Мо Яну было пять лет, когда он впервые притворился слепым. Тогда в их городок прибыли странствующие торговцы, принесшие на себе запахи столичного лоска, пряностей и всей незнакомой деревенскому сорванцу жизни. Детишкам было интересно разглядывать двугорбого исполина-быка, который служил одному из торговцев вместо коня. Мо Ян тогда смог спокойно выдохнуть, ведь его не будут задирать, даже если увидят, и пробрался к одному из самодельных прилавков, ближе к раскуривавшему терпкие травы торговцу и…

Книгам с рисунками.

– Малыш, да ты незрячий, – заметил тот. – Зачем книги, мальчишка, если ты не в состоянии их увидеть?

Но Мо Ян видел с самого рождения. Он не был виноват в том, что у него такие глаза.

– Я… я ищу подарок для своей матушки, – сказал мальчик. Глядя перед собой, он старательно представил, что не видит иллюстраций гор и рек, вьющихся вокруг пагод драконов, и не видит богини, сражающей морских чудовищ своим огненным копьем, – она так любит читать мне вслух. Простите.

Может быть, дело было в том, что тогда Мо Ян еще вызывал у людей что-то кроме неприязни. Или просто у торговца было хорошее настроение.

– Торговля близ вашей Трехглавой горы идет все лучше и лучше. Хорошо, верно, быть богачами. А ты бери, мальчик. Первую, что попадет в руки. Они все равно далеко-о-о не первой свежести, ха-ха!

Матушка Мо Сяохун нескоро нашла у него эту книжечку, только спустя несколько лун. Ох и здорово же она тогда его отшлепала! Но ведь Мо Ян не вор, он просто немножечко соврал.

Мальчик тогда убежал из дома, чтобы долго плакать в своем любимом местечке среди душистой травы и полевых цветов, которые росли позади их дома.

А теперь Мо Ян подошел к прилавку с капустой. Он вытянул руку и стал ощупывать кочаны, смотря перед собой и следя за тем, чтобы зрачки его не двигались. Торговка овощами, увидев вышитые цветы сливы на одежде юных даосов, растрогалась:

– Слепой, а не пошел побираться. Юные даосы, я продам вам капусту дешевле и тем самым сделаю еще и благое дело.

Гу Минь отвлекся от пересчитывания монет, нанизанных на веревочку, и возмущенно посмотрел на Мо Яна.

– Простите, уважаемая, но он вовсе не слепой. Он просто дурной. – Младший соученик дернул старшего за рукав.

Тьфу ты! Какой же идиот, честное слово! Засунь свою праведность куда подальше, пока я тебе ее не выцарапал!

У торговки вытянулось лицо, и она молча приняла положенную плату за два кочана капусты. Мо Ян без лишних слов их сгреб и пошел следом за Гу Минем.

– Ты не думал, что только вредишь своей порядочностью? – фыркнул он, поравнявшись с младшим соучеником. Тот смотрел прямо перед собой, упрямо поджав губы. Из аккуратного пучка на макушке выбилась тонкая прядь.

– Незачем обманывать других, если ты не в нужде. Ты часто этим занимался в прошлой жизни?

– Случалось. В скитаниях тяжело заработать себе на пищу и кров, если только ты не исключительно талантливый герой.

Гу Минь издал невнятное хмыканье и переложил мешок овощей с одного плеча на другое.

Ученики были на рынке уже некоторое время, перед этим отпросившись из усадьбы. Они купили капусту и другие овощи, не хватало лишь клейкого риса, который можно было раздобыть в самом поместье. Так что, пересчитав необходимое, юноши уже выходили с небольшого рынка. Мо Яну захотелось подразнить своего важного напарника:

– Их же еще приготовить надо, герой.

– Приготовим. Не зови меня так, Мо Ян, – сказал Гу Минь. – В этой жизни я не собираюсь идти прежним путем.

Мо Ян окинул его озадаченным взглядом.

