Впрочем, кровью это можно было назвать с большой натяжкой. У некоторых демонов, когда они принимали материальный облик в мире людей, действительно текла кровь в жилах. Жизненные же соки других, более сильных иньских существ, больше походили на густую черную смолу из-за высокой концентрации иньской ци. Каждая из субстанций обладала особенным запахом, который нельзя было ни с чем спутать.

Мо Ян широко раздул ноздри и сделал шаг назад. Этого он вовсе не помнил, в час Лошади [97] демоны никогда не бесчинствуют. Гуй Ли распахнул глаза в недоумении, а Гу Минь нахмурился. Почему же Бай Шанцюэ бездействует?!

Учитель медленно втянул воздух в легкие и сделал шаг навстречу незнакомцу. На лице его заиграла улыбка.

– Шицзе [98], не стоит так пугать детей.

Незнакомец опустил капюшон. Это оказалась женщина с обветренным лицом и соколиным взглядом. Волосы ее были собраны в мужскую прическу [99], и вряд ли кто назвал бы ее красавицей. На ней были простые походные одежды, и только расшитый пояс с серебряными нитями говорил, что перед учениками человек с необычной судьбой.

Чжоу Линь, Пурпурная бестия собственной персоной. Старшая из троих учителей-побратимов и главная наставница школы Цзытэн. Всем ученикам Трехглавой горы известна история о том, как она в одиночку три дня и три ночи сражалась с морским змеем, в итоге укротив его и уничтожив. Из части его тела и было сделано духовное оружие Чжоу Линь, своенравное и вспыльчивое, как и сама хозяйка.

Мо Ян не так часто видел ее в прошлой жизни, но то и к лучшему: если бы эта женщина чудовищной силы встала на его пути, до Гу Миня он бы точно не добрался.

Чжоу Линь не обратила никакого внимания на замечание, жестом пригласив даосов в крытую повозку:

– Забирайтесь. Только под ткань не заглядывайте, она опечатана.

Сама она вместе с Бай Шанцюэ забралась вперед, усевшись за поводья. Ученики устроились внутри повозки, где обнаружили пропитанный ци завязанный мешок. Хэйшан испуганно завозился в руках Мо Яна, и пришлось зажать ему пасть рукой, чтобы скулеж не привлек внимания.

Нервничая, юный Мо немедленно подал голос:

– Что это такое?

Гуй Ли обнял свою походную сумку, а Гу Минь окинул мешок взглядом. Конечно, ему такое зрелище было вполне привычно. Не счесть, сколько чудовищ он убил в прошлой жизни.

Подала голос Чжоу Линь:

– Это даолаогуй [100], которого обнаружили в горах неподалеку от уезда. – Голос у заклинательницы был хриплый, словно демон запустил свои когти-крючья в ее горло перед смертью.

– Право же, народ умеет оградить себя от лиса-оборотня, но от иного демона защититься все же не может, – высказался Бай Шанцюэ.

Интересно! Горный даолаогуй известен своим смертоносным ядом, который остается в его теле даже после обезглавливания. Наверное, поэтому Чжоу Линь опечатала голову и везла ее для очищения в школу. Бай Шанцюэ завозился и достал из рукава небольшую флягу.

– Шицзе, выпей. Хорошо, что ты оказалась рядом. В повозке мы быстрее преодолеем дорогу.

– Мне пришло послание от брата Е, что ты ругался. Но, в самом деле, мои в возрасте твоих старших уже летают на мече, – смочив горло, сказала старшая заклинательница.

– У нас разные методы обучения, и нельзя сказать, что мой так уж плох, – возразил Бай Шанцюэ. – Все-таки в столице всегда будет недостаток ученых мужей, а вот множество заклинателей Поднебесной давно уже не требуется.

Чжоу Линь хмыкнула. Мо Ян присмотрелся к ней, выглядывая из повозки. Отдав поводья младшему брату, она сидела, сложив руки на коленях. Одну из них покрывала темная чешуя, словно бы наставница Чжоу окунула кисть в копоть. Мелкие выросты тянулись из точек сочленения пястных костей, а на кончиках пальцев росли самые настоящие когти. Обычно женщина держала руку в перчатке, но, видимо, сегодня ей не требовалось перед кем-то скрываться. На свету чешуя переливалась неожиданно пестро, что прямо указывало на ее демоническую природу – у редкого зверя была подобная шкура. В этой поросшей чешуей, словно коростой, руке она держала платок с вышитыми цветами чуского дерева [101].

Женщина почувствовала чужой взгляд и обернулась. Мо Ян не успел спрятаться, как она протянула свою демоническую руку и щелкнула пальцами прямо перед его носом!

