но от встречи с очередным адептом Мэйшань она еле слышно вздохнула.

Мо Ян решил произвести хорошее впечатление и поклонился соученице.

– Приветствую, сестрица.

Девушка тоже поклонилась, и тень неудовольствия сошла с ее лица. Пусть она не отличалась многословием, в движениях ее сквозила грация, и смотреть на нее было одним удовольствием. Она выбрала оружием цзянь. Мо Ян согласился, взяв себе меч, и занял стойку для начала боя.

Сражение пролетело быстро. Когда нападала Ляо Лушуй, адепт Мэйшань отбивался и парировал атаки, поднимался столб пыли на поле. Пронесшийся ветерок поднял челку Мо Яна и коснулся тугих кос ученицы Цзытэн. Грудь той часто вздымалась, но рука была тверда.

Ей не хватило выносливости и силы в движениях, чтобы отражать выпады адепта Мо. И все-таки ему пришлось схитрить и использовать силу печатей, чтобы победить соперницу: она была достаточно хороша в бою, а он никак не мог допустить проигрыша сейчас.

Взмах меча! Свист рассекаемого лезвием воздуха! Лязг!

Ее меч выбили из рук, и тот улетел за пределы поля. Можно было еще продолжить бой, но…

– Я проиграла, – признала девушка, покорно опустив голову.

– Спасибо за поединок, сестрица. – Мо Ян учтиво ей поклонился.

Выйдя с поля боя, он чуть не столкнулся с Гу Минем. Того призвали участвовать в поединке следующим? Юноши встретились взглядами, и младший еле заметно улыбнулся.

Что он мне улыбается? Издевается? – заволновался Мо Ян. Он поспешил уйти в тень и устроиться поудобнее, чтобы наблюдать за ходом сражения.

Гу Минь противостоял адепту из Мулань. По мнению Мо Яна, это был самый непримечательный даос из всех – как если бы к натренированному телу приделали голову креветки [213]. Его лицо не выражало ничего, подобное бычьей морде перед началом бойни. Оба заклинателя выбрали цзяни в качестве оружия, и исход был предрешен.

Мо Ян сходил к столу с закусками и обнаружил, что почти все фрукты съел Вэнь Мин. Горсть орехов в ладони немного подняла юноше настроение, а вернувшись, он успел лишь застать момент, когда адепт Мулань признавал поражение.

– Слабак, – послышалось шипение Цзюнь Лу.

Гу Минь сразу нашел Мо Яна и сел рядом. Тот подумал, а затем предложил шиди победный орех из ладони.

– Спасибо. Осталось несколько участников. Как ты? – Младший ученик внимательно посмотрел на лицо соседа.

– Все в порядке.

Юноши еще немного побыли в тишине. Старейшины переговаривались между собой, и Е Сюлань стоял рядом – в этот раз Мо Ян был достаточно близко, чтобы их слышать.

Один из бессмертных, старейшина с несколькими сохранившимися темными прядями, усердно что-то предлагал учителю Е:

– Талантливый потомок, тебе совсем скоро предстоит два величайших дела: преодоление пятой ступени самосовершенствования и женитьба для продолжения нашего рода. Как с этим обстоят дела, к слову говоря?

– Гм…

– Я бы познакомил тебя с одной девой, отлично подходящей для парного самосовершенствования [214], но она, к сожалению, уже вознеслась. Когда это было… При правлении императора Жилоделун.

Е Сюлань еле слышно вздохнул, а потом чуть ли не отскочил от настойчивого старца – тот, словно хозяйка дома, поставил перед ним поднос со свежеиспеченными юэбинами.

– Еще не настало время праздника Середины осени, – удивился учитель.

– Потомок, попробуй.

Учитель Е взял одно из предложенных угощений и надкусил. Мо Ян почти увидел, как у него встают волосы дыбом.

– Старейшина, зачем вы испекли юэбины с жидким серебром [215]?!

– В юности ты тоже был достаточно избирательным в еде, потому этот предок решил действовать хитростью. Это поможет для первой проблемы, правда, со второй потом могут возникнуть сложности, хе-хе…

Е Сюлань, не обладай он манерами и благовоспитанностью, немедленно бы сплюнул угощение на землю. Но из-за близости старейшины он не осмелился, потому пришлось с неудовольствием прожевать кусок. Можно было заметить, как стремительно краски жизни покидают красивое лицо даоса.

Мо Ян перевел взгляд со страдающего учителя на поле боя.

– Мо Ян, тебя снова зовут. – Гу Минь коснулся его плеча.

Вот на этот бой юноша поспешил с гораздо большей охотой!