– Я не сберег многих близких, – пояснил тот. – Думаю, ты понимаешь, о чем я.

– Гм. – Юный Мо почесал ногтем бок капусты.

– А твоего волка мы найдем. Я услышал, как говорили, что какое-то животное ночью около площади ходит. Наверное, это он.

У Мо Яна мурашки прошли по спине. Хэйшан! На всякий случай он состроил предупредительный оскал.

– Ты не лезь. Это мое дело. Твое дело – лепешки готовить.

– Не горю желанием преследовать тебя ночами, Мо Ян, – фыркнул Гу Минь.

На этом разговор и оборвался.

Они подоспели как раз к обеду. Оставив узелки с продуктами на кухне и попросив слуг, чтобы не трогали их, ученики поспешили за стол. Мужчины семейства Дай выглядели намного лучше, чем вчера. Чего не сказать о бедной хозяйке, которая вся изошлась переживаниями. У нее даже появилась нервная сыпь на руках.

Подавали рис с уткой и немного овощей. Мо Ян был рад любой пище, особенно после того, как Гу Минь не дал ему своровать на ходу свежую пампушку с прилавка. Небеса, как же нужно, чтобы его кто-нибудь прибил!

Уловив краем глаза едва заметное движение, Мо Ян напрягся и придвинул к себе чашку с рисом, будто она могла служить защитой.

– Держи, раз ты такой голодный, – тихо проворчал Гу Минь и положил ему свой кусок птицы.

Гуй Ли, сидевший по другую руку от Мо Яна, положил тому немного своих овощей. Теперь у него было еды больше, чем у господ, как хорошо!

Бай Шанцюэ посмотрел на учеников и коротко усмехнулся.

После обеда учитель Бай и Гуй Ли ушли готовиться к ритуалу, но последний успел передать соученикам пару печатей под столом. Остальных же ждало другое, более обыденное, занятие.

Кухня усадьбы Дай была достаточно просторной, с широкими окнами и задним выходом, которым пользовались, чтобы выбросить отходы. В шкафчиках держали всевозможные специи, сушеные травы, в мешках хранился свежий рис и мука. На счастье юных даосов, у господ Дай каждый день вдоволь заготавливали рисовой пасты, чтобы печь что-то к ужину.

Ученики улучили момент, пока повар отдыхал после обеда, а слуги не сновали туда-сюда. Плотно заперев двери, они принялись за дело.

– Сними верхние одежды, – сказал вдруг Гу Минь и сам развязал пояс, снимая одеяния и аккуратно их складывая. Из нижних одежд на нем была тугая туника, обтягивающая изгибы юного тела. Можно было разглядеть крепкие мышцы живота, рук.

– Зачем? – Мо Ян предупредительно обхватил себя руками, готовясь защищаться.

На него посмотрели как на дурачка.

– Чтобы не испачкаться…

Пришлось раздеться. Мо Ян занялся нарезкой овощей, а Гу Минь месил тесто. Готовить надо было быстро, еще и с оговоркой, что блюдо предназначалось не для смертного.

– Добавь больше воды, это же цыба [78], – сказал Мо Ян, проверив тесто на ощупь. Пальцы соприкоснулись с чужими, он вздрогнул и ляпнул первое, что пришло в голову: – Ну вот, из-за тебя мыть придется.

– Полно тебе вредничать, – хмыкнул Гу Минь, даже немного вспотевший от усердия. Он вытер лоб тыльной стороной ладони, все равно при этом испачкавшись.

Мо Ян, неожиданно разворчавшись себе под нос, стал готовить воду. Он попробовал быстро ее разогреть с использованием ци, но огонь упрямо не зажигался. Гу Минь спустя некоторое время после того, как оставил тесто отдыхать, присел рядом и поднес руки к жалкому перышку пламени, которое Мо Ян так усердно раздувал последние кэ.

– Кстати, хотел спросить. Какой у тебя был преобладающий элемент?

