Хань Юйци с недоверием посмотрел на господина Оуяна, затем на мать, терзаясь единственным вопросом: не одержимы ли эти двое злыми духами? Иначе почему были так вежливы с Хань Юньси?

– Матушка…

Он собирался заговорить, но госпожа Сюй строго взглянула на него и принялась отчитывать:

– Неблагодарное создание, как ты можешь не признать великого человека? Почему бы тебе не извиниться перед принцессой? Хотя она твоя сестра, недопустимо проявлять такое неуважение!

Старательно распекая сына, госпожа Сюй незаметно подмигивала ему, но, с рождения обделенный умом, он не понимал намеков матери и растерянно смотрел перед собой.

Внезапно она встала и в гневе схватила Хань Юйци за ухо.

– Бунтарь! На колени! Как ты смеешь не повиноваться сестре? Разве не знаешь, что угрожать принцессе – тяжкое преступление? Если хочешь умереть, не буду тебя останавливать!

– Больно! Больно! Отпусти!

Юноша наклонился и опустил голову. Улучив момент, госпожа Сюй прошептала:

– Ах ты паршивец, неужели думаешь, что я просто так склонюсь перед ней? Все, что говорят, правда. Хань Юньси действительно спасла наследного принца, твой дед подтвердил это.

«Что? Слухи правдивы? Эта бесполезная девчонка спасла принца и все теперь ее почитают?»

Хань Юйци показалось, будто его ударили по голове. От потрясения в ушах зазвенело, и он долго не мог прийти в себя. Ноги подкосились, юноша тяжело опустился на колени.

– Принцесса-матушка, этот негодяй с юных лет не умел себя вести. В конце концов, он еще молод. Пожалуйста, извините его. Это все моя вина, я плохо воспитала сына, прошу у вас прощения!

Госпожа Сюй говорила учтиво, но не могла скрыть недовольства, мелькавшего в глазах. Она всегда была охотлива до власти и при каждом удачном случае помыкала Хань Юньси.

В это время чиновник Оуян, стоявший рядом, последовал ее примеру и взмолился:

– Принцесса, этот молодой господин… Кхе-кхе, поступки этого молодого господина возмутительны, но это дело семьи Хань. Если о нем станет известно, вы потеряете лицо, все станут это обсуждать!

Хань Юньси усмехнулась. Конечно, она знала о дружеских отношениях господина Оуяна и министра чинов Сюй. Все слова не выходили за рамки приличий и имели смысл, однако принцесса не придала им особого значения, повернулась к брату и полунасмешливо произнесла:

– Ну что, избалованный юнец, кого же ты посмел ругать?

Шутливый тон напугал чиновника и госпожу Сюй. Хань Юйци, услышав вопрос сестры, покрылся холодным потом. Ноги так ослабли, что он не мог даже встать на колени.

– Хан… нет, нет, нет, принцесса, я… я просто пошутил! Принцесса, пожалуйста, не принимайте всерьез, я болтун, каких поискать, и извиняюсь перед вами! Я был неправ! Неправ! – бессвязно лепетал он.

Если Хань Юньси на самом деле спасла принца, она обретет не только статус, но и влияние и наконец станет настоящей принцессой Цинь. По крайней мере, это означало бы, что императорская семья признает ее. Раз так, любое неуважение к ней – тяжкое преступление!

Подумав о том, что он только что натворил, Хань Юйци побледнел. Живот скрутило от страха. Внезапно юноша сильно ударил себя по лицу:

– Моя госпожа, я был непочтителен и накажу себя!

Увидев, как сын бьет себя по лицу, госпожа Сюй испугалась и в ужасе прикрыла рот. Ее драгоценное дитя!

Хань Юньси же эта сцена не впечатлила. Принцесса смотрела на родственников с холодным равнодушием, и это не укрылось от внимания брата. Стиснув зубы, он снова залепил себе пощечину – правда, несмотря на несдержанный нрав, юноша боялся боли и бил себя не размашисто, не вкладывая особой силы. Но даже после второй пощечины в глазах Хань Юньси не промелькнуло жалости.