Цзюнь Лу еще раз перевел возмущенный взгляд с Е Сюланя на Чжоу Линь, всем видом выражая недовольство. Казалось, он вот-вот вознесется или скончается от гнева.

– Это какая-то ошибка? – прошипел он, сжимая кулаки.

– Нет никакой ошибки, – ответил ему Е Сюлань, встав на краю платформы для зрителей. – Твоим противником будет Мо Ян из Сюэбай Мэйшань. Покажи все, на что способен.

Адепт Цзюнь зажмурился и стиснул челюсти так крепко, что на миловидном лице проступили желваки. Его противник, напротив, выглядел предельно спокойно: неспешно поправлял одежду и затягивал повязки на запястьях.

– У тебя ведь повреждены руки, как ты будешь сражаться? Сдайся, неудачник, и не позорься! – воскликнул Цзюнь Лу.

– Вовсе они не повреждены, это повязки для удобства. Беспокоишься, Лу-Лу? Я постараюсь обращаться с тобой мягче, но не знаю, твой язык и голова доставляют столько неприятностей…

Мо Ян тихо рассмеялся. Он почти чувствовал затылком, как Гу Минь поодаль приложил руку к лицу. Печати на запястьях зажили, потоки ци были умеренными, а глаза почти не беспокоили юношу.

Он коротко поднял взгляд к небу. Солнце скрылось за облаками, не резало глаз светом. Над Трехглавой пролетали птицы. Сегодня не было видно четвероногих обитателей долины, словно бы вся природа горы замерла в ожидании исхода испытаний.

Конечно, Мо Ян мог переоценить себя и проиграть, но что плохого в том, если он как следует отлупит этого высокомерного юнца перед проигрышем? Как же он скучал по хорошей драке! Горячая кровь, выпущенные на волю звериные повадки и жажда разрывать, бить, колотить.

Он даже смотреть стал иначе – исподлобья, как настоящий волк. Цзюнь Лу перемены в сопернике не заметил и пренебрежительно обронил:

– Выбирай, чем будешь биться. – Он прошел к стойке с оружием и положил руку на рукоять цзяня. – В прошлый поединок ты сражался им, верно? Значит, ты падешь от моего меча.

Мо Ян не сдвинулся с места.

– У меня есть для тебя другое оружие, братец Цзюнь.

– И какое же?

– Для тебя у меня Юшоу, – адепт Мо выставил правую руку, – и Цзоушоу.

Цзюнь Лу не сразу понял, что Мо Ян имеет в виду, а как только до него дошло, то благородный юноша покраснел от возмущения.

– Ты желаешь сражаться со мной голыми руками? Какой позор, и ты себя даосом зовешь? Отвратительная, ужасная шутка, еще и дважды произнесенная!

– А что, Лу-Лу боится запачкать рукава? – ехидно поинтересовался Мо Ян. – Тогда он может отказаться от поединка и проиграть. Ты дал мне выбрать, забыл?

Адепт Цзюнь выругался под нос и, встряхнув хвостом волос, подобно строптивому юному жеребцу, отошел от стойки с оружием и встал перед юным Мо.

Все смотрят, вот поэтому так тихо и никто не вмешался, – понял Мо Ян. Он в очередной раз ощущал взгляды на своей спине – окажется ли неудачник таковым вдвойне или выйдет победителем? Против кого угодно у него бы были шансы на успех, но не против лучшего ученика Мулань.

– Начинаем поединок? – спросила Чжоу Линь. Пусть ее лицо и выглядело невозмутимым, в голосе послышалась тень улыбки.

– Начинаем, – сказал Мо Ян, а затем не сдержался и оглянулся – на ту часть под навесом, где был Гу Минь.

В этот момент он, глупый Мо Ян, который к тридцати годам потерял больше, чем приобрел, который не смог стать ни хорошим сыном, ни хорошим заклинателем, да даже другом никому не смог стать, – он почувствовал себя главным героем юаньской пьесы.

Который вот-вот совершит свой подвиг.

Гу Минь звонко шлепнул себя по лбу и показал на что-то впереди Мо Яна. Тот не понял, отчего шиди так разнервничался, пока не согнулся почти пополам от удара под дых.

О Небеса, а ведь он не только красивый, так еще и с сильными руками! – прозвучало тонким девичьим голоском у него в голове. Цзюнь Лу напал первым, не собираясь смотреть по сторонам и ждать, пока Мо Ян насладится моментом.

Следующий выпад юный Мо уже смог отбить и, перехватив адепта Цзюнь за руку, выкрутить ее и оттолкнуть от себя. Затем он отскочил подальше.

