– Не буду! Дорогая сестра, взгляни на украшения и возьми те, что понравятся, – щедро предложила Хань Юньси.

– Нет-нет, это награда от императора для тебя, – поспешно отказалась Мужун Ваньжу.

– Нестрашно. Я все равно не смогу воспользоваться всеми этими вещицами. Просто выбери несколько для себя.

Принцесса с большим энтузиазмом потянула ее за руку.

Мужун Ваньжу уже доводилось видеть подобные украшения. Драгоценности, пожалованные императором Тяньхуэем, уникальны в своем роде. Это была дань от иностранных государств. Несколько вещиц действительно привлекли внимание, поэтому Ваньжу неохотно взяла их.

– Мне тоже хотелось бы узнать, кто распространил слухи о том, что я могу лечить людей, и поделиться с этим человеком частью награды. В конце концов, он тоже причастен к моей победе, верно?

Руки приемной дочери наложницы И так и застыли в воздухе.

– Сестрица, как думаешь, кто стоит за этим? Он же не хотел причинить мне вред и только желал помочь, верно? – серьезно спросила Хань Юньси.

Как бы хорошо Мужун Ваньжу ни скрывала лицо, руки выдавали ее волнение. Принцесса дотронулась до нее, и та дернулась, точно ужаленная. Губы Хань Юньси растянулись в улыбке. Внезапно она с силой потянула руку соперницы:

– Сестра, пожалуйста, выбирай скорее. Не нужно стесняться!

– Нет-нет… Подарки его величества нельзя отдавать просто так. Невестка, уже поздно, тебе следует пораньше лечь спать, а я пойду за матушкой.

Сказав это, Мужун Ваньжу поспешила к выходу.

Наблюдая за ее удаляющейся фигурой, Хань Юньси чувствовала, как внутри зарождается невиданная жгучая ненависть. Немногие знали о событиях, происходящих во дворце Цинь, и уж тем более немногие были заинтересованы в распространении подобных слухов. Кроме императорской семьи, только одному человеку история с лечением наследника оказалась бы выгодна. Если бы императрица действительно хотела, чтобы именно принцесса лечила ее сына, в таких хитросплетениях просто не было смысла, достаточно лишь попросить. Поэтому Мужун Ваньжу, как ни крути, оставалась главной подозреваемой.

Ох уж этот белый лотос! Снова она! В этот раз ей удалось уйти, но в следующий Хань Юньси постарается, чтобы соперница показала всему миру свой лисий хвост!

Только оставшись в одиночестве, принцесса смогла подавить гнев. От вида роскошных императорских даров ее губы изогнулись в улыбке. По телу разлилось чувство, похожее на эйфорию после выигрыша в лотерее, когда за одну ночь богатеешь и больше не должен считать деньги, чтобы выжить.

Хань Юньси взяла серебряный слиток и бросила стоящей рядом служанке.

– Найди кого-нибудь, кто поможет перенести эти вещи в павильон Лотосов.

Она поспешно забрала серебро и какое-то время ошеломленно рассматривала его, не выпуская из рук: неужели госпожа действительно хотела дать ей так много? Знала бы она, что даже вдовствующая императрица не бывает так щедра.

– Почему медлишь? – нахмурилась Хань Юньси.

– Иду-иду. Пожалуйста, подождите немного!

Служанка обрадовалась награде и тотчас выбежала во двор. Вскоре она привела шесть или семь крепких мужчин. Еще совсем недавно они бы смотрели на Хань Юньси свысока, но теперь вели себя почтительно и обращались к ней как к принцессе. Не зря говорят, что миром правят деньги!

Вскоре подарки доставили в терем Свободных облаков. Как только слуги закончили переносить тяжелые сундуки, Хань Юньси неожиданно вручила им золотой слиток. Мужчины, никогда не видевшие золото, не могли поверить в собственную удачу. Поблагодарив принцессу так, словно встретили предков, они откланялись и ушли.

– Госпожа, этого золота хватит, чтобы заплатить жалованье за несколько месяцев! – воскликнула Сяо Чэньсян.

– Ты знаешь, что в основе науки о ядах лежит определенный принцип? – серьезно спросила Хань Юньси.

