– Я сегодня так счастлива, что совсем забыла обо всех неприятностях! – произнесла вдовствующая императрица.

Хань Юньси про себя усмехнулась, но промолчала, позволив свекрови и невестке петь все ту же песню.

– Матушка, думаю, вам не следует признавать ее названой дочерью или кем-то в этом роде. Мы все семья. Пока вы любите Юньси и позволяете ей приходить сюда, все будет как прежде, – буднично предложила императрица, словно речь шла о чем-то обычном.

– Прекрасная идея. Юньси, что ты думаешь?

– Как скажете! Великий князь занят государственными делами, поэтому не хотелось бы его беспокоить, – согласилась принцесса, не желая оскорбить вдовствующую императрицу еще больше.

Получив ответ, та заставила себя улыбнуться:

– Ха-ха, ты такое разумное дитя!

Поскольку решить вопрос было невозможно, Хань Юньси не хотелось и дальше оставаться во дворце. После нескольких вежливых слов она встала и попрощалась.

Как только принцесса вышла, лицо вдовствующей императрицы исказилось гневом. Смахнув на пол чашку, из которой та только что пила, она закричала:

– Ах ты неблагодарная дрянь!

– Не сердитесь, матушка. Я говорила, она не так проста, как кажется. С ней нужно вести себя очень осторожно, – ласково приговаривала императрица, успокаивая свекровь.

– Невежественная девчонка. Именно я помогла ей подняться так высоко, а она посмела отказать мне! Что ж, подожди! Ты еще попляшешь! Однажды я заставлю тебя пожалеть об этом. Не верю, что ей легко живется во дворце Цинь! На этот раз ей повезло, но в следующий лучше не вставать у меня на пути!

Вдовствующая императрица так разозлилась, что еще долго не могла успокоиться… Она и представить не могла, что Хань Юньси откажется от ее благосклонности.

Принцесса не могла всерьез воспринять предложение стать названой дочерью в императорской семье. Покинув дворец, она наконец вздохнула с облегчением. Хань Юньси прошла мимо родного дома и остановилась напротив закрытых ярко-красных дверей. Хотя ее семья не принадлежала к знати, все же снискала почет и уважение в столице. Сейчас все казалось таким мирным, но принцесса знала: завтра Хань Цунъаня осудят и семья погрузится в настоящий хаос. Воспоминания одно за другим нахлынули на нее. Хань Юньси видела детство, бесконечные унижения и запугивания. И хотя все это довелось пережить не ей, а девушке, когда-то владевшей этим телом, она не могла отстраниться от них, будто картины прошлого давным-давно стали частью и ее жизни тоже. Все казалось настолько реальным, словно происходило вчера. Наконец, вынырнув из потока мыслей, она повернулась и зашагала во дворец.

Хань Юньси вернулась домой в час Тигра. Она не была уверена, что хоть кто-то откроет ворота, но уже издалека заметила в окнах свет. В душу закралось беспокойство: неужели, пока ее не было, стряслось что-то серьезное? Не иначе как небо рухнуло на землю, если императорская наложница И, которая в погоне за молодостью всегда ложилась до полуночи, в такое время еще не спала! Или что-то случилось с Лун Фэйе? В голову Хань Юньси лезли всевозможные страхи, она строила фантастичные предположения и не могла не задаться вопросом, встретит ли ее великий князь.

Когда принцесса подошла к двери, старый слуга, охраняющий ворота, поприветствовал ее.

– Ваше высочество, поздравляю! Госпожа уже давно дожидается вас. Пожалуйста, ступайте скорее.

Старик был очень взволнован и все не переставал улыбаться.

Поздравления? Пришла очередь Хань Юньси удивляться. Могут ли поздравления от слуг наложницы И сулить хорошие новости? Принцесса не стала задавать лишних вопросов и поспешила в зал для гостей. В центре стояли три больших открытых сундука с подарками: первый – с золотыми слитками, второй – с серебром, а третий – с драгоценностями. Рядом лежало несколько отрезов дорогих тканей.