– Он тебя чувствует.

Юноша икнул и чуть не вывалился из повозки. Демоническая частица, заточенная в оружии и в теле Чжоу Линь, ударила его по носу! Мо Яна, как котенка, встряхнули за шкирку! Наставница Чжоу села обратно, и учителя продолжили беседу о самых разнообразных вещах: о ворчливых старейшинах Трехглавой, о ежегодных отправлениях отчетных записей в столицу и о том, что их дражайший брат Е Сюлань в очередной раз пропустил смотрины невест.

Мо Ян поспешил спрятаться внутри и, чтобы занять мысли, выпустил Хэйшана на колени. Вот это его смутили! Гу Минь, едва задремавший в углу повозки, открыл глаза. Он подсел поближе к старшему ученику.

– Не представляю, как ты собираешься пронести его на гору, – сказал он тихо, так, чтобы не услышали снаружи.

«Но я вовсе не собираюсь возвращаться», – хотел было сказать Мо Ян, но присутствие Гуй Ли отрезвило его прежде, чем слова сорвались с губ.

– Может быть, получится отправить его к матери, – опустив ресницы, проговорил юный Мо.

Дорога была на редкость спокойной. Видимо, страшная аура Чжоу Линь вкупе с частью тела могущественного демона не подпускала к повозке никаких чудовищ. Волчонок обнюхал деревянный пол, чихнул и подполз к Гу Миню. Тот поискал в сумке что-нибудь съестное.

– Прости, у меня ничего нет. – Юноша погладил Хэйшана, и тот полез ласкаться.

Мо Ян почувствовал себя так, словно его предал и подставил самый близкий друг. Захотелось немедленно схватить волчонка и вывалиться из повозки на полном ходу. У него даже зубы заскрипели!

– Да ладно тебе, братец Мо, – с улыбкой заговорил Гуй Ли, заметив негодование соученика. – Хочешь сыграть в цайцюань [102]?

– У тебя же с собой полно безделушек, – ответил Мо Ян, – разве нет среди них костей?

Гу Минь еле слышно цокнул языком: не подобает даосу барана гонять [103]. Хэйшан уже перестал возиться с ним, обнюхал чужой мешок и вернулся к своему настоящему спасителю. То-то же. Если бы не зловещая голова под тканью с печатями, Мо Ян мог бы назвать эту сцену умиротворяющей: учителя и три юных ученика возвращаются домой с поручения, и впереди их ждет такая же благоприятная дорога, как сейчас.

Поискав в мешке, Гуй Ли достал несколько костей. Пока юноши были увлечены игрой, между учителями шел разговор. Хэйшан, нарезвившись с рукавом Мо Яна, снова задремал. Через некоторое время и ученики устали и устроились для отдыха – им быть в дороге до поздней ночи.

Мо Ян чуть не проспал собственный побег. Его пригрели теплые слова, улыбки и, конечно же, маленькое тельце Хэйшана, который уткнул нос в сгиб его локтя.

Благодаря печатям иньская ци демонической головы никак не могла навредить ученикам. Они прикорнули на сиденьях, обнимая походные сумки. Кажется, даже сидящие впереди учителя притихли, и слышен был только стук лошадиных копыт. Юный Мо выглянул из повозки – в темноте можно было различить очертания той чащи, через которую они проходили по пути в деревню.

Идеальный момент. Мо Ян проверил скудное содержимое сумки, а затем окинул взглядом спящих соучеников. Да, Гу Минь, скорее всего, действительно не будет ему препятствовать, но лишняя осторожность не помешает.

Нынешнее тело Мо Яна не обладало исключительными силами и не могло противостоять даже такой мелочи, как Хуэй Сян. Но чтобы снять оковы с головы гуя, требовалось лишь знание формации самой печати. Если ядовитый демон, даже его часть, вырвется на свободу, будут проблемы. Пока все будут заняты усмирением, Мо Ян сможет спокойно сбежать.

Взгляд его перенесся к Гуй Ли. Тот заворочался и шумно вздохнул. Если демон вырвется, то маленький соученик Мо Яна точно погибнет, и даже Гу Минь может быть серьезно отравлен.

Ох, серьезно, Мо Ян, тебе есть до этого дело? Вспомни, как они обошлись с тобой! Никто не удостоил тебя добрым взглядом, никто не заступился за тебя, когда учитель, этот проклятый «ограненный нефрит», отказался от тебя и погнал прочь!

Мо Ян, вспомнив все свои невзгоды, подполз к опечатанной голове и протянул руку к ткани. Если он нарушит последовательность символов с помощью ци, то…

Его неожиданно схватили за руку!