Что же оставалось делать? Неужели нужно было продолжать истязание? Ну уж нет! Хань Юйци не мог терпеть боль! В отчаянии он с мольбой взглянул на мать. При виде покрасневших щек сына у госпожи Сюй разрывалось сердце! Хотелось высказать Хань Юньси все, что она думала, однако, не посмев накликать на семью еще больше гнева, женщина покорно поклонилась:

– Принцесса, он все-таки ваш брат. Юйци не хотел нагрубить и проявить непочтение. Вы преподали ему хороший урок, и в следующий раз он не посмеет так поступить!

– Ты боишься боли, не так ли? – спустя какое-то время наконец спросила принцесса.

– Посмотрите, все его лицо распухло. Он запомнит этот урок на всю оставшуюся жизнь, – поспешно ответила госпожа Сюй.

«Действительно», – пронеслось в голове Хань Юньси. Наклонившись, она спокойно приподняла подбородок брата. От страха тот не смел пошевелиться. Она внимательно осмотрела его лицо, покрутив голову то влево, то вправо. Кожа Хань Юйци была такой белой и чистой, без единого следа грязи, что любая женщина позавидовала бы! Если это он считал невыносимой болью, то как быть с ранами на руках Хань Юньси от издевательств в детстве? Или кровавыми следами на спине Юньи? Глаза принцессы вспыхнули гневом.

– Не вам решать, опухло его лицо или нет! – жестко сказала она и яростно оттолкнула подбородок Хань Юйци. – Сяо Чэньсян, ударь его!

– Нет! – воскликнула госпожа Сюй. Внезапно тон ее стал резче. – Юньси, он твой брат, вы рождены от одного отца! Ты не можешь быть такой жестокой!

Принцесса усмехнулась.

– Мальчик, который лежит в комнате, тоже брат, рожденный от того же отца. Как ваш сын мог быть таким жестоким?

Конечно, госпожа Сюй знала, что сделал Хань Юйци. На мгновение она потеряла дар речи, а затем, придя в себя, холодно сменила тему:

– Юньси, этот паршивец ничего не смыслит в жизни. Неужели ты последуешь его примеру…

– Вторая тетя, почему вы обвиняете меня в невежестве? – язвительно перебила принцесса.

«Вторая тетя»? Госпожа Сюй опешила, не сразу поняв, что обратились к ней. Да, она была второй супругой Хань Цунъаня, но он женился на ней как на главной и вез ее в паланкине, который несли восемь человек. С первого дня, как она вошла в дом, все называли ее госпожой Сюй. Сегодня впервые кто-то обратился к ней так, словно она наложница. Хань Юньси прилюдно унижала ее!

Руки женщины в рукавах сжались в кулаки. Прекрасно! Она пыталась по-хорошему решить это дело! В конце концов, если бы у принцессы были неопровержимые доказательства, она бы не церемонилась!

Госпожа Сюй глубоко вздохнула и изо всех сил постаралась успокоиться, забыв об обращении Хань Юньси. Мудрый человек никогда не потерпит поражения на глазах у всех.

– Нет-нет, я вовсе не это имела в виду. Юньси, ты старшая сестра и с юных лет была разумнее моего сына.

– Вторая тетя, ты обвиняешь меня в невежестве?

Не зная, как ответить, госпожа Сюй локтем толкнула стоявшего рядом чиновника Оуяна.

– Принцесса…

Он собирался что-то сказать, но Хань Юньси подняла руку, чтобы остановить поток ненужных слов.

– Господин Оуян, вы только что упомянули, что тем, кто не подчиняется принцессе, дадут пятьдесят ударов палкой. Вы солгали?

Чиновник озадаченно взглянул на Хань Юньси и, увидев решимость в ее глазах, испугался, что накажут и его, поэтому поспешно покачал головой:

– Нет-нет, все верно, пятьдесят ударов палкой.

– Хань Юйци только что назвал меня тварью. Разве это не оскорбление? – снова спросила она.

У чиновника не было иного выбора, кроме как кивнуть.

– Конечно.

– А если так, разве это не означает, что Хань Юйци заслужил сто ударов палкой?

Как только ее слова донеслись до ушей юноши, он беспомощно рухнул на землю. Госпожа Сюй побледнела от страха и посмотрела на начальника Оуяна глазами, полными немой мольбы. Но какой в этом смысл? Господин Оуян не посмел пойти против воли принцессы Цинь.