– Какой юный господин сильный, я даже не мог такого предполагать!

– Разве в состязании разрешено пустословить?! – закричал Цзюнь Лу, осыпая Мо Яна чередой ударов, от которых тот с легкостью уходил.

– Правилами не запрещено разговаривать во время боя. – Чжоу Линь, кажется, позволила себе улыбку.

Адепт Мулань чуть ли не взвыл. Если в искусстве обращения с мечом ему не было равных, а движения получались точными и изящными, то оттачивать рукопашный бой юному господину Цзюнь и в голову не приходило. Кто так сражается, монахи и простолюдины?! Так, верно, он и думал.

Заклинатели во многом полагались на духовную силу и оружие, потому мало кто обращал внимание на стойкость собственного тела. Буддийские монахи чрезвычайно редко обладали какими-то навыками, кроме чтения сутр, но Мо Яну в каком-то смысле повезло: его обучали защищать себя те, кто тренировался далеко за пределами Поднебесной. Пусть он и не мог в полной мере восстановить память обо всех приемах, о которых рассказывал старший настоятель, но обучить смирению одну выскочку Мо Ян был в силах.

– Ты смотришь на других свысока, но не думаешь ли, что именно снизу видны все твои недостатки и слабые места? – спросил он, отступив на шаг, и удар Цзюнь Лу прошел мимо.

– Еще ты будешь меня поучать? – ахнул тот.

Мо Ян поднял ладонь и, повернув ее ребром, быстро ударил юношу в бок. Затем еще раз и еще. Всполохи ци указывали ему точки перекреста каналов, поток через которые он блокировал точными попаданиями. Не убьет, но будет больно.

Цзюнь Лу тихо зашипел, но равновесия не потерял и стал сражаться еще усерднее. Почему ни один из его ударов не попадает в цель?! Ведь в бою с Ляо Лушуй Мо Яну хорошо доставалось, однако сейчас он уходил от ударов так, словно адепт Цзюнь был не более чем неоперившимся птенцом!

– Как ты думаешь, Лу-Лу, бывают ли воробьи с длинными ногами? – спросил Мо Ян с улыбкой.

– Если и есть, то они уродливые ошибки мироздания!

– Почему ты не можешь мыслить образно? – Ученик Мэйшань едва успел нагнуться и затем ударил Цзюнь Лу коленом в живот. – Вот я свои длинные ноги очень люблю. Посмотри, какие полезные.

Удар пришелся чуть выше нижнего даньтяня, не оставляя возможностей для верной циркуляции ци. Всполохи в теле юного адепта Мулань стали еще более нестабильными, впрочем, потоки энергии не исчезали – лишь замедлялись, пока не восстановят привычный ход. Цзюнь Лу зажмурился от боли и замер, но равновесие не потерял и о пощаде не запросил.

Мо Ян, видя это, неожиданно вспомнил в подробностях, как убил лучшего адепта Мулань в прошлой жизни. Конечно, тогда Ненастье не мыслил здраво и значительно рисковал, подставляясь под его ядовитый меч, но обладает ли Лу-Лу этой техникой уже сейчас? Стоило спросить Гу Миня, но Мо Ян не любил быть у того в долгу, да и хотелось показать, что он и без помощи может справиться с каким-то выскочкой.

Ах, с каким криком он тогда выкручивал Цзюнь Лу руки, как кисло-сладко-злорадно было на душе! А голова, голова его была завершающим штрихом нападения на школы. Мо Ян бы преподнес ее Е Сюланю на блюдце, если бы тот тогда был на Трехглавой горе! Голова с тонким хвостом и искаженным болью и недоумением лицом – вот и весь ваш Колючка.

Хотелось взять его за волосы и повозить лицом по коленке, подобно негодяю-разбойнику, который портит лица знатных господ и принцесс, но такое юному Мо точно потом не простят.

– Все, ты сдаешься? – спросил Мо Ян, все еще погруженный в воспоминания прошлой жизни.

– Вот еще! – прохрипел Цзюнь Лу и отскочил подальше, чтобы перевести дух. Эта битва длилась уже достаточно долго – но Чжоу Линь не обозначала никаких сроков.

Стоило заканчивать эту глупую пьесу. Адепт Мулань закашлялся, сплевывая в руку сгусток застоявшейся крови – как смела эта собака его так повредить?! Он еще не до конца овладел техникой, которая подарила ему официальное имя Вэйцы [216], но не оставалось иного выбора.

Цзюнь Лу поднес окровавленную руку к лицу и что-то тихо пробормотал. Лицо юноши стало белее первого снега поутру, а на руках вздулись вены.