Служанка покачала головой и улыбнулась.

– Если хочешь кого-то отравить, ответственно подойди к задаче, чтобы яд проник во все пять органов чувств, – тогда вывести его будет невозможно. То же самое касается завоевания людских сердец.

Сяо Чэньсян все еще качала головой, не понимая, к чему клонит госпожа.

– Как думаешь, Мужун Ваньжу может быть такой же щедрой?

– Даже если бы очень захотела, у нее все равно нет таких богатств, как у вас.

Служанка надула губы. В ее глазах Хань Юньси теперь выглядела обеспеченной.

– Вот вся причина. С этого момента эти люди будут только на моей стороне, – улыбнулась она.

Когда деньги собираются – люди разбегаются; когда деньги раздаются – люди остаются. Хань Юньси надеялась, что слух о золотом слитке быстро распространится среди слуг. Тогда она посмотрит, кто посмеет проявить к ней неуважение.

Светало, но спать совсем не хотелось. Вместе с Сяо Чэньсян Хань Юньси до самого утра пересчитывала серебро. Прямо как в поговорке: считала деньги до тех пор, пока руки не свело судорогой. Когда зарделся рассвет, все наконец было готово.

Чэньсян уже собиралась пойти на кухню готовить завтрак, но, выйдя за ворота павильона Лотосов, увидела слугу с горячей едой для принцессы. Вчера служанка не до конца поняла, что объясняла госпожа, но сегодня все встало на свои места. Как же здорово иметь много денег!

После утомительного дня и бессонной ночи у Хань Юньси совершенно не было аппетита. Не сказать чтобы она валилась с ног – просто чувствовала себя вялой. Тогда в голову пришла отличная идея. В тот же миг принцесса попросила служанку проверить, не вернулся ли Лун Фэйе.

– Великого князя Цинь нет в покоях, – доложила Чэньсян.

Обрадовавшись такой возможности, Хань Юньси быстро собрала вещи: она хотела понежиться в горячих источниках и смыть с себя усталость последних дней.

Убедившись в том, что Лун Фэйе нет, принцесса попросила Чэньсян охранять дверь, а сама погрузилась в воду. Все тревоги сразу отступили. Природный источник обладал целительной силой и расслаблял не только тело, но и разум.

Хань Юньси прислонилась к бортику бассейна, откинула голову и в блаженстве уснула.

В этот момент чья-то тень промелькнула в спальне: Лун Фэйе вернулся домой. Он собирался принять ванну, но, увидев служанку супруги, насторожился. На мгновение он о чем-то задумался, а затем так же бесшумно запрыгнул на крышу павильона.

Если служанка Хань Юньси в его покоях, означало ли это, что сама принцесса тоже здесь? Если так, то для чего?

Отодвинув плитку, великий князь заглянул внутрь и неожиданно увидел в горячем источнике прекрасную девушку. Ошеломленный этим, он так и продолжал смотреть на нее, пока не нашел в себе силы отвернуться… но лишь на мгновение. Лун Фэйе не мог отвести взгляд от супруги. Сначала он заметил одежду, разбросанную на полу у бассейна, затем – девичьи плечи, обнаженную спину, ключицы и изящную шею… Сквозь пар силуэт был едва различим. Такой манящий, полный соблазна…

Хань Юньси определенно была не робкого десятка. Осмелилась прийти к нему в покои, чтобы насладиться водой из горячих источников! Лун Фэйе не понимал, злился или восхищался ею… но время шло, а ему совершенно не хотелось отводить взгляд. Великий князь оценивал принцессу, словно произведение искусства.

Даже в такой неловкий момент, подглядывая за барышней, он не казался непристойным. Если кто-то увидел бы его, холодного и высокомерного, едва ли укорил бы в чем-то.

Внезапно Лун Фэйе почувствовал порыв ветра, поднял глаза и увидел приближающегося Чу Сифэна. Великий князь недовольно махнул рукой, прогоняя товарища. Потом поставил плитку на место и жестом указал на задний двор, предлагая продолжить разговор с глазу на глаз и обсудить последние новости.

– Господин, вы…

Чу Сифэн сомневался в том, что видел. Чем это занимался наставник?

– Как обстановка? – невозмутимо спросил тот.