Конечно же, от мановения руки героя огонь разошелся, разрастаясь до приличного пламени.

– Ну, огня мне недоставало, – вздохнул Мо Ян.

В каком-то смысле он стал понимать вечно обиженного Цзюнь Лу, знаменитого Колючку школы Мулань. Он блистал журавлем среди кур, будучи любимцем Е Сюланя. Еще и нос задирал. Впрочем, чего еще ожидать от сына главенствующей ветви клана? И не какого-то мелкого, а из клана Цзюнь, что был в списке великих кланов Поднебесной.

А с тех пор как Гу Минь прибыл на Трехглавую гору и его блистательная судьба [79] разнеслась повсюду, благородный цилинь [80] стремительно превратился в нервную и сварливую горную козу.

Трудно сохранять величие, когда рядом талант, до которого не дотянуться.

– Вот, пока закипает вода, мы приготовим лепешки.

Они принялись за готовку. Так и прошло время, слетая крупицами пыли с пальцев, пока в дверь кухни не постучали. Вот же! Теперь надо придумать объяснение. Мо Ян боязливо обернулся, но увидел только Гуй Ли.

– Учитель ищет вас, – сказал тот, подходя ближе, – так что поторопитесь. О, выглядит достаточно неплохо. Кто из вас такой хороший повар?

Юноша улыбнулся, кивая на поджаренные лепешки, которые Мо Ян щедро сдабривал специями и соусом.

– Лепешки только с виду аппетитные, – хмыкнул Гу Минь. Он помыл руки в тазу и теперь облачался в верхние ученические одежды. – Кое-кто уже попытался одну съесть и потом рта разлепить не смог.

– Эй! Все я могу! – возмутился Мо Ян.

Приготовленное блюдо они накрыли тканью и спрятали на дальнюю полку кухни, чтобы наверняка никто не нашел. Затем умылись, привели себя в порядок и пошли к учителю Бай. Тот не забыл отчитать их за нежелание помогать с ритуалом, потому остаток вечера до ужина Гу Минь с Мо Яном занимались печатями и медитацией.

Юный Мо, вынужденный сидеть на одном месте, стал размышлять.

С одной стороны, он уже ввязался в ситуацию с духом и сбежать не мог. Интересно, чем все закончится. С другой стороны, сегодня ночью надо найти Хэйшана, до того как его отыщут жители деревни и забьют. Стоит разобраться с духом как можно скорее, чтобы улизнуть.

С Гу Минем ссориться при учителе не хотелось, да и вел шиди себя тихо. Поэтому они мирно и спокойно провели время, пока их не позвали на ужин.

Близился поздний вечер, первая стража, и ученики, до этого отдыхавшие в своих покоях, начали готовиться к ночной охоте. Если ее можно таковой назвать.

Гуй Ли все-таки нашел в себе храбрость пойти с ними, и с наступлением ночи троица проскользнула во флигель, где спали хозяева дома Дай. Скрипели половицы, Гу Минь с мрачным видом нес небольшой фонарик, а Мо Ян то и дело поглядывал в сторону ворот, думая о побеге.

– Хватит, а то шею свернешь, – буркнул, не сдержавшись, Гу Минь.

Гуй Ли легонько пихнул их обоих подносом с угощениями, который держал в руках. Пусть те и остыли, но для голодного и всеми забытого духа должны сгодиться. Его крохотный алтарь стоял в той заброшенной комнатке, где второпях сложили все ненужные вещи, которые остались от прошлых хозяев. Столы, стулья, ящики и книги… Даже мешки с какими-то припасами на зиму.

– Кто-то его все же убирает, это хорошо, – обрадовался Гуй Ли, увидев, что алтарь чистый и ухоженный, пусть и пустой. Пока он выкладывал угощения для духа, Гу Минь с Мо Яном нашли за массивными стульями и столами отличное убежище, чтобы там спрятаться. Совершив необходимые ритуалы почтения, Гуй Ли присоединился к ним. Сосредоточившись, юные ученики скрыли свое присутствие и стали ждать. У Мо Яна неожиданно затекла нога, поэтому в попытках поудобнее устроиться он уперся ею в соседский бок. Гу Минь возмущенно, как показалось в темноте, посмотрел на нарушителя личных границ, но молча устроил чужую ногу поудобнее. Как благородно.