– Начальник управления, уведите этого человека и велите казнить! – не дав перевести дух, распорядилась Хань Юньси.

Сотня ударов палками равносильна смерти, мало кто выживал после подобного наказания. Что такое пощечины по сравнению с этим? Перед матерью и сыном стоял очевидный выбор. Госпожа Сюй поспешно сказала:

– Принцесса, этот негодяй заслуживает избиения! Он заслуживает этого!

Пока Хань Юньси не потребовала высечь сына палкой, решительно шагнув вперед, она схватила Сяо Чэньсян за руку:

– Пожалуйста, бейте Хань Юйци! Бейте!

Служанка, возмущенная их поведением, яростно отмахнулась.

– Мои руки слишком маленькие, а молодой господин толстокожий, поэтому они могут распухнуть!

Хань Юньси про себя посмеялась над дерзким ответом Сяо Чэньсян. Оказывается, она тоже может быть остра на язык!

Услышав отказ служанки, Хань Юйци вовсе пал духом. Он неподвижно сидел на земле и молча смотрел на мать. Внезапно госпожа Сюй разразилась горькими рыданиями, глаза покраснели от слез.

– Юньси, пожалуйста, отпусти брата, умоляю тебя…

«Умоляете? Притворяетесь жалкими?»

Презрительная усмешка появилась на губах принцессы. Посмотрев на седьмую тетю Хэлянь Цзуйсян, все еще без сознания лежащую на земле, она вспомнила, как та умоляла Хань Юйци пощадить ее сына. Если бы мольбы имели силу, оказались бы все они в такой ситуации? Страдала бы так сильно Хань Юньси, с самого детства терпевшая унижения от родственников?

Она яростно стряхнула руку госпожи Сюй и безжалостно сказала:

– Господин Оуян, уведите этого человека!

– Нет! Не надо! – закричала та, преграждая путь чиновнику. – Я побью его! Я сама его побью! Юньси, я сама его проучу!

Она боялась, что принцесса больше не предоставит другого шанса, поэтому без колебаний ударила сына по лицу.

Хлоп!

Раздалась оглушительная пощечина.

Хань Юйци будто вышел из оцепенения и подсознательно закрыл лицо, но госпожа Сюй тут же скомандовала:

– Кто-нибудь, держите его.

Слуги, ошарашенные подобным приказом, все же подошли к молодому господину и заломили ему руки за спиной.

– Матушка…

Не успев договорить, Хань Юйци почувствовал, как материнская ладонь вновь хлестнула его по щеке.

Бах!

Громкий звук напугал слуг. Господин Оуян, не в силах наблюдать, отвернулся. Две пощечины оставили красные следы на лице молодого человека, оно слегка распухло. Ладони госпожи Сюй болели, а сердце просто разрывалось на части. Она так любила сына! Никогда и никому не позволила бы ударить его! Но сегодня ей пришлось сделать это самой – чтобы спасти. Руки госпожи Сюй тряслись, сердце было разбито. Хань Юйци чувствовал только, как горят щеки. Боль казалась такой сильной, что он не осмеливался к ним прикоснуться.

«Этого достаточно?»

– Принцесса, лицо моего мальчика, оно распухло! – всхлипывая, произнесла госпожа Сюй.

Ей хотелось подбежать и дать пощечину самой Хань Юньси!

Та равнодушно смотрела на брата. Действительно, принцесса замечала легкую припухлость, однако она не шла ни в какое сравнение с ранами на спине Юньи. Разве две пощечины можно было приравнять к ста ударам палкой? Не госпожа ли Сюй так хорошо подсчитывала очки?

Хань Юньси холодно взглянула на нее:

– Я уже сказала: не вам решать, опухло оно или нет!

«Что?»

Хань Юйци чуть не заплакал. Не осмелившись спорить, госпожа Сюй, стиснув зубы, продолжила бить сына. Шлепок слева, шлепок справа – один за другим они обрушивались на его лицо…

Бах! Бах! Бах! – раздавалось в тишине.

Спустя время от ударов у госпожи Сюй болели руки, у Хань Юйци – лицо. Мать и сын навзрыд плакали, но Хань Юньси все не останавливала их. Сердца слуг наполнились страхом! Эта барышня… нет, принцесса Цинь явно не из тех, с кем можно шутить! Они все недооценили ее!