Это был Гуй Ли.

– Что ты делаешь?

– Ох, братец Гуй, я просто хотел поправить ткань, – быстро нашелся Мо Ян, отдернув руку.

Рядом заворочался Гу Минь. Чтобы не будить шиди, старшие ученики вылезли из-под полога повозки и сели на узкой перекладине позади, свесив ноги. Хэйшан слез с колен юного Мо и стал обнюхивать чужую одежду.

– Не спится? – спросил с улыбкой Гуй Ли. – Я заметил, братец Мо, каким беспокойным ты стал в последнее время. Что тебя тревожит?

– Все в порядке. Не нужно волноваться.

Мо Ян вздохнул. Если на тайное коварство у него хватило бы духу, то открыто свернуть шею невинному юноше он не мог. Не в здравом уме, не после его помощи Хэйшану.

– Почему ты не спишь? – спросил он. – Время сейчас, наверное, к третьей страже. Ночь теплая.

– И воздух такой душный, что невозможно спать, – возразил Гуй Ли. – Я… На самом деле, братец Мо, я бы хотел с тобой кое о чем поговорить.

– Я слушаю тебя.

Очаровательный юноша нерешительно поерзал. Посчитав, что в темноте разговаривать как-то не очень прилично, Мо Ян сконцентрировал небольшой пучок ци в ладони и превратил его в источник света, подобный свече.

– Это было мое первое поручение как даоса. И… в сравнении с тем, как бесстрашны вы, я был слаб и бесполезен. А братец Гу был бесподобен.

– Маленький шиди всегда будет лучше, с этим придется смириться. Как воробью понять полет аиста [104]? – Мо Ян ухмыльнулся. – Не следует быть таким строгим к себе, мы ведь еще учимся.

Про себя же юный Мо грязно выругался. Ну конечно, этот напыщенный петух даже не подумал о том, как странно выглядит со стороны. Семнадцатилетний Гу Минь в его годы даже мертвецов не встречал, не говоря уже о злых духах. Неудивительно, что окружающие стали что-то подозревать.

Гуй Ли печально опустил голову. Дорога проносилась у юношей под ногами. Идеальное время для побега утекало, словно тончайший шелк, сквозь пальцы.

– Я постоянно думал на протяжении этих дней, – он коротко выдохнул, – как это все утомляет. Одна мысль, что я буду истязать свое тело в тренировках и постигать Дао, чтобы злодеями вдруг оказались вовсе не духи, а люди, которые попросили меня о помощи!

– Это сложный вопрос, кто является истинным злодеем, а кто творит добро. Гуй Ли, у тебя будет великая способность помогать нуждающимся, и это главное. Ты сможешь рассудить их и избежать несправедливого отношения.

Мо Ян говорил это, и его сердце горестно сжималось.

– Но что, если я не хочу подвергать свою жизнь такой большой опасности? – ответил Гуй Ли. – Если так подумать, то, пусть у меня и есть талант к заклинательскому делу, я чувствую, что человека исключительных способностей из меня не получится. Зачем тогда стараться и рисковать собой?

Ох, сколько юных дарований с этими словами ушли из школ Трехглавой, увидев блистательность несравненного Гу Миня или же одаренного Цзюнь Лу. В самом деле, искреннего желания помогать простым людям недостаточно, чтобы свергать горы и попирать небо. Это чувствовал и сам Мо Ян, который в действительности искренне хотел довольствоваться тем малым, что могла предложить жизнь даоса со средними способностями. Он действительно старался не завидовать, не тосковать и не злиться.

Смотреть в удаляющуюся спину своего шиди и понимать, что его уже не догнать и не пойти рядом.

– Гуй Ли. Ты ведь не из заклинательского клана и никаких обязательств перед семьей не держишь. Почему же ты отправился в Мэйшань?

Собеседник улыбнулся. При бледном свете его лицо выглядело мягким и нежным, как у ребенка.

– Братец Мо, моя семья небогата. Благо я не старший сын и не обязан продолжать дело отца. Однажды я рискнул всем, чтобы доехать до школ Трехглавой и попытать счастья у даосов. Если не заклинательство, человеку низкого происхождения уготована лишь работа в полях или место подмастерья. Как можно теперь проявить неблагодарность и уйти?

– Верно. За такое тебя точно не похвалят дома.

– Жизнь, потраченная на нелюбимое дело, кажется мне вовсе не грезой, а кошмарным сном, – продолжил Гуй Ли. – Поэтому я бы хотел спросить твоего мнения, братец Мо.