– Тебе стало плохо? – участливо спросил было юный Мо, как улыбка сошла с его лица.

Адепт Мулань рассмеялся и бросился в атаку. Теперь его целью было не вывести Мо Яна из равновесия, а просто-напросто пустить ему кровь или повредить кожу.

У клана Цзюнь было несколько особых техник, передающихся по наследству. Главная ветвь клана особенно гордилась двумя из них: «Тысячей осколков Льда» от Цзюнь Лэнци и ядовитой техникой его старшего племянника, Цзюнь Духай. Именно ее и унаследовал Цзюнь Лу, в полной мере воплотив в себе «ядовитую ци».

Интересно, поэтому он спустя годы останется одиноким и не найдет себе не то что жену, но хотя бы спутницу в самосовершенствовании? Мало кто захочет иметь дело с даосом, который сознательно превращает кровь в собственных жилах в яд.

Стоила ли сила выпавшего на его долю одиночества? В конце концов, судьба его не будет хоть сколько-то примечательной, а умрет Цзюнь Лу бесславно и быстро.

Об этом Мо Ян мог сложить стихи, если бы не был обеспокоен одним вопросом: неужели в прошлой жизни он настолько потерял рассудок, что даже не почувствовал действия яда? Вот почему его конечности почти отнялись при подъеме на гору и лишь значительная кровопотеря от руки Бай Шанцюэ отсрочила гибель!

Благодарить учителя Бай Мо Ян за это не станет.

– Что, испугался, гуйское ты отродье? – оскалился Цзюнь Лу. Его удары стали еще более хаотичными, и Мо Ян еле успевал от них уворачиваться.

– Еще чего! Может быть, я как раз люблю поострее да покислее?

Юный Мо отшутился, но ситуация принимала вовсе не шуточный оборот. Он рассчитывал в последний момент пустить в ход ноги, избегая применять печати на запястьях, но соперник не оставлял ему выбора.

Или… может, просто взять и сдаться? Ничего страшного не случится, если Мо Ян в очередной раз окажется неудачником, который не смог, не постарался, не дотянул до конца. Бай Шанцюэ всего лишь посмотрит на него с осуждением, троица Мэйшань больше не позовет в город есть суп, младшие не попросят объяснить сложный отрывок из «Троецарствия», а Гу Минь…

А Гу Минь в него верит.

Осознание обожгло Мо Яна сильнее любого яда. Он отступил дальше и пусть не осмелился смотреть в сторону шиди, но мыслями обратился к своему недостижимому, избранному соученику.

Он бы не хотел его разочаровать и в этой жизни.

Не давая Цзюнь Лу коснуться себя, Мо Ян уворачивался от его атак и кружил по полю – это было похоже на сложный танец, где ядовитая змея преследовала ожидающего подходящий шанс пса. Адепт Мо сосредоточил ци в золотом ядре и пустил ее вдоль рук, к печатям на запястьях. Ладони стали тяжелее и словно бы холоднее – вот дела, у Мо Яна хорошие почки, но от действия ци ему становится холодно, почему так?

В один момент юноша вдруг почувствовал, как на его плечи опустилось облако, а бросившийся в атаку Цзюнь Лу замер в смешном положении.

Белые и тяжелые от украшений пальцы Чоу Иньцю чуть сжали плечи Мо Яна.

Сегодня день звезды-гостьи, так сделай все, чтобы противостоять своей судьбе. Хотя бы постарайся.

В какой-то миг юный Мо подумал, что его слабое смертное тело сломается, но затем присутствие бога пропало, не оставив после себя ничего. Сил не прибавилось, враг не показался уязвимым.

Гром не поразил Мо Яна, и за это стоило быть благодарным.

Юноша, улучив момент, ударил Цзюнь Лу в бок и ребром ладони поразил прямо под руку, блокируя не только течение ци по ней, но и сами движения на какое-то время. Его соперник ахнул и дернулся, намереваясь любым способом пролить юному Мо кровь.

Короткие ногти вонзились в щеку и провели алую линию вниз, к подбородку. Из борозды потекла кровь. Смешавшись с ядовитой кровью Цзюнь Лу.

Вот же гуй, – испугался Мо Ян и немедленно ударил того в бок коленом, а потом еще и еще.

Удар! Удар! Отведя ногу подальше, адепт со всей силы пнул соперника. Прелестный, словно нефритовый лотос, юноша вылетел с поля боя и ударился спиной о платформу, отчего на той послышались крики.

Мо Ян закрыл глаза и облизнул пересохшие губы. Лицо его горело от приложенных усилий, а в голове шумело. Когда он открыл глаза, то перед ним стояла Чжоу Линь.