Глаза Хань Юньси заблестели от волнения. Откуда все эти вещи? Золото, серебро и драгоценности были слишком ослепительны. Неудивительно, что сначала она увидела их и только потом – наложницу И. Та восседала в центре зала, а лицо было мрачнее тучи. Поодаль стояла Мужун Ваньжу и с ненавистью и завистью смотрела на соперницу.

– Матушка, вы искали меня? – Хань Юньси поклонилась.

– Великая героиня вернулась. Скорее вставай. Как я могу просить кланяться такого человека, как ты?

Голос свекрови стал резким. Должно быть, ей было известно о том, что сегодня случилось.

Принцесса встала и снова взглянула на подарки. Она догадывалась, в чем дело. Видимо, это те самые награды, пожалованные императором Тяньхуэем. Но почему их доставили так быстро?

От вида наложницы уголки губ Хань Юньси дернулись. Мать спасла вдовствующую императрицу, а дочь – ее внука. Неудивительно, что свекровь была в ярости.

– Сестрица, не ожидала, что твои лекарские навыки настолько хороши. Ты смогла вылечить даже странную болезнь принца. Император и вдовствующая императрица, должно быть, очень счастливы, да? Смотри, эти подарки для тебя, – улыбнулась Мужун Ваньжу и обвела рукой сундуки в центре комнаты.

Наложница И все еще злилась, и одно упоминание о врагах, несомненно, подлило масла в огонь.

– Ха-ха, раз ты способна осчастливить императора и его мать, твоя жизнь должна стать гораздо лучше! – усмехнулась она.

Да что такое с этой женщиной? Неужели она специально ждала появления невестки, чтобы нагрубить? Какая глупость! Хань Юньси едва сдерживалась, чтобы не ответить тем же. Они столько раз сталкивались лицом к лицу в словесных баталиях – неужели свекровь до сих пор не знает ее?

– Матушка, вы правы. Вдовствующая императрица и император Тяньхуэй счастливы. Его величество сказал, что, если бы не слухи, он не узнал бы о моих навыках, – улыбнулась принцесса.

После этих слов лицо Мужун Ваньжу моментально побелело. Госпожа И тоже была бледна: женщина не ожидала, что Хань Юньси осмелится сказать нечто подобное. Эта девчонка с каждым разом становилась все более своенравной!

– Правда? – Императорская наложница стиснула зубы. – Неимоверное везение. В таком случае не должна ли я поздравить тебя?

– Конечно. Мои достижения – это достижения матушки и всего дворца великого князя Цинь. Император и вдовствующая императрица обязательно запомнят, что сделала для них наша семья.

Да, Хань Юньси за словом в карман не лезла! Сарказм госпожи И не шел ни в какое сравнение с язвительностью невестки. После всего сказанного наложница попала в щекотливое положение, особенно сейчас, когда принцесса во всеуслышание объявила, что заслужила уважение императорской семьи для всего дворца Цинь. Но самым ужасным оказалось то, что ей все же приходилось наигранно улыбаться невестке.

Стиснув зубы от досады, госпожа И едва ли могла говорить. Она и сама не знала, почему до ночи ждала возвращения Хань Юньси: хотела похвастаться или поиздеваться над ней?

Видя, что свекровь хранит молчание, принцесса продолжила:

– Матушка, его высочество тоже внес большой вклад. Он рисковал жизнью, чтобы получить крововосстанавливающую пилюлю. Если бы не великий князь, я бы не смогла вылечить наследного принца.

Эти слова ранили госпожу И. Любимый сын рисковал собой, чтобы спасти любимого внука ее заклятого врага!

– Довольно, Хань Юньси, довольно!

Руки наложницы сжались в кулаки, а ногти, словно гвозди, вонзились в ладони, но эта боль не шла ни в какое сравнение с тем, что творилось на сердце. Эх, если бы она знала, кто распространял слухи, не допустила бы подобного!