– Спрашивать мнения того, кто обречен на несчастливую судьбу? – не удержался от смешка Мо Ян. – О, давай. Я лучший советник по части счастья.

Гуй Ли проигнорировал эту насмешку. В тусклом свете его глаза загорелись решительностью. Хэйшан начал его донимать, и юноша стал с ним возиться.

– На самом деле я бы хотел идти обучаться лекарскому делу. Учитель заметил мой интерес и разрешил читать четыре основных трактата [105], но самому такие тексты понимать тяжело. Теперь я постоянно размышляю о том, что он может порекомендовать меня в Медицинскую академию Юньнаня.

А вот это уже что-то новенькое! Мо Ян точно помнил, что никуда Гуй Ли не уходил и целительством не интересовался. Кажется, в момент возвращения Ненастья он был обычным даосом при Мэйшань.

Неужели… неужели это значит, что будущее не предопределено и судьбу еще можно изменить? Глупости какие.

– Почему бы и нет? – решил ради интереса поддержать идею Мо Ян. – Так ты сможешь раскрыть свой истинный потенциал. Поговори с учителем об этом.

Гуй Ли улыбнулся:

– Спасибо за поддержку, братец Мо. Я еще никому не говорил об этом, даже Фан Пину.

– Маленький адепт Мулань будет по тебе скучать, знаешь ли.

– Ох, но мы же не дети и сможем друг другу писать. Или договариваться о встречах. – Щеки юноши порозовели. – Я хотел еще спросить насчет твоих глаз. Ходят слухи, конечно, но то, что сказал тот маленький дух… Они демонические?

– Все так. Все, что ты слышал, – истина.

Мо Ян вздернул нос и постарался выглядеть как можно более зловещим. Судя по хихиканью, ему не удалось. Вот же!

– И все же я думаю, что братец Мо хороший человек. И ты в силах доказать это другим.

Мо Ян открыл рот, чтобы сказать, что, вообще-то, он чудовище, которое не пощадило ни юных адептов, ни соучеников, ни даже своего учителя. И что он в последнюю очередь может называться хорошим человеком. Но Гуй Ли выглядел таким счастливым, словно этот разговор снял часть тяжелого груза с его плеч. Юный Мо решил не спорить и вместо этого уговорил его вернуться внутрь и попытаться уснуть.

Времени оставалось совсем мало. Юноша тоже прилег, поискал рукой Хэйшана и притворился засыпающим. Пока он слушал замедляющееся дыхание Гуй Ли, слова того проносились в голове. Забросив идею с освобождением гуя, Мо Ян снова выглянул наружу и посмотрел в зияющую тьму, куда так хотел убежать.

Какой ты трус.

Даже самый суровый наставник не заставит учеников взбираться ночью в гору, и потому Бай Шанцюэ решил остановиться на ночлег в поселении у подножия Трехглавой, а уже на следующий день продолжить подъем к школе. На постоялом дворе знали, что даосы часто останавливаются у них после выполнения поручений, поэтому на такой случай всегда освобождали пару просторных комнат. Учеников разместили в одной из них. Мо Ян, оказавшись в удобной постели и выпустив в комнате волчонка, почти сразу же уснул.

На следующее утро после завтрака они попрощались с наставницей Чжоу и отправились в Мэйшань. Честное слово, если он и правда собрался здесь остаться, нужно немедленно овладеть искусством полета на мече! Руки юного Мо болели от таскания Хэйшана, и от него наверняка за ли [106] разило немытой шерстью.

Волчонок тоже устал и часто пытался вырваться из рук себе на погибель. Даже учитель Бай не выдержал и спросил у ученика на подъеме:

– Мо Ян, зачем ты так несешь мешок? Тебе же неудобно.

– Учитель! – с мольбой воскликнул Мо Ян. – Уж не знаю отчего, но у меня ужасно прихватило живот! Не могу вас задерживать, а если так держу мешок, то становится легче. Не сердитесь, учитель!

Бай Шанцюэ недоверчиво посмотрел на него. Ближе подойти он не осмеливался – наверняка из-за запаха. Мо Ян действительно пах отвратительно: мокрой шерстью, потом и, возможно, мочой испуганного щенка.

Вот он, грозное Ненастье.

– Как вернемся, помойся, – сказал Бай Шанцюэ и ушел вперед.

Гуй Ли, смешно зажимая нос, старался всячески отвлечь Хэйшана от попыток побега. Гу Минь, посмотрев на это, взял на себя учителя и завязал с ним разговор про предстоящие занятия.