– Тетушка Чжоу…

Заклинательница сдвинула брови, но затем неожиданно смягчилась.

– Ты победил, Мо Ян.

– Он сейчас встанет, и я проиграю, – возразил Мо Ян.

– Нет, состояние твоего соперника… похуже твоего. – Женщина взяла его за руку и послушала пульсы. – Сейчас тебя отведут к лекарю. Не беспокойся.

Адепт Мо хотел сказать, что с ним все хорошо, но рука в ладони наставницы Чжоу была вялой и бледной, а вот лицо у Мо Яна стало вдруг тяжелым и бесчувственным, словно панцирь черепахи. Он поднял вторую руку и попытался его ощупать, но Чжоу Линь перехватила его ладонь:

– Тебя отравили, но не беспокойся.

Объявили перерыв в соревнованиях на неопределенное время, пока не будет ясно, что участникам боя ничего не грозит. В том числе – гордости Цзюнь Лу.

Мо Ян ничего не понимал и не видел, тем более – куда его ведут и кто. В результате он оказался в палатке у расположившегося в долине Старейшин лекаря Трехглавой. Господин Сюэ являлся единственным лекарем на три школы.

Это был мужчина средних лет, волосы которого уже поседели до грязно-серого оттенка, и он носил их в простом пучке. Самым примечательным в образе господина Сюэ были три очень четкие борозды-морщины на лбу и связки трав, которые он носил на манер пояса.

Когда Мо Ян только прибыл на Трехглавую гору, Бай Шанцюэ, обеспокоенный странными глазами нового ученика, показал его лекарю Сюэ. Тот, осмотрев бодрого и любопытного юношу, который норовил заглянуть во все лекарственные заготовки, ничего зловещего в глазах Мо Яна не нашел. Велел пить больше горячей воды и отправил вон. А если это не будет помогать, старого действенного средства от всех болезней – разведенного с травами помета скота – у него было достаточно.

За все годы обучения на священной горе, в прошлой и нынешней жизнях, юный Мо умудрился лишь раз попробовать живительный отвар от всех болезней, отчего еще несколько дней ощущал во рту отвратительный вкус. Бай Шанцюэ периодически отправлял ученика проверять глаза у господина Сюэ, но тот ничего не находил, ведь тогда Мо Ян был еще юн и его силы никак не проявлялись.

Лекарь Сюэ, узнав причины прибытия юного Мо, немедленно стал готовить противоядие и приказал промыть Мо Яну рану. Тот что-то пролепетал, а чьи-то холодные и тонкие руки омыли ученику лицо, усадили и стали аккуратно промакивать кусочком ткани царапину.

Ссадина не была серьезной, но яд быстро проник в кровь и поразил в первую очередь лицо юного Мо.

– Вот, отвар нужно выпить и подождать, пока подействует. Спасибо за помощь.

– Не стоит благодарности.

Этот голос… Не нравится мне это, – подумал Мо Ян и насилу открыл глаза. Расплывающееся темное пятно стало медленно собираться в тонкие брови, распущенные волосы, глаза цвета османтусовых цветов…

Юноша икнул и чуть не упал с места, на котором его устроили, но Люсин-цзунши успел удержать его на месте.

– Все в порядке, Мо Ян, – сказал он, чуть прищурив уголки глаз. – Скоро действие яда сойдет на нет. Ты хорошо сражался.

Мо Ян чуть не сошел с ума от страха. К счастью, он мог не отвечать и просто что-то невразумительно промычал. Люсин-цзунши оглянулся на суетящегося с травами господина Сюэ и вернулся к ученику. Он присел рядом на разложенную лежанку.

– Так… посмотрим, что стало с твоими глазами, – мягко произнес Астролог и убрал челку со лба Мо Яна, как если бы они были близки.

Тот даже не успел возразить или защититься из-за остаточного действия яда – а затем не смог никуда спрятаться от золотых глаз, которые, казалось, все о нем знали и видели насквозь.

Мо Ян зажмурился и помотал головой, сбрасывая с себя чужую ладонь.

– Еще не готовы, – пробормотал под нос господин Люсин.

– …Что?

– Восстанавливайся и выходи к остальным, – сказал мужчина и, поднявшись, подошел к лекарю Сюэ. – Если вы не возражаете, я бы хотел приготовить себе лекарство. Можно одолжить ваших трав и ступку?

Мужчина растерялся от тихого голоса такого благородного господина и немедленно согласился. Мо Яну оставалось лишь смотреть на спину Люсина-цзунши, не в силах вонзить в нее хотя бы зубы.