Как только император увидел входящую Хань Юньси, тут же доброжелательно замахал рукой:

– Юньси, подойди, измерь пульс Тяньмо. Все придворные врачи подтвердили, что он в порядке, тебе тоже стоит взглянуть!

Одним небесам было известно, как сильно правитель радовался выздоровлению сына!

Отношение к принцессе кардинально изменилось. Сначала к ней обращались просто по имени, затем называли принцессой Цинь, а теперь и вовсе просто Юньси[32]. Все силы, потраченные на спасение принца, оказались не напрасны. Сейчас принцессу не волновало, что на самом деле император думал о ней: по крайней мере, словами он оказывал ей уважение, которого она заслуживала.

Стоило Хань Юньси подойти, как все расступились, освобождая ей дорогу. Даже Лун Тяньмо, еще недавно смотревший на нее свысока, дружелюбно сказал:

– Тетушка Цинь, спасибо за вашу тяжелую работу!

Хань Юньси улыбнулась и села на край кровати, чтобы измерить пульс наследника. В этот момент в комнате стало так тихо, что можно было услышать даже упавшую булавку. Хотя Лун Тяньмо чувствовал себя хорошо, все настороженно ждали мнения принцессы. Только Гу Бэйюэ, со стороны наблюдая за ее притворной суровостью, невольно улыбнулся. Эта девушка оставалась прекрасной, даже если была не к месту серьезной!

Спустя некоторое время Хань Юньси заговорила:

– Все в порядке. На восстановление понадобится несколько дней. Принцу необходимо отдыхать и вовремя менять повязки. Как только рана заживет, можно будет вставать. Так как во время операции он принял крововосстанавливающую пилюлю, другие лекарства не потребуются.

Император Тяньхуэй кивнул.

– Лекарь Гу, полагаюсь на тебя.

– Слушаюсь, – тихо ответил Гу Бэйюэ.

Принцесса встала и с облегчением вздохнула. Наконец-то она полностью разобралась с этим непростым вопросом! Напряжение, копившееся внутри последние несколько дней, исчезло.

Хотя Хань Юньси, как дочь придворного лекаря, несла ответственность за ошибки отца, император все же велел евнухам наградить ее, а перед отъездом домой наказал девушке почаще заглядывать во дворец и навещать вдовствующую императрицу. Широко улыбнувшись, принцесса приняла щедрое предложение, однако на душе будто кошки скребли. Мать правителя и наложница И были заклятыми врагами – разве самый могущественный человек в государстве мог не знать этого? К тому же его отношения с Лун Фэйе оказались еще более запутанными… Не лучше ли в такой ситуации держаться подальше от императорского дворца?

С тех самых пор, как мать спасла вдовствующую императрицу, Хань Юньси поняла неизменную истину: обремененные властью никогда не смогут быть по-настоящему благодарны. Точнее, они никогда не проявят снисходительности из чувства благодарности и уж тем более не откажутся от собственных интересов, даже если кто-то спас их драгоценную жизнь!

Мысли Хань Юньси прервал голос наследного принца.

– Тетя Цинь, когда поправлюсь, обязательно приеду поблагодарить вас! – искренне произнес он.

– Не стоит лишних почестей, лучше хорошенько отдохните. Если почувствуете, что что-то не так, сразу сообщите лекарю Гу.

Дав последние наставления, Хань Юньси вышла из покоев и уже собиралась откланяться, как вдруг вдовствующая императрица по-матерински ласково взяла ее за руку.

– Юньси, не уходи сразу, поужинай со мной. Ты так усердно трудилась все эти дни – я должна отблагодарить тебя!

– Верно, матушка никого не приглашает на ужин, это большая честь! – с улыбкой сказала императрица.

Так ли это или нет, знали одни небеса, но Хань Юньси не оставили выбора. Нужно было согласиться: любой другой ответ расценили бы как неуважение к самой влиятельной женщине во дворце.