Кое-как получилось добраться до Мэйшань без происшествий. Мо Ян не представлял, как умудрился доволочь волчонка без сторонней помощи в прошлой жизни, но сейчас его мысли занимала лишь скорая встреча с чистой водой. Точнее, с бочкой во дворе. Юный Мо заткнул все возможные щели в своей комнатке и, выпустив щенка на свободу, отправился мыться.

Все тело ныло и болело, а Хэйшана еще предстояло кормить и лечить. Вкупе с этим шла беспрестанная учеба и попытки придумать, как предотвратить свою неминуемую гибель и не сойти от этих размышлений с ума.

Вернувшись к себе в чистой сменной одежде, Мо Ян обессиленно опустился на кровать.

– Чем я только занимаюсь?

Хэйшан посмотрел на него из угла, в который успел забиться. У волчонка были очень светлые глаза, почти серебристые, как у речного демона. Именно эти глаза внушали страх простым людям, стоило волку появиться в поле зрения. Его темная шерсть и воинственный вид и правда могли выглядеть устрашающе.

Слезы подступили к горлу юного Мо, и он, собрав остатки сил, поискал кое-какие лечебные снадобья и ткань для перевязки. Лапу нужно было обработать и залечить. Кое-как сгреб к себе Хэйшана…

И неожиданно в двери постучались. Щенок вырвался из рук и забился под кровать, разворошив там гнездо для сна.

– Гуй Ли, – удивился Мо Ян, открыв дверь, – в самом деле, не стоило…

– Вы так и не рассказали, зачем принесли этого щенка, но раз уж я за него взялся, то своего первого подопечного не оставлю!

С этими словами Гуй Ли зашел в комнатку, держа перед собой корзинку с лекарственными ингредиентами. А за ним зашел и бессменный кошмар юного Мо.

Пока Гуй Ли выманивал Хэйшана из-под кровати, Мо Ян угрожающе приблизился к Гу Миню.

– Маленький шиди, что ты все никак от меня не отстанешь? Мне научить тебя уважению старших?

Гу Минь поднял бровь, не впечатленный угрозой.

– Не то чтобы я ожидал от тебя каких-то слов благодарности, но… – он понизил голос, – ты не сбежал. Значит ли это, что ты готов к расследованию?

Мо Ян оглянулся на Хэйшана. Того выманили лакомством и теперь, улучив момент, не без помощи ци лечили повреждение. Гуй Ли, на мгновение отвлекшись, радостно возвестил о том, что у волчонка вовсе не перелом, а просто сильный ушиб.

– То, что я не сбежал сейчас, не значит, что не сбегу потом. Я ничего не могу тебе обещать, Гу Минь.

– Будем считать, что ты согласился.

– Да для тебя мир перевернется, если хоть что-то будет не по-твоему, – ахнул Мо Ян. – Бедная твоя женушка, какой тиран растет!

Гу Минь потер глаза в бессильной ярости. Он тоже успел переодеться и теперь сиял и благоухал еле слышным сливовым ароматом.

– Ты хоть знаешь характер Юй Хуа?

– Нет, – развеселился юный Мо. – Я ведь охоч лишь до коз и старух, судя по слухам.

Еще немного поспорив по пустякам, ученики наконец перешли к действительно важной теме.

– Нужно сказать учителю, – стоял на своем Гу Минь.

– Да, ты так здорово решил. Хочешь полюбоваться на то, как меня скинут с горы? – зарычал Мо Ян.

Гуй Ли с Хэйшаном на коленях, смотря на этих двоих, устало помассировал виски.

– Братец Гу прав, в тайне держать это не получится. Щенок будет плакать по ночам, это обязательно привлечет внимание. А если поручить его младшему повару Су? В школах животных нельзя держать, но это не касается тех, кто работает на общей территории.

Мо Ян задумался. В прошлой жизни именно это привело к тому, что милого братца Су погнали прочь вслед за глупцом Мо.

– Не пойдет, – отрезал он. – Бай Шан… учитель Бай никогда не позволит этого.

– А если я поручусь за него? – подал голос Гу Минь.

– Даже так ты ему вторым хозяином не станешь! Даже не надейся стать отчимом! – огрызнулся Мо Ян. Потом затих, задумался. – Но тебе единственному будет сложно отказать.

Так и порешили. На ужине получилось уговорить младшего Су оставлять немного еды для волчонка, а Гу Минь единолично отправился договариваться с Бай Шанцюэ.

Будущее уже изменилось. Мо Ян, устроившись под кроватью на ночлег, почувствовал касание холодного носа и охотно притянул к себе Хэйшана.

Все было хорошо, пусть и ненадолго.