Спустя некоторое время, когда ученики уже стали засыпать, явился дух. Как и предполагал Мо Ян, тот был настороже и выглядел не менее ужасающе, чем прошлой ночью. Фонарь, который принес Гу Минь, был оставлен возле алтаря, и благодаря его свету ученики могли лучше разглядеть чудовище.

Длинные сальные волосы свисали на лицо, которое было даже не лицом, а рваными черными мазками на тонком пергаменте. Хоть шаги духа и были тяжелы, он ступал ловко и проворно, тут же направившись к алтарю. Увитые черными венами когтистые руки сдернули ткань с подноса, и он склонился над едой, капая вязкой слюной на лепешки.

В общем, страху-то. Мо Ян похоже выглядит по утрам.

Его резко ущипнули за лодыжку. Ах да, печати! Они не просто помощью голодающим занимались. Юный Мо подготовил необходимое – по печати на каждую конечность, чтобы обездвижить духа. Осталось подгадать момент.

Дух неожиданно изумленно взвизгнул, отшатнулся от алтаря, потеряв равновесие, упал на пол и забился в панических судорогах, сдавленно рыча. Неудивительно – ему ведь, словно хранителю очага [81], заклеили рот!

Начал действовать Гу Минь. Поднявшись, он быстро приблизился к сгорбленной фигуре и нанес удар ребром ладони аккурат по загривку. Конечно, с духами можно окончательно справиться, лишь используя духовное оружие, но определенный вред от соприкосновения с янской ци для них тоже был.

Дух затих и откинул голову. Волосы спали с его лица, обнажив рожу столь же страшную, сколько и нелепую. Казалось, что этот лик был нарисован рукой ребенка, причем не очень-то талантливого. Глаза его расползались по щекам, истекая чернильными слезами, а рот, набитый клейкими лепешками, не представлял никакой угрозы.

Гу Минь отошел от существа, и то стало стремительно уменьшаться в размерах, сбрасывая свою ложную личину. Как и предполагалось, никакой это был не оборотень, а мелкий дух, который, чтобы показаться страшным и опасным, напустил на себя иллюзию.

А иллюзии, как известно, развеять очень просто.

Дух все уменьшался. Истончились волосы, пропали, обратившись в дымку, длинные конечности. Мо Ян уже перестал его видеть из своего укрытия, и пришлось выйти наружу, а нарушитель покоя смертных все уменьшался.

…Какой же он маленький, получается!

Юный Мо поспешил бросить в направлении духа печати, дабы пригвоздить его к земле. Руки у него оказались до того коротки, что бумага легла от плечика до крохотной кисти. Раз лепесток, два – и круглое детское лицо скрылось за налитыми цветом лепестками. Теперь было понятно, почему сначала шаги показались Мо Яну детскими. В истинной форме этот дух был ребенком, одетым в простую рубашку да штанишки, и только торчащие из воротника во все стороны лепестки выдавали в нем иное создание.

Гуй Ли, со страху вжавшись в стенку, тихо пролепетал:

– Так выглядит его настоящий облик?

Мо Ян кивнул, не отрывая взгляда от длинного и наверняка очень больно бьющего хвоста мелочи. Гу Минь тоже его заметил, но оставалось лишь надеяться, что печати смогут сдержать существо. Дух кашлял, корчился и наконец насилу выплюнул остатки клейких лепешек изо рта. И возмущенно запищал, грозя поднять всех спящих во флигеле:

– Что вы себе позволяете, людишки?!

– Он говорит… – прошептал Гуй Ли.