Чувствуя свою вину, Мужун Ваньжу решила воздержаться от расспросов.

От перекошенного в гневе лица наложницы И настроение Хань Юньси поднялось, и она почти забыла об усталости. Ну неужели свекровь действительно думала, что столкнулась со слабым противником?

– Матушка, лечение принца отняло много сил, я устала. Если вам больше ничего не требуется, я откланяюсь. Император сказал, мне следует хорошенько отдохнуть.

Последние слова Хань Юньси произнесла намеренно. Она не была настолько глупа, чтобы манипулировать наложницей И именем вдовствующей императрицы. Однако император – совсем другое дело. Возможно, принцессе все же удастся несколько дней провести в абсолютной тишине.

Она уже собиралась уходить, когда наложница И строго приказала:

– Хань Юньси, стой!

Ее голос стал непривычно свирепым и жестоким.

– Хотите еще что-нибудь сказать, матушка?

– Вдовствующая императрица приглашала тебя на ужин? – холодно спросила она еще серьезнее.

Принцесса слегка удивилась, что наложница И знала об этом. Похоже, у нее тоже были свои люди при дворе.

– Да, – честно ответила Хань Юньси.

– Почему она пригласила тебя?

Не узнай госпожа И ответа на этот вопрос, не смогла бы сомкнуть глаз.

– Зачем императрица-мать тебя задержала?

Она не ляжет спать до утра, если не удовлетворит свое любопытство.

Неужели свекровь что-то заподозрила? Что, если она узнала о разговоре с вдовствующей императрицей? Судя по скверному характеру госпожи И, можно предположить, что легко она от заветной цели не отступит.

– Императрица-мать никогда не приглашает обедать во дворец. Она сказала, это награда за лечение принца.

Наложница какое-то время будто раздумывала над услышанным. Вдовствующая императрица действительно никогда не сажала чужих за свой стол, поэтому вполне возможно, что таким образом она решила выказать принцессе расположение. В голове, как грибы после дождя, возникали все новые вопросы. Что могла сказать вдовствующая императрица? Госпожа Тяньсинь спасла ее, а Хань Юньси вылечила самого дорогого внука – за что бы матери императора ненавидеть девушку? К тому же невестка оказалась красивой и талантливой! И все же, когда договаривались о ее свадьбе с великим князем Цинь, были ли у женщины скрытые мотивы?

Погрузившись в раздумья, императорская наложница И долго молчала. Заметив это, Хань Юньси занервничала. Сложно было понять, что в действительности на сердце у свекрови. Чего она добивалась?

Внезапно госпожа И встала и, усмехнувшись, вышла из зала. Это выражение лица заставило принцессу содрогнуться всем телом: теперь она уверилась, что жизнь во дворце Цинь никогда не будет тихой и безмятежной.

Однако Хань Юньси, прошедшая через множество подобных сражений, быстро сменила настрой и уже снова выглядела спокойной. Она не боялась клеветы, потому что не совершила ничего плохого. Даже если наложница И захочет провести собственное расследование, упрекнуть невестку не в чем. Как бы то ни было, ей вовсе не хотелось накликать на себя беду, опрометчивыми поступками вызвав у хозяйки дворца раздражение.

Только когда госпожа И ушла, Мужун Ваньжу вздохнула с облегчением. Она чувствовала себя виноватой и больше всего боялась, что мать догадается о ее причастности к слухам. К счастью, ужин Хань Юньси у вдовствующей императрицы отвлек госпожу И, однако Мужун Ваньжу прекрасно знала мать и была уверена, что рано или поздно она обязательно докопается до сути. К тому же, даже если невестке удалось вылечить странную болезнь наследного принца, это вовсе не гарантировало беспрекословную поддержку императора, который круглые сутки был занят многими заботами.

Мужун Ваньжу подошла к Хань Юньси и с очаровательной улыбкой прошептала:

– Невестка, матушка рада за тебя, но она ждала так долго, что совсем выбилась из сил и стала несколько раздражительной. Не беспокойся из-за этого!