– Сочту за честь! – с энтузиазмом отозвалась принцесса, хотя единственное, чего ей на самом деле хотелось, – вернуться домой, принять ванну и хорошенько выспаться.

Хань Юньси прекрасно понимала: подобная просьба не просто вежливый жест. Чего же хотела императрица-мать?

Получив согласие, та распорядилась приготовить ужин. Пока они шли, принцесса думала о Лун Фэйе. Куда он пропал? Вернулся домой или все еще занят государственными делами? Сможет ли приехать и забрать ее?

Занятая мыслями, она и не заметила, как оказалась у дворца императрицы-матери. К их появлению ужин уже был на столе. Пожалуй, Хань Юньси никогда не пробовала настолько роскошных блюд, при виде которых у нее заурчало в животе.

Наконец дамы уселись за стол и обменялись любезностями. Как только спутницы Хань Юньси приступили к еде, она тут же с удовольствием последовала их примеру.

– Не нужно лишних церемоний, будь как дома! За моим столом, в отличие от стола наложницы И, не так много правил, – приговаривала вдовствующая императрица, подавая кусочки различных яств.

Хань Юньси, будто не замечая попыток себя задобрить, сама наполнила тарелку. Это смутило женщин, однако принцесса как ни в чем не бывало молчаливо принялась за еду.

– Послушай, ты ведь наверняка недоедаешь. Съешь побольше.

«Интересно, чего все-таки они добиваются? Что ж, неважно!»

Мир огромный – собственно, как и желудок! Все равно, насколько важный вопрос ждал впереди, – Хань Юньси подумает о нем только после того, как утолит жуткий голод. Глядя на нее, вдовствующая императрица сделала несколько глотков супа и снова заговорила:

– Юньси, тогда твоя мать…

– О, кто приготовил этот суп? Такой вкусный, – внезапно прервала ее принцесса.

– Главный повар императорской кухни подает его специально для меня. Если нравится, приходи сюда почаще. Я позабочусь, чтобы его готовили и для тебя тоже, – улыбнулась женщина.

– Я не смею просить о такой чести.

– Не смеешь? Ты, должно быть, не знаешь, но еще до того, как договориться о браке, ты стала моей…

– Вдовствующая императрица, и это блюдо очень вкусное! Его тоже приготовил главный повар? – снова перебила ее Хань Юньси.

С натянутой улыбкой женщина кивнула и больше не произнесла ни слова, поэтому принцессе удалось полностью сосредоточиться на трапезе и не думать ни о чем другом. Только насытившись, она смогла оторваться от еды, чтобы наконец обсудить волновавший вдовствующую императрицу вопрос. Заметив это, женщина заговорила:

– Юньси, до того, как устроили твой брак, я почти удочерила тебя. Госпожа Тяньсинь дала на это согласие.

Рука Хань Юньси, державшая чашку, так и застыла в воздухе. Чего добивалась вдовствующая императрица, вспоминая о делах минувших дней?

– Ты все еще согласна стать моей приемной дочерью?

– Благодаря вам я вышла замуж за великого князя Цинь и стала членом императорской семьи.

Принцесса ведь и так в каком-то смысле могла называть себя ее невесткой, однако мать самого императора хотела признать Хань Юньси приемной дочерью.

– Ха-ха, невестка никогда не будет так близка, как дочь, – шутливо произнесла она и нежно обхватила ладонь девушки.

Лицо супруги императора при этих словах помрачнело, и она с грустью взглянула на свекровь. В действительности слова предназначались именно наложнице И. Хань Юньси была лишь невесткой, стремление удочерить ее – не что иное, как попытка купить верность и чужими руками расправиться с ненавистной соперницей.

Принцесса наконец поняла, почему вдовствующая императрица устроила брак между дочерью благодетельницы и сыном врага. Оказалось, план состоял в том, чтобы сделать из нее в буквальном смысле шпиона в стане врага. Но как эта коварная женщина могла предположить, что Хань Юньси вырастет уродливой и бесполезной?