– Конечно, я говорю! Вы! – Пригвожденный по рукам и ногам, дух не мог двигаться, но зато смог разъяренно взмахнуть хвостом. – Проклятые монахи, затем даосы. Вмешиваетесь в семейные дела! Да что вы можете знать! Вы просто… просто собачье дерьмо на рынке!

Повисла неловкая тишина. Мо Ян кашлянул, стараясь не рассмеяться.

– Он намекает, что мы продажные? – повернулся к соученикам Гу Минь.

– А кто сегодня не продается? Даже слово небожителя стоит несколько цяней, – пожал плечами Мо Ян.

Дух, видимо, окончательно рассердился от того, что только один из трех маленьких даосов проявлял хоть какой-то страх перед ним. Он истерично засучил ножками, но сдвинуться с места так и не смог.

– Ты ведь жил здесь еще во времена прошлых хозяев, – примирительным тоном обратился к существу Мо Ян, – и злишься сейчас, потому что нынешние отнеслись к тебе с недостаточным уважением. Мы приманили тебя, чтобы выяснить правду: что ты за дух, раз тебе соорудили отдельный алтарь? И как твое имя?

Непохоже, чтобы дух был достаточно старым и опытным.

Маленькое создание насупилось, подворачивая хвост вокруг своего тела в предупредительном жесте.

– Я дух любимых матушкиных цветов, Хуэй Сян [82].

Мо Ян немедленно подумал о растущих во дворе орхидеях, о которых, по чужим словам, так тщательно заботилась старушка-служанка. А лепестки на голове этого ребенка-духа и правда напоминали орхидею. Но тон, которым он говорил… Как же раздражал этот писк! Было понятно, что дух пребывал в скверном состоянии не по природе, а из-за забвения и злости, и все же он раздражал.

– Хуэй Сян, малыш? – ухмыльнулся Мо Ян. – Маленький хулиган, портящий рис три дня кряду! Тебя надо называть Зловонным Духом [83]!

Эти слова задели малыша, отчего тот свирепо забил хвостом о пол. Гу Минь склонил голову, и до ушей юного Мо донесся его тихий смех.

– Ты! Как ты смеешь!

Стоило бы, конечно, воздержаться от шуток. Теперь придется разбираться с рассвирепевшим духом, еще и безо всякого оружия и…

– Осторожно! – ахнул Гуй Ли, выглядывая из их убежища.

Тонкий хвост проворно обвился вокруг ноги Гу Миня и дернул ее, отчего юный герой благополучно упал на пол. Сориентировавшись, он попытался отцепить хвост, но тут же отдернул руку как ошпаренный. Пока дух был сосредоточен на младшем соученике, Мо Ян стремительно вытащил последнюю, тайком нарисованную печать сдерживания и, подскочив ближе, метнул ее в сторону детского лба.

Дух заметил движение быстро. Хвост черным ужом метнулся к Мо Яну, растягиваясь в движении. Опасно: может достать даже до глаз, несмотря на маленький размер этого противного существа! Уворот, рывок – и хвост за ним!

Ох, юное тело не подвело! Мо Ян успел и со шлепком оставил на лбу Хуэй Сяна сияющий ци талисман.

– Честное слово, сражаться соломой и палкой оказалось еще труднее, чем я думал, – сказал Мо Ян.

– Главное, что разобрались, – ответил Гуй Ли, который почти не участвовал в схватке.

Дух затих, и горькие слезы обиды появились в уголках его черных глаз. Гу Минь, поднявшись на ноги, подошел к нему и хотел что-то сказать, но Мо Ян поспешно оттащил его за рукав:

– Это еще не все.

Малютка Хуэй Сян начал увеличиваться в размерах. Лепестки сложились вместе, закрывая личико, подобно набирающему цвет бутону. Одежда раздувалась вместе с телом, а в воздухе потянулся странный сладковатый запах.

Мо Ян хотел выбежать из покоев, но было поздно. Дух с оглушительным хлопком чихнул.