– Господин, глава шпионов Северного Ли, скорее всего, скрывается в столице. Он мастер по ядам. Я допросил нескольких выживших – признания совпадают. Все были отравлены одним и тем же человеком. Что касается личности – никто не знает, кто он, – серьезно ответил Чу Сифэн.

Северное Ли разместил в Тяньнине группу шпионов, разбирающихся в ядах. Им нужно было отравить способных министров и генералов Тяньнина, и, если бы Хань Юньси не обнаружила яд в теле Му Цину, Лун Фэйе не нашел бы эту зацепку так быстро.

В те дни он как раз занимался этим вопросом.

– Отследи источник яда и пока ничего не сообщай главнокомандующему, – приказал он.

Яд в теле Му Цину спал несколько лет. Человек, который мог его отравить, должен быть кем-то из близкого окружения. Если все это как-то связано со шпионами Северного Ли, значит, они уже давно скрываются в Тяньнине.

– Слушаюсь!

Когда Лун Фэйе вернулся на крышу спальни, Хань Юньси уже вышла. Эта умная девушка даже не догадалась о его присутствии.

Только после ванны она была прекрасна, как лотос в чистой воде. Румяное личико светилось от удовольствия. Великий князь наблюдал за тем, как супруга, шутя и смеясь, вместе с Сяо Чэньсян возвращалась в терем Свободных облаков.

– Дурочка, когда же ты будешь начеку? – недовольно пробормотал Лун Фэйе себе под нос.

На самом деле он не мог винить ее. Принцесса ведь не знала боевых искусств – так как же могла обнаружить его? Более того, благодаря своему делу Хань Юньси хорошо умела не отвлекаться на постороннее.

Отдохнув, она решила прогуляться вместе с Сяо Чэньсян. Во-первых, у принцессы появились деньги, чтобы купить кое-какие вещицы, о которых она давно мечтала; а во-вторых, она собиралась узнать о положении дел в усадьбе семьи Хань.

Отца уже должны были осудить. Император Тяньхуэй не скрывал намерений: он не только расправился с неугодным придворным лекарем, но и сообщил всему миру о том, что принц теперь в добром здравии.

Как бы то ни было, Хань Юньси не ожидала, что новость обретет такой размах. Выйдя в город, принцесса на каждом углу слышала, как люди судачат о них. К слухам добавились еще и объявления, развешанные вдоль улиц. Хань Цунъань обвинялся в обмане императора и заговоре против наследника престола. Нигде, конечно, не говорилось, что именно его дочь спасла принца. Все дошло до того, что дело отца обсуждала даже придворная знать.

Проходя мимо, принцесса прислушивалась к разговорам за пределами дворца.

– Сегодня утром в семье Хань царил настоящий хаос. Я слышал, несколько наложниц сбежали!

– Такое тяжкое преступление, а наказание понес только глава! Мне кажется, что-то здесь не так.

– Ха-ха, принцесса Цинь-то из семьи Хань. Уверен, дело нечисто!

– Слышал, Хань Цунъаня через три дня проведут по улицам столицы. Он считался известным лекарем, но…

– Почему, по-вашему, он намеревался убить принца? В этом нет никакого смысла!

– Трудно объяснить дела Небесной Семьи. Очень непросто!

* * *

Хань Юньси слушала спокойно, ее не трогала пустая болтовня. Принцесса думала лишь о том, что до казни отца оставалось совсем немного, а ей по-прежнему нужно было расспросить его о тяжелых родах матери. В попытке выведать хоть что-то Хань Юньси не нашла никаких упоминаний о неправильном положении плода, болезни или о чем-то подобном. Тогда почему госпожа Тяньсинь умерла? Врач с огромным опытом не могла беспечно отнестись к здоровью и лучше многих знала свое тело!

Девушка всегда чувствовала, что с внезапной смертью матери что-то не так, и единственным человеком, который мог знать правду, был отец.

Как вообще появился тот шрам? Если Хань Юньси родилась такой, очевидно, кто-то хотел убить ее, когда она находилась в утробе. Жизненно необходимо было узнать ответы на эти вопросы.

Днем принцесса попросила Сяо Чэньсян забрать покупки, а сама отправилась в темницу.