Зато сейчас, когда все переменилось, девушка снова стала ценным союзником. Вот только что бы ни предложила императрица-мать, принцесса ни за что не пойдет на это. В конце концов противостояние двух женщин превратилось бы в противостояние императора и Лун Фэйе, а этого нельзя допустить! Как бы лестно ни звучали слова, умный человек сразу распознает их истинный смысл!

Видя, что принцесса колеблется, вдовствующая императрица перевела взгляд на невестку, и та сказала:

– Юньси, у матушки нет дочери, о которой она всегда мечтала. Если согласишься, станешь для нее самой близкой. Никто не посмеет больше издеваться над тобой, даже сам император!

«Ох! Какой соблазн», – думала Хань Юньси. Разве это не означало, что самый могущественный мужчина в стране стал бы ее покровителем? Глядя на нежно улыбавшуюся императрицу и мать императора, принцесса хотела сказать, что шпионов всегда убивают, когда они становятся не нужны, и все эти слова не что иное, как пустые обещания, но она молча допила чай и произнесла:

– Дочь действительно ближе, чем невестка.

– Верно, – кивнула императрица.

– В конце концов, жена в семье мужа посторонняя, – продолжила Хань Юньси, – и не сможет стать близким человеком.

После этих слов императрица наконец поняла: что-то не так. Она ведь тоже была невесткой и сидела рядом со свекровью. Что хотела сказать эта девчонка?

В глазах супруги императора мелькнуло недовольство, но она сдержалась и просто перестала кивать. Вдовствующая императрица же, не заметив подвоха, обрадовалась словам Хань Юньси. В голове уже зрел очередной план. Все шло, как и было задумано: если принцессе удастся вылечить наследника, прошлые разногласия забудутся и она станет доверенным лицом во дворце великого князя Цинь. Женщина не ожидала, что она так быстро примет решение.

– Хорошо, что ты это понимаешь. Мы просто должны…

Прежде чем императрица-мать успела закончить, Хань Юньси встала и поклонилась.

– Для меня великое благословение быть любимой вами. Благодарю!

Довольная услышанным, императрица протянула к ней руку.

– Глупая девочка, если бы твоя мать не умерла так рано и если бы не все эти недопонимания между нами, тебе не пришлось бы так страдать. С моей поддержкой наложница И определенно не посмела бы усложнять тебе жизнь.

Хань Юньси еле заметно улыбнулась.

– Хотя мать умерла, я вышла замуж и должна подчиняться мужу, поэтому не могу самостоятельно принять подобное решение. Не изволите ли обсудить этот вопрос с ним?

Услышав ответ, женщины невольно переглянулись, и их лица в мгновение переменились. Глаза вдовствующей императрицы сверкнули опасным блеском.

– Хань Юньси, о Хань Юньси! Я так долго объясняю, а ты на самом деле только дразнишь меня!

Понимая, что разговор касается наложницы И и ее сына, принцесса все же осмелилась предложить вдовствующей императрице обсудить с ними удочерение! Что ж, хорошо! Ответ этой девчонки действительно был выше всех похвал. Вспомнив главное правило, что после замужества женщина должна во всем подчиняться мужу, она лишила собеседниц возможности обвинять себя в неподчинении. Отказ был таким основательным и прекрасным! Если бы вдовствующая императрица знала, что так будет, не вступилась бы за три ветви клана Хань!

Стремясь подавить гнев, она крепко сжала спрятанные в широких рукавах руки. Императрица-мать не могла найти выхода из положения. Если хоть кто-то прознает о ее намерениях, это не только выставит ее в дурном свете, но и заставит врагов насторожиться.

Императрица тоже едва сдерживалась.

– О, если ты не скажешь, Лун Фэйе никогда не вспомнит о своем долге. Матушка, вам нравится Юньси, но она часть семьи великого князя Цинь. Вы же знаете их нравы: на пустом месте затевают ссоры. Если узнают об этом разговоре, ничего не получится!